Выруливая на центральный проспект города, Лёлька взглянула на часы. Без десяти пять… Время поджимает, но нужно позвонить домой, иначе потом придется выслушивать претензии от любимого. Как назло, все автоматы около универмага были заняты. Хорошо бы завести мобильный телефон, но пока финансы не позволяют…

Лёлька переминалась с ноги на ногу и думала о том, что три года, проведенные с Олегом, прошли у неё, в общем-то, совершенно замечательно. Он сильный, веселый и надежный, хотя, при этом, изрядный баламут. И, возможно, скоро она на его регулярные предложения смотаться в ближайший ЗАГС ответит: "Ладно, почему бы и нет!"

Прижав к уху ещё теплую после чужого разговора трубку, она набрала номер.

— Знаешь, сколько за подделку документов дают? — ехидно осведомился родной голос на другом конце провода.

— А рыться в чужих мусорках некрасиво! — парировала Лёлька, сообразив, что Олег обнаружил пропажу удостоверения и нашел обрезки бумажек, измазанных резиновым клеем в её пластиковой урне около рабочего стола.

— Мусор почаще выбрасывать нужно, а ещё лучше — вовремя сжигать улики, милая. Верни удостоверение немедленно! — рявкнул громовым голосом Олег.

Лёлька отстранила трубку подальше от уха и задумчиво на неё посмотрела. С одной стороны, хорошо, что её избранник отличается умом и сообразительностью. А с другой — страдает каким-то фетишизмом по отношению к кусочку картона, оклеенного вишневым ледерином. Трубка, наконец, затихла и Лёлька лицемерно вздохнула в неё:

— Не корысти ради, а пользы для… Не верну! — и отключилась.

Подъехав к располагавшемуся неподалеку дому, где жило семейство Соболь, она ещё раз прикинула, что нужно сказать Юле и, оставив машину в пустынном дворе, подошла к подъезду. Но только она собралась нажать на кнопку домофона, как прямо над её головой раздался звон бьющегося стекла, на козырек посыпались осколки и что-то с треском грохнулось. Одновременно раздался истошный визг.

Лёлька выскочила из-под навеса и уставилась на выбитое окно третьего этажа, где полоскалась на ветру сиреневая штора. Точно, это окно Соболь, яркие шторы она хорошо запомнила. Под окном на асфальте валялся сломанный стул.

Она принялась лихорадочно давить на все кнопки подряд, и замок двери неожиданно щелкнул. Ворвавшись в подъезд, Лёлька с ощущением дикой паники суматошно понеслась вверх по лестнице. Дверь в знакомую квартиру была закрыта, и из-за неё несся всё тот же приглушенный визг. С верхнего этажа торопливо спускался, шлепая тапочками, заспанный мужик в пижаме. Лицо мужика было одновременно изумленным, возмущенным и испуганным.

Не теряя ни секунды, Лёлька вцепилась в дверную ручку и стала безуспешно её дергать. Потом сообразила, что дверь открываются вовнутрь, и навалилась на неё всем телом. После чего незапертая дверь моментально распахнулась, и Лёлька едва не расквасила нос, влетев в прихожую и наткнувшись на шкаф. В этот же момент в глубине квартиры раздался страшный грохот, и визг внезапно оборвался. Затем в наступившей тишине раздался отчетливый стук. Оцепенев, Лёлька несколько секунд прислушивалась к нему, прежде чем поняла, что это выбивают дробь её собственные зубы.

Сзади послышалось громкое сопение и покашливание. Господи, она совсем забыла про мужика в тапочках. Он топтался в дверях, с недоумением разглядывая стоящую в полусогнутом состоянии Лёльку, одной рукой вцепившуюся в полку шкафа, а другой зажимавшую себе рот, чтобы унять пляшущую челюсть. Ну и картина…

— Что произошло? — неожиданно высоким голосом поинтересовался мужик. — Кто визжал?

— Н-не зн-наю… — запинаясь, ответила Лёлька, и с трудом приняла вертикальное положение.

— Ну, так давайте посмотрим, — инициативно предложил неожиданный помощник.

— Давайте, — охотно согласилась Лёлька и на цыпочках приблизилась к двери одной из комнат. Мужик зашлепал следом.

В гостиной абсолютно никого не было, и все выглядело, как во время Лёлькиного визита к Валентине Соболь, если исключить выбитое окно и опрокинутый журнальный столик. Во второй, явно принадлежащей Юле и увешенной плакатами с изображениями рок-звезд, тоже никого не обнаружилось. В полном недоумении Лёлька направилась в другой конец квартиры, где располагалась кухня. Перед её дверью валялся в луже воды блестящий никелированный чайник, а когда она попыталась открыть дверь, та поддалась только сантиметров на тридцать и во что-то уперлась. Когда Лёлька попыталась её толкнуть посильнее, за дверью что-то громко зашуршало и упало. С трудом она просунула голову в щель и увидела, что кухня пуста, окно распахнуто, а войти мешает перевернутый шкаф-пенал.

