Почти сутки назад, разрабатывая контакт с дубль-интеллектом Инны Марычевой, генерал предложил выбрать местом встречи кабачок с названием, удобно переводимым на интерлингву, поскольку Инна не должна понять, о каком конкретно месте толкует странный тип с собачкой. Старый смершевец категорически не хотел оставлять следов, намеков и малейших адресных привязок. На воду осторожный Константиныч дул.

Путем недолгих обсуждений остановились на кафешке «Старый капитан». Кафе располагалось в тихом переулке, утром в понедельник там не должно быть многолюдно.

Едва проснувшись и умывшись, Завянь снабдил друзей наличностью и отправил Иннокентия и Колю в магазин, где Кешу вынули из треников и приодели в джинсы и ветровку.

Лев Константинович вновь выступил английским джентльменом.

Нервничающую Жюли нарядили в бархатную юбочку.

– Порядок, – оглядев экипировку, остался доволен разведчик. – Выдвигаемся.

На машине Косолапова доехали до места встречи. Прежде чем покинуть автомобиль, Лев Константинович суеверно сплюнул через левое плечо.

– Надеюсь, все получится, ребята, – сказал немного хмуро.

– Должно получиться! – воодушевленно ерзая по просторному заднему сиденью косолаповского джипа, воскликнул Иннокентий. – О самоубийстве и убийстве в доме Марычевых уже по радио сообщили. Путешественники вернулись в наше время и сообщили хроно-департаменту о неполадках. В кафе нас точно-точно ждут!

– Твоими бы устами… – прокряхтел привычно недоверчивый разведчик и выполз из автомобиля на улицу. – Следи тут, Коля, за окрестностями.

Косой смотрел на генерала все так же: снизу вверх и преданно. Отлично знающий Косолапова Завьялов подозревал, что смотрит так Колян не только из чувства искреннего восхищения башковитым контрразведчиком, Косой изгрыз себя упреками: он приволок Раису на место встречи с другом. Из-за его дурацких брачных игр произошла трагедия.

Косого было очень жаль. Борис еще ночью пытался друга успокоить: «Коля, ты ни в чем не виноват, Платон все равно б до нас добрался. Он прибыл сюда уничтожить будущее, если бы не получилось встретиться с Зоей-Мирандой и увести ее с собой, он попросту убил бы одного из нас. Рано или поздно он смог бы раздобыть оружие, подкараулить меня или Зою и выстрелить из-за угла. А теперь мы хотя бы знаем, от кого нам ждать удар. Мы предупреждены. А раньше мозг сломали: куда Платон подевался? Откуда вынырнет, когда…»

Завьялов говорил доходчиво и искренне. А в голове превосходительство ворчал: «Смотри, Бориска, за Косым теперь – глаз да глаз! Обманутый мужик способен что-то учудить…»

Николай, казалось бы, поверил, что он в самом деле удружил компании. Но виноватый взгляд старого приятеля Завьялову не нравился.

«И в самом деле, Константиныч, – вылезая из машины, сказал Завянь Потапову, – может быть, лучше отобрать у Коли телефон? Вдруг, получит он извещение от Толи Волкова и подорвется все исправить в одиночку?»

«Надеюсь, ума хватит, стерпит, – пробурчал Лев Константинович. – Не станет рисковать чужими шкурами».

В небольшом кафе были заняты лишь три стола. За двумя торопливо завтракали мужики, явственно командировочного вида. За третьим…

За третьим сидела платиновая Галочка из «Золотой Ладьи». Та самая ухоженная моложавая блондинка, которую привел концептуальный конформист Козлов.

Сидела, элегантно кофеек потягивала. Невозмутимо дожидалась контактеров.

Завянь и генерал слегка и обоюдно обалдели. Не сговариваясь, замерли. Лев Константинович предполагал увидеть в «Старом капитане» кого угодно: полицейского при полной форме, такого же командировочного мужика, изъятого с вокзала…

Но… Галя?!

«Хорошо, что с нами нет Миранды, – пробормотал Потапов. – Такого издевательского облома она бы не пережила».

«Н-да, – тут же согласился Боря. – Пронзительная готическая сказка о безжалостной Истории оборачивается фарсом».

Галина, с едва заметной усмешкой, глядела на двух остолбеневших мужиков. Потом устала ждать пока они опомнятся и подняла ладошку, помахала. Мол, что стоите тут столбами? Вперед, я вас не съем.

Жюли поскребла лапками по рукаву Иннокентия. Попросила спустить ее на пол. Побежала вперед, разведывать-принюхиваться.

