Они разговаривали на разных языках, но когда действовали сообща, в разведке, или в ближнем бою, когда воевали в тылу врага, быстро находили общий язык. Встречались они в Пинс дель Вальес, северо-западном предместье Барселоны вдали от оживленных дорог, в доме из красного кирпича, который называли Каса роха, то есть «красный дом». А база в соседнем доме, где обучались методам и приемам войны, — «Чапаев». Возможно, название возникло после того, как в местном кинозале показали советский фильм «Чапаев». Бойцы занимались или отдыхали здесь между операциями. Названием «Чапаев» они хотели подчеркнуть свою преданность идеалам революции, молодой республике. Готовность следовать той беззаветной храбрости, какой обладал камарада Базиль Чапай. Как он стрелял из пулемета? Муй бьен! Фармидабль! — замечательно! Чапай редко снимал теплую шапку, которую русские смешно называют «папаха», никто из испанцев никогда ее не видел…

Из Каса роха, из «Чапаева» тянулись нити ко многим храбрым и дерзким отрядам герильерос.

«Малая война» — герилья — все сильней и сильней полыхала партизанским костром на земле, захваченной фашистами. Рядом с герильерос отважно сражались бойцы интернациональных бригад.

В Каса роха, в «Чапаеве» бойцы начиняли мины динамитом, мастерили запалы. Работа с взрывателями требует таких же чутких, ловких пальцев, как у скрипача, часовщика, фокусника или ювелира. Инструкторы — испанцы и интербригадовцы — сколачивали, обучали отряды подрывников, и они все с большим размахом действовали в ряде провинций — мосты, виадуки, горные дороги, склады боеприпасов, аэродромы…

Пока Артур Спрогис, прибывший утром, ждал приема, он поневоле прислушался к разговору, который вели вполголоса двое незнакомых русских, судя по выправке — командиры. Один из них несколько раз обмолвился: «Павел Иванович приказал…», «Надо спросить у Павла Ивановича…». Спрогиса тут же осенило — Берзин! Павел Иванович — один из его псевдонимов. Но насколько Спрогису было известно, Берзин служит на Дальнем Востоке заместителем Блюхера. Разве Спрогис мог предположить, что под именем генерала Гришина воюет Берзин, что именно в его распоряжение он прибыл?

А вот для Берзина никакой неожиданности в приезде Спрогиса не было, давно ждал его появления.

— Слышал, плавание не было скучным?

— Из Севастополя плыл на пароходе под испанским флагом. На борту танки, тонны динамита в трюмах, разное вооружение. К Картахене судно подошло не с востока, а от африканского берега, без огней, в темноте. Светало, погас маяк в порту. Опасались итальянских подводных лодок. На всякий случай все подготовили к взрыву. В мою каюту провели детонирующий шнур и электропроводку к взрывателям.

Навстречу — эсминец без опознавательных знаков. Наш капитан выкрикнул пароль, ответа не последовало. Ну что же, если погибать — то заодно потопить и фашистов. Все ближе, ближе чужой борт. И вдруг ругань с мостика: «Эй ты, фашист, куда прешь? Столкнемся!» Так капитан узнал, что это — свои. На эсминце не знали пароля…

После короткого рассказа Спрогиса о плавании под испанским флагом пошли воспоминания далеких юношеских лет.

Артур Спрогис, так же как и его наставник, вступил в Коммунистическую партию шестнадцати лет от роду. В 1920 году он был одним из самых юных кремлевских курсантов — рослый, крутоплечий, худенький парнишка. Время от времени он стоял, сменяя товарищей, полный достоинства, строго выпрямившись, на посту № 27, у квартиры Владимира Ильича. Видимо, молоденький, всегда подтянутый парень обратил на себя внимание Ленина. Однажды Ленин остановился, поздоровался, спросил, откуда родом, как попал на кремлевские курсы, учился ли прежде и как долго. А вскоре после расспросов Ленин вернулся из своей квартиры и положил на подоконник, возле которого стоял Спрогис, небольшой сверток. «Когда сменитесь — съешьте». В свертке лежали бутерброды с повидлом и вобла…

Вспомнили и дни своего знакомства: Спрогис был в 1928 году оперативным уполномоченным, командиром погранотряда по борьбе с бандитизмом и контрабандой на Западной границе. Выслеживал нелегально переходивших границу нарушителей.

Воспоминания юношеских далеких лет перемежались деловыми разговорами о тактике и стратегии герильи — малой войны, — обсуждались достоинства и недостатки разных видов стрелкового оружия, нашего и иностранного, в партизанской войне, шла речь о снаряжении мин с детонаторами.

Запомнился Артуру их спор о тактике и технике подрыва мостов, приведший в конце концов к полному согласию. Да, выгоднее как можно больше устраивать диверсий на путях сообщения.

— Завтра, майор Артуро, поедешь в Мадрид, — перешел к делу Берзин. — На помощь Хаджи. Положение там серьезное. Переночуй в гостинице. В семь утра тебя будет ждать машина и трое спутников. По дороге заедешь ко мне.

Утром, когда машина подошла к особняку, в ней, кроме майора Артуро, сидели радист и переводчица. Вышел порученец и вызвал Артуро к генералу.

— Обстановка изменилась. Хаджи управится в Мадриде сам или ему помогут другие. А в Малаге вообще нет разведки. Поворачивай на Малагу. Вот карта, адрес, — он протянул пакет. — Не теряй времени… Наведаешься в Валенсию по своему усмотрению, тогда поговорим подробнее… Не застанешь меня — звони в Мадрид.