И тут же откуда-то сзади раздались приглушенные всхлипы и тонкое поскуливание. Отталкивая друг друга, Лёлька и мужик бросились к дверям в санузлы. В туалете никого не обнаружилось, а при попытке открыть дверь ванной оказалось, что её ручка напрочь оторвана, а рыдания доносятся именно из-за неё.

— Юля, — запричитала Лёлька, — Юлечка! Ты жива? Что случилось?

— Открой дверь, Юля! — вторил ей мужик, но в ответ только слышался судорожный плач.

Наконец, после долгих уговоров раздался щелчок задвижки, и зареванная растрепанная Юлька упала им на руки. На её щеке красовалась глубокая царапина, из которой сочилась кровь, шея вспухла, но в целом она была невредима.

В течение следующего получаса они возились с перепуганной, бьющейся в истерике девочкой. Только после отпаивания водой и найденным в аптечке успокоительным, Юля смогла выдавить из себя более-менее связный рассказ. Из него следовало, что на неё кто-то напал прямо в квартире и пытался убить. Произошло это на кухне, где Юлька варила себе кофе, собираясь употребить его с пачкой сливочного пломбира. Внезапно кто-то схватил её сзади и стал душить. От неожиданности Юля рванулась, и из джезвы, которую она в тот момент держала за ручку, выплеснулся кипяток, часть его попала, видимо, на душителя, потому что он заорал и ослабил хватку.

Девчонка вырвалась и бросилась из кухни, бандит помчался за ней. Он нагнал её в гостиной, но Юлька схватила стул и швырнула в него. Правда, не попала, и стул вышиб окно и вылетел во двор. Тогда она перевернула столик под ноги нападавшему. Благодаря этому, ей удалось выскочить из комнаты и запереться в ванной. Неизвестный бандит начал дергать дверь, и она бы недолго продержалась, если бы не оторвалась ручка, уже давно державшаяся на честном слове и которую все не удосуживались привинтить нормально. Так что папулина бесхозяйственность спасла Юльке жизнь…

Нападавший, услышав, что кто-то ломится в квартиру, понял, что не успеет добраться до жертвы, и удрал через окно на кухне, предварительно свалив там шкаф, дабы перекрыть путь преследователям. Лицо бандита Юлька не видела — на нем была классическая черная маска из трикотажной шапочки с прорезями для глаз, но это точно был мужчина, причем, нестарый и резвый.

После всего услышанного оставалось только вызвать милицию, которая и явилась в составе двух флегматичных верзил. Перепоручив им Юльку и позвонив по её просьбе матери в театр, Лёлька тактично удалилась. Она, в общем-то, надеялась, что её остановят и расспросят, но у неё только попросили паспорт и списали из него данные, пообещав вызвать, если потребуются её показания.

Такое невнимание к собственной персоне несколько оскорбляло, но терять время на беседу с милицией было не в Лёлькиных интересах, и она, придушив амбиции, уселась в машину и принялась успокаиваться, потому что руки и ноги у неё до сих пор тряслись. На душе было скверно, оттого, что именно её стараниями Юлька осталась в квартире совершенно одна. Но с другой стороны, все закончилось относительно благополучно, и теперь и Юлька, и её родители будут начеку… Поразмышляв ещё на тему, стоит ли звонить Арцеву и, придя к выводу, что пока не стоит, пусть узнает о случившемся из милицейских сводок, она отправилась домой.

* * *

В квартире царило неожиданное веселье. За кухонным столом, заваленным распотрошенной воблой и уставленным пивными стаканами, сгрудилась теплая компашка журналистов. Благочестивый повод навестить раненого друга они, конечно же, не могли не использовать. Заодно сожрали все оставшиеся котлеты и утку с яблоками…

При виде Лёльки народ оживился и даже попытался хором затянуть здравницу, но сбился на третьей строчке и принялся предлагать пива. Сил на то, чтобы злиться или участвовать в веселье у неё не было и, ухватив из холодильника кусок сыра и бутылку "Пепси", она устроилась за столом. Но не успела сделать глоток, как от входных дверей раздалось довольно громкое чертыхание, — это вернувшаяся Маргарита запнулась о кучу мужской обуви, сваленной посреди прихожей. Лёлька мгновенно утащила подругу на балкон, чтобы никто не мог услышать их разговор.

Марго выглядела радостной и довольной, но когда узнала, что произошло с Юлей, переменилась в лице и, отобрав у Лёльки бутылку, жадно присосалась к "Пепси". Потом трижды заставила повторить рассказ и, в конечном итоге, стала мрачной, как туча. Очевидно, её угнетала мысль о своей причастности к происшедшему. Потом коротко рассказала о встрече с Сержем Соболем, подчеркнув, что хоть мужик он и интересный, но психическое здоровье его оставляет желать лучшего.