Потапов-Завьялов подошли к столу. Генерал оглядел обстановку: на первый взгляд – спокойно, мужики жуют и подозрительными не выглядят. За барной стойкой официант позевывает.

– Подвинься, – не здороваясь с Галиной, буркнул контрразведчик.

Агентесса хроно-департамента сидела лицом к входу, на самом краешке диванчика, великосветским жестом предлагала Кеше и второму визитеру усаживаться напротив.

«Ненавижу оставлять за спиной входную дверь, – пояснил Лев Константинович для Бориса свою просьбу подвинуться. – Предпочитаю круговой обзор ограниченного помещения».

Агентесса насмешливо фыркнула, но уступила место контрразведчику. Теперь Потапов видел не только дверь, но и служебный выход на кухню ресторанчика.

– Доброе утро, – слегка язвительно поздоровалась Галина и тут же отомстила превосходительству за хамство: – А я вам говорила, Михаил Борисович: поедемте кататься. Поехали б, и не было проблем.

Лев Константинович не отреагировал на колкость, невозмутимо положил локти на столешницу.

Кеша быстренько супругу с пола подобрал и, сев спиной к двери, устроил Жози-Жюли на коленях.

– Итак, – сказала Галя, – давайте сразу уточним, кто здесь есть «ху». Борис Михайлович, вы где?

Завянь ударил в грудь генерала Потапова.

Лев Константинович поморщился. Ему совсем не нравился высокомерный и насмешливый настрой агента хроно-департамента, занявшего тело симпатичной блондинистой бабенки. Поглядывая на раскомандовавшуюся тетку, военный отставник сурово пробурчал: «Вот чует мое сердце, Борька, с этой курвой мы можем не сработаться. У нее апломба больше, чем мозгов».

«А что ты предлагаешь, Константиныч? – уныло произнес Завьялов. – Что? Мы тут. Она командует. Все правильно».

«Ну-ну, – усмехнулся генерал. – Посмотрим, что она скажет, когда узнает, что хроно-личность Зоя Карпова циклопами похищена. Сидит тут, понимаешь ли, директора городского пляжа изображает…»

– Отлично. Капустины? – продолжала тем временем опрос самоуверенная агентесса.

Иннокентий послушно приподнял над столиком Жози.

– Мы тут, – сказал, как пионер перед вожатой. – Капустина Жюли в собаке Жози, Капустин Иннокентий, как и положено, в теле Бориса Михайловича.

– Ну, в принципе, мы так и предполагали, – деловито нахмурилась блондинка. – Где Карпова?

«Бориска, помолчи! Дай я этой курице правду-матку врежу!»

– В теле Зои Карповой циклоп, обученный и подготовленный в хроно-департаменте. Женщина с телепатическими возможностями.

Произнося две фразы, Лев Константинович растягивал удовольствие. Тянул слова, вбивал их в медленно округлявшиеся глазки агентессы. Иезуитски наслаждался каждым щелчком накрашенных ресниц: «Что, получила? Потомок хренов, стерва шелковая».

Галина растерянно хлопала глазами.

– Вы хотите сказать…

– Миранда – воспитанница хроно-департамента, – уничижительно выдавливал Лев Константинович. – Прибыла сюда в составе террористической группы из двух человек. Группу возглавляет телепат Платон. Он занял тело медсестры Раисы Журбиной. И кстати, как я подозреваю, он тоже ваш кадр: он просил передать привет от работника шустовского центра. На данный момент нахождение Зои Павловны Карповой не известно. Циклопы ее похитили и где-то держат. Мы проводим розыскные мероприятия.

– Вы – что? – икнула Галя.

– Проводим розыскные мероприятия, – четко повторил Потапов. – Работаем, сударыня.

Агентесса откинулась назад, оперлась о спинку диванчика и поглядела на пожилого визави, изобразив овцу перед воротами.

Все поворачивалось совсем не так, как предполагала Галя.

– А вы, собственно, кто такой, уважаемый?

– Генерал-майор в отставке, Лев Константинович Потапов.

Горделивая генеральская осанка и его мастерский доклад прилично изменили обстановку. Пришелица таращилась на Потапова, заметно теряя былую самоуверенность. На ее личике уже мелькали, пропечатывались предполагаемые депеши начальству в хроно-департамент: «Облом. Попали. Будущее под угрозой! Что будем делать, господа?!»

– Но она должна была быть с вами!! – выпалила агентесса. – Вы ее забрали от Грачевых, увезли… а кстати, – поперхнулась. – Какого черта вы туда поперлись?!

