Лицо Ласло Интригио было исчерпывающе красноречиво. После жидкого супа из корневого сельдерея, превращённого в пар, деструктурированного огурца с кремом из выпаренного тофу, эмульсии из кунжута и бланшированной полбы, а также крем-супа с проростками сои у него на лбу показалась глубокая морщина, а губы скривились навечно. Что бы ещё ни вышло из кухни мадам Эвтерпы, он бы не стал это есть. Лучше голодать с достоинством, чем уступить всем этим варёным овощам.

Единственное варёное блюдо, на которое он, Ласло Интригио, готов был согласиться, – это рагу из петуха и говядины с дижонской горчицей и хреном!

Эта череда крошечных блюд, раскрывавших всю возможную палитру безвкусной еды, настолько разочаровала Ласло, что ему с трудом удавалось следить за разговорами сотрапезников, даже когда Бина рассказала агентам Уолкеру и Беллу о том, как они узнали, что башенка на самом деле – огромный лифт, и о том, какую роль сыграл этот факт в понимании того, как убийца избавился от тела господина Триппа. Единственная загадка для Ласло была одна – как можно называть поваром мадам Эвтерпу! Словно пытаясь ещё сильнее испортить ему настроение, Кий вынес последнее блюдо, десерт: полупрозрачный ломтик торта, который, казалось, слегка коснулся горстки какао в своей предыдущей жизни.

– Я не в состоянии… – сказал он. И это была правда.

Маркус воспользовался ситуацией и, в два счёта заглотив свою порцию торта без сливочного масла, яиц, молока и сахара, вцепился зубами в папину.

И пока Ирина за другим концом стола говорила что-то о некоем странном слове, которое буквально выскочило из старой рамы, Маркус испустил приглушённый крик и сплюнул в тарелку.

– Умница, сынок! – тут же похвалил его Ласло, внезапно воспрянув духом. – Чересчур – это чересчур!

– Да что это за… Что такое в этом торте? – пробурчал Маркус, нанизывая что-то на вилку.

– Вот и я себя спрашиваю, сынок! – кивнул Ласло. – Ты в порядке?

Однако проблема его сына касалась не выбора ингредиентов, а постороннего предмета, который оказался в этом ломтике. Маркус очистил его от теста и поднял с тарелки рукой: это была серебряная буква. Буква «А».

– Кто-нибудь понимает, что это значит? – спросил мальчик, оглядывая сидящих за столом.

Те, кто ещё не съел свой торт, принялись усердно резать и измельчать ломтики, лежащие у них на тарелках, но к огромному всеобщему разочарованию – сильнее всех огорчилась Пенни, – никто больше не получил другого такого подарочка.

Гости мистера Ребуса обменялись недоумёнными взглядами, но вопрос Маркуса утонул в тягостном молчании, которое прервал голос Ирины Перныковской.

– Может быть, это связано с газетными буквами, о которых я вам только что говорила? «Б», «О», «Т». Я думала, что речь о законченном слове, «бот», но, может быть… – рассуждала Ирина.

– Если составить их вместе, что получается? – спросила Зельда.

– Абот?

– Бота?

– Хмм…

Не похоже на настоящее слово.

– Секундочку!

– Но ведь…

Белл и Уолкер подскочили на стуле и заговорили одновременно, так что англичанин подал американцу знак продолжать.

– Вы же помните то невероятное событие, о котором я упоминал чуть раньше? Так вот… – и он рассказал об их с Уолкером грязном приключении в пруду усадьбы Беля-Трикасс.

– …в общем, мы тоже обнаружили нечто вроде подсказки. Одно слово: «СВАН»! – сказал он, завершая рассказ и показывая всем записку, найденную в надувном шаре.

Несомненно, сильнее всех слова Белла впечатлили Имоджен.

– Вот это да. А началось всё с этого нелепого шара, который внезапно выскочил из бассейна… – отозвалась она. – Не будь в этой истории преступления, день был бы почти что классный!

Слова девочки подействовали на Бину, как разряд электрического тока. Госпожа Интригио распахнула глаза.

– Шар, вылетающий из бассейна… Тайный ход, который открывается в сарае… Гравюра, выскакивающая из рамы… Всё это происходит более-менее в одно и то же время, всё это приводит к обнаружению тех или иных подсказок… Знаете что? Я, кажется, только что поняла, почему всё это случилось! – сказала Бина и в заключение подмигнула мужу.

Ласло подскочил.

– Je suis une enigme! Пятнашки и этот щелчок в конце… ну конечно!

И господа Интригио, окружённые полными сомнений взглядами, рассказали о художественной головоломке, которую они нашли в кабинете с эркером, и о том, как Бина разгадала её.

– Ну ты крутая, мам! – прокомментировал Маркус.

– Да, отличная работа, госпожа Интригио, – признал агент Уолкер. Но вот мы натаскали отовсюду все эти буквы и слова. И что же нам с ними делать?

– Давайте ещё раз попробуем сложить всё вместе, – предложила Зельда с привычной для себя методичностью. – Сванабот… Асванбот… Ботасван… – твердила она вслух, а затем воскликнула, сияя: – БОТ СВАН А!

Все посмотрели на неё.

– Да, Ботсвана! – ликуя, повторила Пенни. – Это название одной африканской страны!

– Столица? – спросил, посмеиваясь, Маркус: он прекрасно знал, на чём помешана сестра.

– Габороне, – ответила Зельда, ни секунды не колеблясь.

– Ботсвана, вот оно что? Отлично сработано, малыши! – похвалил их Билл Белл. – Но почему, по-вашему, этот безумец Ребус хотел, чтобы мы подумали… о Ботсване?

– Может, это отсылка к какой-то истории из прошлого… Например, к чему-то, что нас связывает? – предположила Ирина.

– Какая-нибудь миссия в Африке, в таком случае? – задумался агент Уолкер. – Я там не бывал с 1997, когда мощнейший приступ дизентерии вынудил меня вернуться в Лондон…

– Что до меня, то я эту Ботсвану даже на глобусе не нашёл бы… – чистосердечно признался Белл.

Этого хватило, чтобы Зельда вскочила на ноги.

– Ну конечно! Глобус! – воскликнула она. – Как же я раньше не подумала? Маркус! Пошли!

Ни слова больше не говоря, двое младших Интригио пулей выскочили из зала.

– Эй… я что-то пропустил? – спросил Белл, тараща глаза.

– Может и так, Белл, – ответил Ласло, резко вставая с места. – И мы сейчас всё пропустим, если не нагоним их в библиотеке!