Марго напрасно опасалась, что Серж примется проверять её знания политической платформы мифической партии. Как только она вновь забормотала про борьбу с фашистами и коммунистами, он немедленно подхватил тему, и дальше Маргарите оставалось только слушать да поддакивать. Таким образом, идеологические союзники провели около получаса, в течение которых съели по два эскимо и посидели на трех скамейках.

Однако дальше Соболь повел себя неожиданно и понес какую-то ахинею про то, что скоро разбогатеет и сможет создать свою собственную партию и даже, может быть, выставит свою кандидатуру на выборах в Государственную Думу. При этом источники внезапного богатства не уточнялись, но, судя по всему, были грандиозны. Потом Серж внезапно помрачнел и трагическим голосом поведал о своей скорой кончине. Общаться с кандидатом в миллионеры, депутаты и покойники стало совсем затруднительно, и Маргарита внезапно "вспомнила" про срочные дела и смылась, пообещав Сержу связаться с ним в ближайшие дни.

— Однако… — задумчиво пробормотала Лёлька. — И мужик он вроде бы ничего, но столько тараканов в башке…

— Знаешь, наверное, я просто одичала в своей Греции, там таких индивидуумов и не встретишь, — начала было оправдываться Марго, но Лёлька её перебила:

— Оставайся на хозяйстве и никуда не дергайся, я съезжу в "Череп" и скоро вернусь. А ты жди, может, Агния позвонит, должны же её когда-нибудь выпустить.

И оставив слегка обалдевшую подругу, Лёлька направила стопы в ночной клуб. Поехать решила в Маргаритином лимузине, рассудив, что в ночном клубе пить придется обязательно.

Прибыла она даже чуть раньше намеченного времени и с ходу, заплатив 300 рублей, ввалилась в ирреальное пространство, наполненное сверканием разноцветных огней в темноте, грохотом музыки и шевелением пестро одетой толпы.

Слегка пообвыкнув и сориентировавшись в помещении, бывшим когда-то типовым спортзалом, теперь обустроенным по периметру антресолями, Лёлька, протолкавшись сквозь массу отрешенно дергающихся в едином ритме парней и девушек, оказалась у стойки бара. Там она заказала мартини и устроилась на высоком табурете, вглядываясь в публику. В основном, это была молодежь, если не "золотая", то уж позолоченная точно. Многие были под кайфом разной степени тяжести и вида, но откровенно обдолбаных и пьяных видно не было.

Изредка Лёлька замечала полузнакомые физиономии, и пару раз ей даже вполне осознанно помахали рукой, приветствуя. Но Ксюши и Романа она нигде не обнаружила, что, впрочем, её не удивило — вряд ли после сегодняшнего скандала Акакий выпустит проштрафившихся детишек из дома.

Не успела Лёлька выпить половину коктейля, как сбоку раздалось:

— Скучаешь, детка?

Рыжий байкер взгромоздился рядом с ней на жалобно скрипнувшее под его весом сидение и заказал себе апельсиновый сок с каплей джина. Выглядел он точно так же, как днем, только волосы, похоже, успел вымыть — теперь его хвост не выглядел сальным, а задорно пушился, как в рекламе шампуня. Через несколько минут Лёлька уже знала, что рыжего зовут Антоном, что он женат и у него трое детей. Работал Антон в компьютерной фирме, зубы ему выбили здесь неподалеку, а вставляли в лучшей клинике города. В общем, Антон оказался безвредным трепачом и охламоном.

Потом они отправились на танцпол и, действительно, произвели фурор — огромный, но обладающий странной грацией верзила, и совсем миниатюрная рядом с ним, подвижная, как ртуть, Лелька. Скоро вокруг них образовалось свободное пространство, и публика принялась выражать одобрение криками и свистом. В прерывистых лучах прожекторов их волосы сверкали огнем, а движения казались гротескными.

К полуночи Лёлька вымоталась окончательно. К этому времени ей удалось разыскать не менее трех человек, которые клятвенно утверждали, что Роман Лопухов и Ксюша Пименова ночь накануне провели в клубе и никуда не отлучались, тем более, вместе. Уехали они на рассвете на Ромкиной машине. И что из этого следовало? Только то, о чем Лёлька подозревала и раньше — к похищению Катьки брат и сестра никакого отношения не имели. Стоянка для автомобилей у клуба не охранялась, следовательно, машину Романа мог взять кто угодно, владеющий навыками угона, попользоваться ею и вернуть на место. Размышлять о том, кто это мог быть, у Лёльки уже не было сил. Всю обратную дорогу она дремала на заднем сидении машины, и только вялые мысли о нелёгкой доле сыщика-дилетанта изредка мелькали в тяжелой от усталости и выпитого мартини голове. Господи, как же сложно добывать информацию! Особенно, если совершенно не знаешь, что потом с ней делать.