Не известно, как выглядела дамочка, занявшая тело ухоженной блондинки, какими манерами она обладала, как воспитана… Сейчас перед тремя мужчинами и одной полусобакой сидела раскрасневшаяся тетка с поплывшими чертами и ухватками базарной бабы: «Какого черта», «поперлись»… Куда подевалась недавняя элегантная язвительность?

«Не комильфо, сударыня», – довольно хмыкнул контрразведчик, практически мгновенно разладивший нервную организацию пришлого агента.

– Мы не поперлись. Мы действовали в предложенной обстановке, в связи со сложившимися обстоятельствами, – внушительно проговорил Потапов.

– С ума сошли? Какие обстоятельства?! – Агентесса плаксиво покривилась и добавила с апломбом: – Сидели бы себе спокойно и никуда не вмешивались! Ваши бестолковые действия нам всю игру сломали!

Генерал положил локти на стол, вытянулся и, в упор глядя на Галину, просипел:

– Ты про свои игры талдычить завязывай, дорогуша. Это – наши жизни, ясно?! Жизни, а не мультики в «Спокойной ночи, малыши»! Ты б сама сидела спокойно в своем будущем, никто тебя сюда не звал! Но ты п р и п е р л а с ь. Так что сиди теперь и впитывай.

Тактика «с больной головы на здоровую», видимо, вовсю использовалась и в будущем. Галина, побелев от ярости, повернулась к Кеше и, не стирая бешенства с лица, вызверилась на Капустина.

– Почему вы позволили себе посвящать посторонних в суть хроно-посещений?! Вы что… уже и объявления по всей Москве развесили?!

Иннокентий отшатнулся от разгневанного женского лица.

На стол запрыгнула собака.

Расставив тонкие лапки над чашечкой отпитого Галиной кофе, Жози-Жюли прижала уши к голове и, оскалив острые зубки, «стрррашно» зарычала.

Агентесса шарахнулась назад, убрав на всякий случай нос от острых зубок собачонки, и яростно залопотала на непонятном языке.

Лев Константинович и Боря улавливали только имена Жози и Иннокентий. Завянь взволнованно воскликнул:

«Ты что творишь, Лев Константинович?! На фига ты эту Галю раздраконил?! Сидели бы спокойно, разговаривали, точки соприкосновения искали…»

«Заткнись, Бориска, – оборвал поразительно невозмутимый генерал. – Я сейчас за жизнь свою сражаюсь. За голову, за память. Я не хочу забыть знакомство с Ольгой Александровной, понимаешь? Не хочу! Знакомство с твоей бабушкой для меня важно. И прошлая жизнь – важна. Ты – хроно-личность, тебе переживать не о чем. Так что уймись и помалкивай. Пожалуйста».

«Но зачем так-то обострять?! Не лучше ли попробовать договориться?!»

«С кем? – хмыкнул Лев Константинович. – С этой пешкой? Галина ничего тут не решает, Боря».

«Почем ты знаешь, что Галина – пешка?!»

«Эх, голова два уха, – усмехнулся генерал. Критически оглядел разволновавшихся Капустиных, пытающихся дать отпор самоуверенной агентессе. Одобрительно и ободряюще кивнул супругам. Продолжил: – Галина, Боря, мелкий чин. Таких используют в рутине, для незначительной работы».

«С чего ты взял?!»

«Не думаю, что в работе агентов операции прикрытия и наблюдения что-то изменилось даже в далеком будущем, – уверенно пророкотал Потапов. – Подумай. На романе двух хроно-личностей кто-то заколачивает неплохие бабки, так? Но все же вы с Карповой эти самые личности, и оставлять вас без присмотра нельзя. Департамент вынужден приглядывать, и потому «Галя» уже много лет, каждые две недели отправляется в одно и то же тело. Сидит в одном и том же кабаке. Наблюдает одну и ту же сцену: мужики играют в бильярд и выпивают. Потом приходит Зоя, роман завязывается, а через час концерт окончен: тебя и Зою берут под наблюдение уже другие люди, раз хроно-департамент так пристально приглядывает за ситуацией. Но Галя, Борь, представь… Год из года, месяц за месяцем, возможно, даже каждый день – они ж там временем управляют, – ей нужно приходит на одно и то же место: конвейер, Боря, круговерть. Ни одного н о р м а л ь н о г о агента на подобные рутинные мероприятия не отправляют».

«А с чего ты вдруг решил, что в теле Гали сейчас сидит тот же самый агент? Может быть, сюда кого-то важного уже направили? Ситуация-то аховая».

