Звездолёт уходит от Земли; притяжение её всё уменьшалось; её уже почти не было видно — такой она стала маленькой и тёмной.

Немного освоясь, привыкнув к лёгкому скользящему свисту корабля, сидели четверо в салоне перед погасшим телеэкраном. А рядом с ними, за прозрачной дверью, восседал у пульта управления Колесников и уводил их звездолёт всё дальше от Земли.

Неожиданно плавное движение корабля прекратилось. Он пошёл медленней и стал отклоняться носом то вправо, то влево.

— Что это? — спросил Жора. — Двигатели не исправны?

— Всё в порядке! — заверил из рубки Колесников. — Земля пытается притянуть нас к себе магнитным арканом. Ничего у них не получится!

— Но они вышлют в погоню специальные звездолёты! — сказал Жора. — Они повернут нас к Земле!

— Так я и дамся им! Нет корабля быстроходней «Звездолёта-100»! — донеслось из рубки.

Звездолёт продолжало бросать из стороны в сторону, рёв и свист двигателей усилился: видно, чтобы преодолеть сопротивление и силу магнитного аркана, Колесникову приходилось гнать больше топлива в двигатели.

Толя напрягся в ожидании.

Глаза у Альки и Леночки были тревожные, и сидели они неподвижно, скованно. Лишь в глазках Жоры-Обжоры светилась надежда и радость: он мечтал, чтобы их поскорее захлестнул магнитный аркан, пересилил мощь двигателей и повернул звездолёт к Земле.

Разве мог Жора подумать сегодняшним вечером, карауля у платана Леночку, что всё так кончится. Земля! Прекрасная, добрая, уютная Земля! На ней было так спокойно, радостно, безопасно…

Вдруг звездолёт затрясло, забило. Скорость резко упала. Вот он остановился, клюнул носом, упал набок… Ребята затаились, сжались в комочки. Но больше всех испугался Жора: вот-вот, подумал он, произойдёт авария и все погибнут. Ребята готовились к полёту, знали, на что идут, а ему-то из-за чего рисковать?

Какое-то время, сбившись с курса, звездолёт летел наклонно, а потом помчался в обратном направлении — вниз, туда, откуда только что стартовал…

Толя ахнул: вернули?

Колесников, вскочив с пилотского кресла, метался по рубке — возле штурвала, возле сигнальных лампочек и кнопок, возле окуляра второго оптического устройства… Вбежал в салон и, возбуждённо крикнув: «Земля включила на звездолёте неизвестный мне автоматический механизм возвращения!», бросился назад, лихорадочно стал перебирать на полке инструкции и какие-то толстые технические справочники, листать их, разглядывать надписи над кнопками…

Звездолёт со всё возрастающей скоростью мчался к Земле.

Ребята замерли. Колесников опять выскочил в салон и сердито закричал Толе, точно он был виновен во всём:

— В библиотеку! Неси ярко-красную книгу!.. Отсек №6… Живо!

Толя кинулся в коридор, влетел в небольшой отсек со столиком, двумя креслицами и полками, тесно уставленными разноцветными книгами, сразу увидел маленькую книгу со светившейся, как сигнал опасности, обложкой, схватил и, прижав к груди, бросился в рубку.

Колесников стал с бешеной скоростью листать её, читать, разглядывать чертежи и схемы. При этом тонкие губы его вздрагивали от нетерпения и напряжения.

Жора уже не мог — или не считал нужным? — скрывать свою радость: толстое, кругловатое лицо его стало совсем как арбуз.

— Доволен? Идёшь против всех? — спросил Алька.

— Сами виноваты! Я ведь у вас как пленник, как заложник.

— А кто бежал за нами и умолял взять с собой?

Пока Жора с Алькой препирались, Колесников что-то нашёл в ярко-красной книге, прыгнул к пульту управления, нажал в правом углу какую-то светящуюся синюю кнопку, и почти в ту же долю секунды звездолёт круто изменил направление и со скользящим стремительным свистом пошёл вверх прежним курсом…

— Урр-рра! — закричал Колесников, и Толя с Леночкой и Алькой поддержали его.

Там, в рубке, перед носовым иллюминатором, в окружении циферблатов, клавишей, светящихся лампочек и переключателей, Колесников до неузнаваемости преобразился: с его лица исчезло выражение сухости и превосходства и появилось выражение одержимости, азарта, вдохновения…

Внезапно из динамика опять раздался спокойный голос начальника космопорта:

— Ну что ж, не хотите — не будем больше вам препятствовать… Летите! Только уговор: не ссориться, не трусить и смотреть в оба. И ещё вот что: никогда не выключайте энергосистему корабля… Запомнили? Счастливого пути!

Однако Толя почувствовал не облегчение, а беспокойство:

— Странно… Выходит, разрешили?

Часа через три Колесников вышел к ним, усталый до изнеможения, и ровным, чётким голосом сказал:

— Всё! Оторвались… Спасибо, Толька, за помощь.

— Не за что, — ответил Толя, — дядю Артёма поблагодари и начальника, пожелавшего счастливого пути… — И блестящими, совершенно влюблёнными глазами Толя посмотрел на Колесникова. Кто же знал, кто же думал, что он окажется таким?!

— Звездолёт летит автоматически, — объяснил Колесников, присаживаясь в кресло. — И мы теперь можем спокойно разместиться по отсекам, установить график дежурств в рубке управления и поужинать… Предлагаю вам расположиться по отсекам так, — начальственным голосом продолжал Колесников. — В отсеке №1, самом близком к рубке, буду я, Колесников; в отсеке №2 будет жить Толя Звездин, который будет моей правой рукой и может понадобиться мне в любую минуту; в отсеке №3, как самом тихом, разместится Елена Снежинкина; отсек №4 предоставляется Александру Горячеву; отсек №5 будет временно занимать Обжора…

— У меня есть имя и фамилия! — обиделся Жора и поглядел на Леночку. — Я что, хуже других?

— А есть ты сейчас хочешь? — спросил Колесников.

— Ну хочу, а что?

— А то, что раз хочешь, не обижайся, что я тебя так назвал… Никто ведь ещё, кроме тебя, не хочет есть в такой момент, правда?

Толя бесшумно проглотил слюну, но промолчал. Жора надулся и помрачнел.

— Итак, Обжора будет временно занимать отсек №5, он находится у двигателей; у Обжоры здоровый сон, и шум их не повредит ему.

Леночка тихонько хмыкнула, а Толя подумал, что Колесников стал ещё больше задаваться. Больше, чем на Земле.

— Занимайте свои отсеки, переносите туда вещи и через десять минут сюда, на ужин…