Дома на кухне она обнаружила раскладушку с громко храпящим телом, укутанным с головой в плед. По торчащей из-под пледа волосатой нижней конечности Лёлька опознала Бигфута и поразмышляла о возможности пролезть мимо него к холодильнику за минералкой. Потом плюнула, напилась воды из-под крана и отправилась спать.

Марго сладко сопела и видела уже наверняка не первый сон, а Лёлька, как назло, теперь никак не могла уснуть. В голове мелькали обрывки разговоров и лица. Пытаясь собрать воедино кучу сведений и событий, она вертелась с боку на бок, вздыхала и отталкивала одеяло, которое подруга норовила сбросить с себя.

Странная ситуация — почти одновременно происходит столько всего сразу: два убийства, похищение, попытка убийства. И все эти события, вроде бы, между собой не связаны, кроме гибели Оли и нападения на Юлю. Но Лёлька определенно чувствовала, что все происходящее — единая цепь. Вот только уловить связь никак не могла. Особенно её интриговала история с Катей. Ну, ладно, Катьку могли похитить и не потому, что она дочь Воти. То ли убить хотели, то ли выкуп с Акакия Гогуа стребовать. Скорее, последнее, иначе зачем создавать у ребенка впечатление, что организовали похищение Ксюша и Роман? Но тогда все равно логика слабовата. Неувязочки видны невооруженным взглядом. Или кто-то настолько ненавидел Бармина, что решил отыграться на его дочери? Этакая вендетта по-российски?

Тогда как быть с Юлей и Олей? Лелька, в общем-то, понимала, что связь Воти с Валентиной Соболь весьма призрачна и относительна. Ну, считала актриса Вотю своим обожателем, так она это с нетрезвых глаз считала. Зачем бы Виталию уже немолодая, спивающаяся баба, если рядом с ним была красавица Агния? Тут Лёлька замерла и окончательно потеряла сон. Что-то словно царапнуло её изнутри, какие-то слова Валентины. Или Сержа? Нет, все-таки Валентины…

Лёлька принялась прокручивать в голове весь тогдашний разговор с нею. Вот они беседуют о дурацком сценарии… Вот актриса рассказывает о своей жизни, вот уже изрядно под газом перечисляет мнимых или не мнимых поклонников…

Стоп! Лёлька даже дернулась. Валентина тогда сказала интересную фразу о том, что в своё время неправильно сделала выбор мужа. Могла выйти за Виташу, а вышла за Сергея… И если она имела в виду Виталия Бармина, то интересная выходит картина — забеременев от Сергея, она ещё и размышляла, с кем под венец пойти. А что, если она тогда крутила одновременно с двумя парнями? И выбирала, кого из них осчастливить известием о предстоящем отцовстве и женить на себе. В принципе, вариант вполне жизненный. Выбор она сделала в пользу Сергея и вначале была вполне довольна — тот заботился о дочери, давая Валентине возможность учиться и делать карьеру артистки. Но потом Вотя стал богат, а супруг остался полунищим истопником и идеалистом, и она поняла, что сделала ставку не на того. Отсюда могут проистекать её претензии к Виталию, хотя логичнее было винить во всем себя.

Тогда получается, что Юля может быть дочерью как Сергея, так и Виталия. И даже скорее Виталия. Вот оно! Всё сходится. Анализ крови на ДНК, слова Воти о дочерях… Похоже, она выложила все обоим мужикам, и те приняли информацию к сведению. Тогда получается более завершенная, но и более страшная картина — опасности подвергаются обе дочери Виталия. Но почему? Может быть, кто-то хочет получить денежки после смерти Бармина? Правда, Лелька сомневалась, что у того такие уж крупные капиталы имелись — фирма у него вполне средняя, ничем не примечательная, основная часть прибыли наверняка уходила на развитие дела. Вотя, как знала Лелька, жил не в особняке, а в довольно обычной, хоть и просторной квартире, ездил не на шестисотом "мерседесе", а на "Ауди". Хотя, есть, конечно, люди, готовые и за меньшее угробить хоть сотню человек…

Но тогда убийцу нужно искать среди родственников Виталия. А их нет. Или всё-таки есть? Могла Агния не знать о существовании у жениха какого-нибудь брата или сестры, с которыми тот был в давней ссоре? Вполне могла. Придется раскапывать историю семьи Барминых… Лёлька тяжко вздохнула и представила, чего ей это будет стоить. Некоторое время она жалела себя, но потом сообразила, что если родственники имеются, то они должны появиться завтра на похоронах. Просто обязаны появиться, если рассчитывают на наследство. На этой мысли Лёльку наконец сморил долгожданный сон.