«Борис Михалыч, друг любезный, поверь, я в такой чепухе никогда не ошибаюсь. Если баба с тобой хоть раз заигрывала, она и ведет себя уже по-свойски. Это очень тонкое ощущение, Бориска, индивидуальное. В Галине сейчас та же тетка, что предлагала мне по ночной Москве проехаться. И сейчас у этой тетки появился реальный шанс продвинуться по службе».

«Так помоги! Чего уперся?!»

«Я, Боря, не уперся, я ей хребет ломаю. Показываю, кто здесь главный. Капустины, как видишь, в отличие от тебя – хроно-личность хренова! – сейчас о том же думают, стараются».

«Ничего не понимаю, – пробормотал Борис. – А вы не пережмете? Не перестараетесь?»

«Расслабься, парень. Я точку невозврата чувствую, не перейду. Вначале надо становой хребет переломить, потом конфетку дать. Такую сладенькую да большую, чтоб и начальникам хватило скушать. Галина всеми зубками в конфетку вцепится, на задних лапках шефам принесет и нам еще спасибо скажет».

«Ну ты, Лев Константиныч, замутил! А не боишься, что Капустины сейчас на интерлингве с агентом договорятся и ради светлого будущего своих детей сдадут нас со всеми потрохами?»

«С ума сошел? Кеша, может быть, и слаб в коленках, но только не Жюли. Она из ситуации по максимуму выжмет! Если Кешка правильно говорил, что его Жюли там вроде нашей Карповой здесь, то не завидую я хроно-департаменту. Тамошний «господин Карпов» с них три шкуры спустит, на бревна раскатает и выпотрошит до нитки. Замучаются они моральный и физический ущерб его доченьке оплачивать».

Взгляд генерала, направленный на разъяренную, оскаленную мадам собаку, перескочил на личико Галины.

Лицо агента покрывали малиновые пятна. Даже не прослушав разъяснительную речь Константиновича, Завьялов уже, вероятно, и сам бы догадался, что агентесса находится на грани нервного срыва. Ведь не известно, сколько времени пришелице из будущего пришлось провести в теле случайной знакомой Вадика Козлова на этот раз. Был ли у нее хотя бы кратковременный отдых? Имеется ли у этой телепатки опыт длительного подавления чужого интеллекта, либо она впервые трубит на полную катушку?

«Лев Константиныч, может быть, уже достаточно? – взмолился Борис. – Гляди, как бы до инфаркта не дошло».

«Сейчас проверим, Боря, – секундочку помыслив, согласился генерал. – У Капустиных нет моего опыта, могут с упреками перестараться и весь мозг Галине выдолбить».

– Галина, – вклиниваясь в суматошную интерлингву Капустина, привлек к себе внимание Потапов, – вы говорили, будто мы вам какую-то игру сломали, когда Зою сами выручили. Я правильно понял?

Агентесса увела взгляд от рычащей собачонки и ее потявкивающего мужа, прочистила горло легким покашливанием и кивнула.

– Что было бы, не вытащи мы Зою? – притворяясь сердечно заинтересованным, спросил Лев Константинович.

– Да ничего бы не было, – сипло проговорила Галочка, вынула из-под собачьего живота чашечку с кофе, собралась горло промочить… Но поморщилась, разглядев чего-то в кофе, и чашечку отставила. – Вы позвонили Сабине, когда ее телефон уже находился на нашей прослушке. Еще час-полтора и мы бы сами вывели полицейских на братьев Грачевых.

«Порядок, Борька! Сейчас еще жаловаться будет», – напророчил генерал и придал голосу еще толику сочувствующего интереса:

– Как? Вы к тому времени уже подселились в кого-то из розыскников?

Галина покосилась на чересчур болтливую семейку современников, но все-таки кивнула:

– Да. Мы опоздали к дому Грачевых совсем чуть-чуть. Если б вы не проявили бестолковую расторопность, а дали нам…

«Э нет, голубушка, перехватить инициативу я тебе не позволю!» – мгновенно пронеслось в генеральской голове, Потапов оборвал Галину:

– Вы всегда действуете чужими руками, кратковременно беря под управление носителей, участвующих в розыскном процессе, или у вас здесь есть полноценно действующая, активная команда?

– А разве Капустины вам этого не сообщили? – язвительно поинтересовалась Галя.

– Нет. Иннокентий и Жюли выдавали нам только информацию, касающуюся непосредственных событий.

Кеша благодарно мигнул и расправил плечи.

– Команды у нас нет, – призналась агентесса, понимая, что Константиныч спрашивает не из пустого интереса, а подходит к сути. К проблеме спасения хроно-личности Зои Карповой из лап циклопов-террористов. – Но мы в любой момент способны задействовать для краткосрочной операции носителей из нынешних спецподразделений.

