И с ужасом посмотрел на приборчик: Хитрый глаз казался сейчас особенно чёрным и ядовитым…

Страшно было и краем глаза глянуть в него, даже на его отражение в зеркале: а вдруг оно обдаст его волной и подействует?

Боря с величайшей осторожностью засунул приборчик в карман брюк так, что Хитрый глаз был направлен в пол. И быстро смыл с себя мыло. В квартире было тихо, семейство благополучно допивало на кухне чай, и никто уже, конечно, не помнил о том, что было только что.

Весь вечер Боря ходил в нерешительности по дому. Опять попробовать? Нет, ни за что, ни за что! Потом, услышав во дворе визг и смех, высунулся из окна. Ребята играли в прятки.

А если на полсекунды?..

Ни за что!

Но ведь совсем безопасно… Нельзя!

Скоро уснул и слабенько засопел Костик, и Боря просто не знал, что делать. Ведь он наставит приборчик на такой короткий срок, что и произойти ничего не успеет…

Боря незаметно направил приборчик в сумеречный двор. На полмига! И если бы за эти полмига Хитрый глаз подействовал на ребят как-нибудь не так, они бы ничего не сделали Боре. И никому другому.

Однако ничего не случилось. Только смеха чуть поубавилось.

Вдруг Костик перестал сопеть. Не проснулся ли?

Боря спрятал приборчик и покосился на брата. Глаза у него были закрыты, а голова на подушке неудобно повёрнута к нему, точно он специально подсматривал за ним. Не сказал ли ему Гена о своих подозрениях?

Ох как надо его остерегаться!

Утром Боря проснулся раньше брата и направил на него — ведь совсем неопасно! — из-под подушки приборчик. Костик и не шелохнулся, только брови его дрогнули на переносье и кожа на лбу нахмурилась, а губы сжались.

Внезапно он зашевелился и проговорил:

— Нет! Я вам сказал — нет! Я приказываю изменить курс!

Боря так и присел на кровати, услышав это.

— До земли не дотянуть… Сядем на льдину!

Глаза Костика были туго сомкнуты, лоб по-прежнему мучительно напряжён.

— Что-что? Ничего, выдержит! Вы слышали? — крикнул Костик, так крикнул, что кровать его скрипнула и пошатнулась. — Я начальник экспедиции и всё беру на себя!

Вдруг он открыл глаза, и Боря чуть не вскрикнул. Глаза брата ослепительно вспыхнули и ярко засветились, точно в них горело по звезде. И ещё в них была отвага и решительность. И губы его ещё не успели разжаться.

Вот так кнопка!

Боря пристально смотрел на брата. Костик оглядел комнату, залитую солнечным светом, тёплую, уютную, с книжными полками и картинками на стенах, и на лице его появилась досада.

— Ты куда это летел? — спросил Боря. — Самолёт вышел из строя?

— Да, — угрюмо ответил брат. Куда делась его беспечность, вечная готовность улыбнуться и нашалить! В лице его — спокойствие, во взгляде — новая, непонятная цель. Словно он знал что-то такое, чего Боря не знает и не в силах узнать.

— Как же вы теперь? — спросил Боря.

Костик отвернулся к стенке:

— Меня ещё могут вызвать отсюда телеграммой…

— Чудак! Во сне же всё… И твой самолёт, может, лежит уже на дне Ледовитого океана…

Сказал это Боря и вспомнил про свою лодку, настоящую лодку, которая лежит сейчас в настоящем иле настоящего пруда. Водить самолёт и отдавать во сие храбрые приказы — это каждый сможет, а вот вытащить лодку…

Вдруг Костик рывком откинул одеяло и сел на кровати. Глаза его снова вспыхнули, да так, что Боря моргнул.

— Долго будешь валяться? — В голосе брата зазвучало презрение. — Долго, я спрашиваю?

Только этого не хватало! А что, если схитрить, притвориться, что он во всём готов слушаться малыша?

— Кость, а ты мог бы включить меня в свою экспедицию? — робко попросил Боря.

— Тебя? — Костик пристально посмотрел на него своими горящими глазами. — Пожалуй, нет.

— Что так? Я бы так хотел!

— Не подойдёшь. Нам нужны верные и твёрдые люди…

— Ну, Кость, — взмолился Боря. — Я исправлюсь… Даю тебе слово!..

— Тогда и будем говорить. — Брат вскочил с кровати и пошёл мыться.

Ничего себе, у Костика просто мания величия!

На кухне всё было готово. Отец, обжигаясь, торопливо пил чай, спешила и мама. Приглаживая после умывания мокрые на макушке волосы, Боря легонько задел её Хитрым глазом. Мамино лицо оставалось прежним, только глаза, как и у Костика, засветились и тоже ярко вспыхнули. И всё. Значит, эта кнопка ничем ему не грозит! Боря осмелел и задержал Хитрый глаз на отце. И опять — вспышка! И лицо отца стало суровей, и чай он пил медленней и не обжигаясь. И в глубине его глаз тоже ярко горели две спокойные, уверенные звезды. И это было так красиво, так неожиданно и загадочно!