Разведку в частях народной милиции практически не вели и никаким уставом разведгруппы на Малагском фронте предусмотрены не были. Следовало отобрать надежных, преданных республике, отважных добровольцев из лиц, не подлежащих призыву. Подопечным Артуро стал Хосе Муньес Гарсиа, когда-то служивший в регулярной армии в чине капрала. Это был высокий, широкоплечий, с неизменной черной шляпой и в кожаных куртке и штанах, человек; на шее узлом завязан красный платок. Спокойные, сильные руки обычно лежали на широком поясе.

Смельчак, медлительный в словах, но очень подвижный и ловкий в минуты опасности; понимал Артуро с полуслова. Фашистский мятеж начался прежде, чем Хосе научился грамоте: вот почему он так подолгу всматривался в карту, шевеля губами, изучал ее, а майор Артуро терпеливо учил его топографии.

Артуро был очень доволен андалузскими шахтерами с серебряных рудников: бесстрашные, выносливые, физически сильные; один работал на руднике крепильщиком, другой откатывал вручную вагонетки с рудой. Но особенно выручали два отпальщика. Они лучше других умели обращаться с динамитом, детонаторами, капсюлями и учили этому опасному искусству недавних виноделов, крестьян, кустарей, лодочников.

Спрогис широко использовал опыт партизанской войны ночью, перенимал опыт местных герильерос. Они собирали перед ночным переходом грибы со светящимися с изнанки шляпками; такие грибы растут у основания старых трухлявых деревьев, чаще всего олив, или на подгнивших пнях. Гнилушки испускают фосфорический свет. Их привязывали к белым лоскуткам на спинах. Такой светлячок заметен в плотной черноте ночи на расстоянии до двух десятков метров. Когда идут цепочкой, один в затылок другому, подрывник впереди служит мигающим маяком для шагающего вслед. Хосе утверждал: попадаются такие светоносные гнилушки, что позволяют даже читать, сверяться с картой…

Темная ночь сподручнее для разведки, для диверсии в тылу, нежели лунная, потому что самое главное в таком деле — остаться невидимкой. Но иногда в боевой операции наступают минуты, когда самое яркое освещение играет на руку разведчику, остающемуся незамеченным.

Полная луна на юге Испании совсем не такая, как, например, в Белоруссии, где ночное небо бывает иногда белесое, серое, и даже когда оно безоблачное, луна не дает резких, четких теней. Тени помогают воздушным разведчикам ориентироваться на местности. Тени помогают пешим разведчикам в горах — на отчетливо очерченные тени безопасно ступать. Украинская луна, насколько помнит Артур, как ее живописал Куинджи в картине «Лунная ночь на Украйне», тоже не достигает здешней яркости, тут лунный свет сияет неистово. Да и не удивительно, Малага намного южнее Батуми, нашей турецкой границы, разве можно сравнить тамошнее небо со средиземноморским? До Африки рукой подать…

Спрогис во главе своего отряда уходил за Сьерру Неваду, за Андалузские горы, к северу от Гранады, оставаясь в подчинении у Гришина. Время от времени его вызывали в Валенсию. И каждый раз с удовольствием отмечал, что издавна знакомый ему стиль работы Берзина не изменился: сперва внимательно выслушает, потом подскажет, потом даст тебе полную инициативу — «делай, как находишь нужным».

Берзин познакомил майора Артуро с генералом Лукачем, который формировал интербригаду в Альбасете. В Валенсии, в гостинице «Метрополь» познакомил с приехавшим на несколько дней из Мадрида корреспондентом «Правды» Михаилом Кольцовым.

— Я решил отправиться в тыл вместе с вами, — твердо заявил Кольцов за обедом в ресторане.

Артур еще много лет назад научился понимать Берзина с полуслова, полувзгляда, полужеста, полунамека. И сейчас успел заметить мимолетную тень неодобрения на его лице.

— Так возьмете меня? — настаивал Кольцов.

— Мы же ходим по высоким кручам, — предостерег майор Артуро. — Иногда ночи напролет. Без тренировки вам не выдержать.

— А верхом можно?

— Исключается.

— Только пешком?

— Да, на своих, на двоих, — с неуступчивой жесткостью сказал Артур. — Хотите в мой отряд — потренируйтесь недели две в горах. Да еще с полной выкладкой. А как вы стреляете? — он недоверчиво взглянул на очки с толстыми стеклами. — Выдержите экзамен в тире?

— Учтите, что об операциях за линией фронта нельзя напечатать ни строчки, — нанес еще один удар Берзин.

Так удалось отвергнуть план смелого корреспондента.

Во время их бесед часто трезвонил телефон на столе Берзина.

— Совсем как у тебя в Москве, — посетовал Артур, когда хозяин в очередной раз прокрутил ручку и поднял трубку.

Расставаясь, Берзин предложил:

— Приходи вечером ко мне домой. Никто мешать не будет и смотреть на часы так часто не придется.

В тот длинный предзимний вечер каждый из них подбросил в костер памяти горсть далеких воспоминаний, и одновременно оба то и дело возвращались к пережитому за последние недели.

Берзин был недоволен, что майор Артуро в боевых стычках с фашистами маячит впереди, лезет в самое пекло.

Спрогис оправдывал себя языковой немотой. Не мог же он все время подвергать крайней опасности переводчицу, а без ее трансляции испанцы не поймут команд.

В условиях «малой войны» командиру следует чаще придерживаться уставного правила «делай, как я!». Приходится показывать герильерос, как пользоваться оружием. Автомат «томпсон», взрыватель, запасная обойма, капсюль, граната, наваха (длинный складной нож) — все это «наглядные пособия» в бою…

Берзин кивнул, молча выразив согласие с Артуром.

Боевая обстановка под Малагой была столь напряженной, что второй разговор Спрогиса с Берзиным состоялся в Валенсии лишь спустя месяц.