– А после парням память постираете? – нахмурился Лев Константинович.

– Нет надобности, – отмахнулась агентесса. – Если операция займет не более нескольких часов, носители очнуться… например, в квартире, уставленной пустыми водочными бутылками. Их изымут из обычной жизни ненадолго, внушат, что перепились и все забыли.

– Приятно слышать, – глубокомысленно кивнул разведчик. – Как быстро вы способны набрать людей для операции?

– Как только возникнет необходимость. Едва из агентства хроно-путешествий пришел сигнал о несанкционированном проникновении, были задействованы все резервы. Несколько бойцов хроно-департамента уже ждут команды на переход в активную фазу, группу спецподразделения из вашего времени уже контролируют. Всех собрали в одном месте, якобы в засаде. Приказ пришел с самого верха, так что неожиданностей и проблем не ожидается. – Агентесса выдержала паузу. И пустилась приказывать: – Сейчас вы все идете со мной. Капустиных отправляют обратно. Борис Михайлович возвращается в свое тело, и вы, Лев Константинович, освобождаетесь от лишнего присутствия.

– Со стертой памятью, да? – наклонив голову и исподлобья глядя на уверенную тетку, хмуро поинтересовался Потапов.

Агентесса не ответила.

«Пешка она, Боря, пешка! – пригвоздил Лев Константинович. – Таких вопросов не решает. Как только я улягусь на кушетку в какой-то их секретной норке-эвакопункте, проснусь уже ничего не помня о тебе, об Ольге Александровне… Артистке нашей, вероятно, тоже память подотрут…»

«Лев Константинович! – перебил Борис. – Галина сказала, что память можно стирать фрагментарно, ты забудешь только последние дни! А с Лелей я вас еще раз познакомлю!»

«Как? Есть подозрение, дружище, что тебе тоже воспоминания о моем участии сотрут. Я им совсем не верю: зашлют в тебя чуть позже агента-телепата, ты ничего и не почувствуешь, просто позабудешь обо мне и Капустиных, очнешься рядом с Зоей. А я…»

Генерал Потапов не договорил, но Завянь и так все понял: его друг решительно не хочет забывать о первой встрече с обожаемой актрисой. Тем более что он тогда так лихо выступил, такие впечатления о себе оставил… Дорогого стоит.

«Ну так изобрети конфетку! – горячо воскликнул Борис. – Попробуй, надо торговаться! Не думай, Константиныч, что как только меня обратно вернуть предложили, я сразу же и побежал в эвакопункт!»

«Спасибо, Боря, тронут. Но впредь попрошу со своими жалостями не влезать».

«Так я и не влезал. Я не жалею, я из солидарности».

«А я не о себе, Борис, – серьезно поправил Лев Константинович. – Ты тут недавно Галю пожалел, когда я собирался ее по полу размазать. Вмешался в мои ощущения, спутал эмоциональную оценку».

«Прости, Константиныч».

«Проехали. Я сам виноват – рано выпустил ее из хватки. Расслабился, размяк за эти годы. Н-да… в прежние времена я додавил бы ее обязательно и никто бы мне не помешал».

– Вы предполагаете сами Зою вытащить? – опустив голову, как бы в задумчивости спросил Лев Константинович.

– Да. Вы отдаете нам все ваши розыскные наработки. Мы подключаем местные полицейские ресурсы. Но это уже не ваша забота.

– Наша. Как только к Миранде или Платону приблизится хоть кто-то, Зоя Карпова умрет. А эта девочка мне дорога. – Бывший разведчик печально поглядел на агентессу. – Галина, вы хотите завалить операцию по устранению хроно-прорыва?

– Не поняла, – шибко удивилась пешечка из будущего. – Я? Почему конкретно – я?

– Ну как же. Всем нужен крайний, стрелочник, как у нас тут говорят. Хотя-а-а… если вы облажаетесь… – Потапов поиграл бровями и губами, – никакого крайнего уже не будет, Галя. Никогда. Ни вас, ни вашего начальства – никого. Борис Михайлович Завьялов останется. Я – полубезумным помолодевшим стариком – останусь вместе с ним. Жюли и Иннокентий тоже тут поселяться, но вот их будущего… Будущего уже, считайте, нет.

– Вы что, Лев Константинович, несете?! Капустины, Борис Михайлович, не слушайте его! Мы не позволим будущему измениться! – разволновалась агентесса. – Все будет в порядке!

Потапов отклонился назад, высокомерно поглядел на Галю и, цыкнув зубом, произнес:

– Что и требовалось доказать.