И у Наташки, наверно, вспыхнут!

Первым ушёл отец, потом мама, за ней Костик. Боря надел куртку с Хитрым глазом, собрал портфель. Но не уходил. Чуть приоткрыв дверь, он ждал, когда выскочит Наташка. Тогда-то и он выйдет, и они будто случайно встретятся, и он разыграет удивление… Ждать пришлось долго, в куртке было жарко, и даже глаза заболели смотреть на её дверь — тёмную, молчащую, с синим почтовым ящиком. Ну что она там? Опять выскочит в последнюю минуту и они рысью помчатся к школе? Или захворала?

Но Боря ждал.

Потом он набрал на телефонном диске её помер и услышал тоненький голосок: «Да, я слушаю».

Ух как хотелось крикнуть: «Ну выходи же! Выход и, я устал тебя ждать!»

Но Боря ничего не крикнул, а быстро положил трубку на рычаг, словно она жгла его руку. Значит, здорова. И не успел Боря это подумать, как скрипнула её дверь, и, не убедившись даже, что это Наташка, а не её мама или папа, он прыгнул через порог и захлопнул свою дверь, отрезав все пути к отступлению.

И, суетясь, дёргая руками, шмыгая носом, подбежал к кнопке вызова лифта и нажал. Так сильно нажал, что чуть не раздавил. И вот появилась Наташка. Боря повернулся к ней, к её огненно-красному пальто, к её широкой — до ушей и даже шире — улыбке.

— Здравствуй. — Боря открыл перед ней тяжёлую дверь подошедшего лифта.

— Доброе утро.

И он увидел в её глазах звёзды. Да, да звёзды! Две яркие и зелёные, они так и сияли, освещая её лицо, и тоже вспыхнули! Лицо её странно преобразилось; Боря не мог выдержать её взгляда. Минуту ещё ничего, можно, а потом ему становилось вдруг почему-то так совестно, так стыдно, и он упирал глаза в пол.

Почему?

Они вышли из подъезда и зашагали вдоль дома к Весенней улице.

Наташка держалась сегодня более прямо, чем всегда, и не старалась заглянуть ему в глаза, и не посмеивалась своим мелким частым смешком. Что-то в ней стало другим, будто, как и Костик, она узнала какую-то тайну, которую не знал он, и не торопилась поделиться ею. И куда-то исчезла её суета. И нос хоть и оставался по-прежнему длинный, но он уже не стремился так лихорадочно вперёд, чтобы первым всё пронюхать…

А может, она оставалась прежней, просто он не замечал раньше?

Боря шёл с Наташкой и не знал, о чём с ней теперь говорить, и она не лезла, как обычно, с расспросами, со своими девчоночьими охами и ахами, не жалела его и не предлагала новых книг. И так странно было идти с ней, совсем другой Наташкой, и ему почему-то показалось, что, шагая вместе, уже не он, а она делала ему одолжение…

И всё, всё это потому, что в глазах у неё горели звёзды, которые время от времени вспыхивают, а у него нет этих звёзд!

А ведь, если разобраться, звёзды у неё не совсем настоящие, их дал ей Хитрый глаз. Ей дал, а ему нет. И у него вдруг появилось странное чувство, что эта кнопка насмехается над ним, слегка предаёт его…

В школе Боря сел за парту и перевёл дух. Спрятать приборчик подальше? Ещё попробовать? Вот вошёл Андрей. Боря повернулся к нему.

У Андрея тоже вспыхнули карие звёзды. Он оглядел класс и тотчас спросил у Вовы:

— Получил свой лайнер?

Вова промолчал.

— А собачку? Ну чего молчишь?

Вова почесал круглую голову, вздохнул и отвернулся от Андрея.

— Ну говори, не бойся… Получил?

Боря на всякий случай отвёл от Андрея Хитрый глаз: как бы опять не помешал.

— Получил, — промямлил Вова.

— Что? — не отставал Андрей.

— Мяч и ручку со стержнями… Лайнер теперь его, что там говорить…

— Я кого-нибудь другого подыщу ему, — отозвался Боря, — дядя Шура раздумал давать того щенка…

— Врать ты горазд! — опять вспыхнул звёздами Андрей. — И умеешь играть на слабых струнках человека. «Собачку дам»… У Попугая научился?

— А тебе что? — обиженно спросил Боря и грудью лёг на парту, потому что не хотел, чтобы Хитрый глаз зажигал у других эти звёзды. Ведь против него действует! Они ещё хуже относятся к нему, и Наташка, Наташка всё это слышит…

Боря лежал на парте и смотрел на классную доску. И думал. В нём собиралась обида и боль: вон какие все стали храбрые… Уж лучше бы никогда не находил он этого приборчика! Уж лучше бы…

Что лучше бы? Нет, не лучше! Это здорово, это замечательно, что нашёл он его!

Да, да. Сейчас они все убедятся в этом.