Лицо Галины снова поплыло, исказилось: агентесса никак не могла взять в толк того, что происходит, какие доказательства она дала этому дикому старику из прошлого? Как вообще получилось, что условия диктует он, а не она – телепат из будущего, выпускница интерната для особо одаренных?!

Потапов продолжал давить:

– Говорю вслух, Боря. Эти наши потомки хреновы решили изобразить из тебя и Зои пару племенных животных – бычка и телку-рекордсменку. Подселят в вас своих ловкачей, сводят на случку, получат нужное потомство… – Лев Константинович сделал паузу. Изобразил внутренний диалог с замолкшим Завьяловым. Продолжил: – Нет, Боря, нет. Все так и будет. Вам с Зоей не позволят полюбить по-настоящему, всерьез, взаправду. У них, – глаза Потапова воткнулись в переносицу пунцовой Гали, – цейтнот. Нет времени на всяческие нежности. Вас попросту уложат в койку и…

– Замолчите! – выкрикнула агентесса. – Не слушайте его, Борис Михайлович, ваш генерал сошел с ума!

Тело генерала вновь пошло вперед.

– Это вы там охренели в своем будущем! – нависая над столом, просипел Потапов. – Борис и Зоя – ж и в ы е л ю д и! Не куклы, не марионетки, любовь-постель для них – сокровище, а не спектакль для путешественников!

Лицо Галины заледенело в ненависти. Пока она судорожно подбирала ответы, Лев Константинович продолжил развивать контрнаступление:

– И вот еще что, Боря. Я думаю, им придется тут народ пачками калечить, штопая свои хроно-прорехи. События мы поменяли, будущее может измениться – какая-то там хроно-личность на Кешу загляделась и забыла кефир для бабушки купить. Снова в магазин потопала и ногу, например, сломала. В гипс на две нужные недели загремела… Да, Галина? Что молчишь?

Над столиком установилась гробовая тишина. И только генерал услышал:

«Ну, Лев Константиныч, ты ей и задвинул! Опять переживаю за инфаркт».

«Выдержит, – хмуро произнес Потапов. – Я ее контролирую. А в остальном, Бориска, все в десятку: их сценарий я, кажись, расписал буква в букву».

«Твою ма-а-ать…»

«Согласен. Но сейчас, Борис, ты должен подумать вот о чем: потомки действительно помогут нам выручить Зою. У них ресурсы – о-го-го! Куда нам до них. Так что… если мне Галю не удастся продавить… наплюй на меня и соглашайся. Я пожил, воспоминаний об Ольге Александровне, конечно, жал, но…»

«Да ты чо, Лев Константинович?! – вспылил Завянь. – Ты что мне предлагаешь?! Отправить за Зоей команду зомби-мужиков, потом явиться перед ней – типа, принц-спаситель…»

«Борис, – перебил генерал, – Зоя у Платона. Сейчас ты решаешь не только свою судьбу, но и ее».

«Так я за свою судьбу и сражаюсь! За настоящую, без дураков!»

«Пожалуй. Ты можешь поставить хроно-департаменту условие: включить Бориса Завьялова в операцию по спасению его невесты? Они пойдут на это, я уверен. Представят, Борька, тебя еще тем принцем. – Лев Константинович невесело усмехнулся. – Ты обо мне не думай. У нас сейчас, Бориска, одна голова на двоих, я вижу: ты Зою полюбил по-настоящему».

«И что, Лев Константинович? – Завьялов серьезно разобиделся. – Теперь тебя предать, да? Мы столько пережили вместе…»

Завянь не успел оформить мысль: Лев Константинович зафиксировал движение в районе входной двери. Борис сосредоточенно взглянул туда…

В дверях маячил Косолапов. Физиономия наигранно отрешенная, но в общем-то загадочная и довольная. Косой оглядывал кафе: мол, то ли дверью ошибся, то ли разыскивал кого-то, то ли вовсе в туалет намылился.

Лев Константинович сделал над коленкой под столом осторожный жест ладонью: «Вали отсюда, Коля! Вали тихонько».

Косой поднял руку вверх – как будто ухо почесал – и незаметно сложил кольцо из двух пальцев, что означало: «Все ок, ребята».

Посвистывая вышел.

«Похоже, Толя Волков отзвонился», – предположил Завянь.

«Дай бог, дай бог, – вздохнул генерал. – И если это так, то пора прикрывать этот бордель. Пора расставить точки. Гляди, как наша шелковая дамочка губу закусывает. Готова – лучше некуда».

– Голубушка, – в упор глядя на Галину, приступил Потапов, – говоря по-стариковски, мне глубоко насрать на то, чего вы там в департаменте удумали. Мне Зою жалко. И потому, по доброте душевной, хочу предупредить: не вздумайте приблизиться к Платону. Не смейте сунуться и засветиться. Сейчас у вас одна помощница – Миранда. Только она способна спасти хроно-личность Зою Карпову.

Брови агентессы взлетели вверх.

– С какой это стати? Вы уверены?

– Абсолютно. Сейчас вам все более доходчиво объяснят люди, вынужденно участвовавшие в операции по обезвреживанию хроно-диверсантов. – Благодарственный кивок в сторону стилиста и собаки. Ответное мерси. – Я же хочу добавить лишь одно: Миранда с представителями хроно-департамента разговаривать не будет, у нее к вам давние счеты. Причем серьезные. Немного промахнетесь, и Зоя Карпова умрет. А я понимаю ситуацию предельно просто: вам нужно выяснить, где в вашем времени находится пиратская установка для перемещений. Так?

Галя облизала губы и кивнула.

– Если нам удастся договориться с Мирандой и узнать, где находится база террористов, вы найдете их нору, разыщите оставленные циклопами тела… и чисто технически вытащите Миранду и Платона из наших девушек. Так?

– Да. Но вы должны сообщить нам точное местоположение носителей, – уточнила агентесса.

– Это разумеется, – кивнул Лев Константинович. – Вы определяетесь по времени и географии, мы через Миранду обеспечиваем факторы удержания. Операцию можно считать законченной. Бескровно и элементарно.

– Пожалуй… – не давая согласия, уклончиво сказала агентесса.

– Иннокентий Аскольдович, друг дорогой, твой выход. Объясни Галине, что в нашем мире с террористками случается и как из них мессии получаются.

Не привлекая интерлингву, стилист заговорил на русском языке, как бы демонстрируя, что время оправданий истекло и расшаркиваться перед агентессой он больше не намерен. Капустин говорил уверенно. Рассказывал о том, как отнеслась Миранда к полученным доказательствам разумности исторического процесса, какие выводы из этого сделала и что собирается задекларировать.

Лицо Галины становилось серовато-бледным. Глаза стекленели, губы вытянулись в щель, слегка обвисли уголками.

– Теперь Миранда уже страстно хочет вернуться в будущее, – закончил Иннокентий. – Если бы Платон не принудил ее уйти, она бы выступила на нашей стороне.

– Парадокс, – пробормотала женщина. – Я никогда не слышала чтобы…

Агентесса, не закончив фразу, нахмурила тонкие брови.

«Похоже, Борька, таки разворошили мы курятник, – усмехнулся генерал. – Я одного не понимаю: Галина в самом деле никогда не сталкивалась с убедительными доказательствами разумности Истории, или ее шокировали выводы Миранды? Вроде бы как пагубные для тамошних религий и миропорядка в целом».

– Мне надо связаться с руководством, – придя в себя, произнесла агентесса и, взмахнув рукой, привлекла внимание официанта, намереваясь расплатиться за чашку кофе. – Если все, как вы говорите, то в операцию обязательно внесут поправки.

– А с нами посоветоваться не хочется? – хмуро предложил Потапов. – Прежде чем о своем провале доложить.

Взгляд Галины, только что слегка расфокусированный, встревоженный, опять сосредоточился на генерале.

– Вы имеете что-то предложить?

Лев Константинович повел плечами.

– Пойду по пунктам. Как вы собираетесь разыскать Платона и Миранду в многомиллионном городе?

– Ну-у-у… вы говорили, что у вас уже есть некоторые наработки…

– У нас – есть, – жестко кивнул Потапов. – Но они напрямую касаются участия в операции супругов Капустиных.

– В каком роде вы собираете их использовать? – недоверчиво покосившись на присмиревших путешественников, спросила Галя.

– Отвечу позже. Поинтересуюсь в свою очередь. Предположим, мы выведем вас на район, где вероятно скрывается Платон. Ваши действия, Галина?

Блондинка скорчила задумчивую мину.

– Понятно. Ничегошеньки вы не знаете. Попробую составить план мероприятий. – Генерал достал из кармана пачку «Беломора», подвинул к себе пепельницу. Закурив, продолжил: – Найти человека на означенной территории или в многоквартирном доме можно несколькими способами. Поквартирный обход и опрос соседей не рассматриваем, так как засветитесь вы обязательно. Мобильным телефоном Платон пользоваться не будет, засечь его через трубу у вас не получится. Остается кинологическая служба. Я верно рассуждаю? – Галина пожала плечами, нерешительно кивнула. – Предположу, что вы сумеете обеспечить розыскную собаку, взять под контроль горничную из дома Карповых, и та вынесет вам вещь с запахом Зои. Но вот вопрос: сколько времени это займет? И не заметит ли Платон бегающую по подъездам розыскную собаку с проводником?

Галина заинтересованно склонилась над столом. Лев Константинович неторопливо докурил папиросу до мундштука, загасил ее в пепельнице.

– Жюли уже один раз нашла следы Зои, то есть она знает запах девушки. Нам достаточно привезти ее на место и она найдет квартиру или дом. Но вот в чем неувязка… Согласятся ли Иннокентий Аскольдович и уважаемая Жюли Капустина еще на некоторое время остаться в чужих телах и помочь нам в розыске? Сегодня ночью я видел, как тяжело пришлось Жюли… как долго ее тошнило после обнюхивания асфальта. Просить мадам Капустину еще раз подвергнуться подобным испытаниям… – Лев Константинович красноречиво развел руками, – просто совести не хватит.

Галина быстро перескакивала глазами с одного супруга Капустина на другого; Иннокентий и Жюли, прямо скажем, тоже опешили нешуточно. Лев Константинович их не предупреждал о подобном повороте переговоров с родимым хроно-департаментом!

Но премудрая мадам довольно быстро опомнилась и поняла, что генерал старается для их же блага: изображая чету Капустиных героями, он спасает будущее их детей от, не дай бог, поражения в правах. Снимает все-все-все вопросы.

Жози-Жюли горделиво вытянулась во весь свой крошечный рост и уставилась на агентессу.

Галина медлила. Раздумывала. Факт похищения хроно-личности циклопами явился полной неожиданностью! Агента Галину направили на свидание в кафе с минимальными полномочиями: приказали встретиться и доставить тела в эвакопункт. Никто не подозревал, что положение настолько аховое!

Теперь Галине предложили выход. Преподнесли на блюдечке неплохо разработанную операцию по спасению хроно-личности, дают возможность проявить себя агентом, способным принимать непростые решения в сложной обстановке.

От мгновенного согласия останавливало лишь одно: в операции хроно-департамента не могут быть задействованы неподготовленные люди, а уж тем более носители из прошлого!

Но если упустить возможность… показать себя нерешительной, бестолково исполнительной особой…

В генеральской голове гудел голос Константиновича:

«Гляди-ка как задумалась, Бориска. Ворочает мозгой, решает: рисковать и договариваться без начальства или струсить, но выполнять приказ?»

Галина поставила на риск. Исподлобья поглядела на Капустиных.

– Жюли, Иннокентий Аскольдович? Вы согласитесь нам помочь? Согласитесь остаться еще на немного в прошлом?

– Вначале я поговорю с Львом Константиновичем и Борисом Михайловичем! – неожиданно выпалил стилист. И поглядел на генерала, как храбрая лягушка на бизона.

«Ба-а-а, – протянул Потапов, – а Кешка-то у нас струсил, в штаны наклал».

«А ты бы на его месте, твоё, мать, превосходительство? – сумрачно проговорил Борис. – Это его любимая жена пойдет по земле носом водить, а ее одним щелчком перешибешь. Иннокентий не за себя переживает, он за Жюли волнуется».

Так оно и оказалось. Едва агентесса послушно встала и отправилась к барной стойке, оставив компанию обсудить дела, Кеша наклонился к генералу и зашипел:

– Лев Константинович! Почему вы прежде с нами не посоветовались?! Почему за нас решаете? Борис Михайлович, вы тоже согласны с генералом…

Иннокентий говорил, продолжая шипеть. как шкварка.

Жюли встала и, установив мордочку у глаз супруга, тихонько, нежно тявкнула.

– Жюли?! – плаксиво простонал стилист. – Жюли, маленькая моя…

Собачка лизнула мужа в щеку. Супруг обхватил ушастую, совсем воробьиную головку, готовый зарыдать, поглядел в выпуклые собачьи глазки-бусины.

– И ты тоже? – прошептал потерянно. – И ты тоже с ними согласна?

Жюли снова лизнула мужа, теперь уже в нос.

– Мы согласны, – прерывисто вздохнув, кивнул Капустин. – Мы остаемся с вами.

Но так взглянул на генерала, что у того диафрагма поджалась. Или душа совестливо съежилась. Крошечная собаченция выглядела совсем не героически: маленькие зубки, крошечные коготки, лапки – только мышка позавидует.

«Лев Константиныч, – пробурчал Завьялов, – зачем ты это все замутил, а? Поехали с Галиной, пусть нас рассортируют по телам, вдвоем – я в своем теле и ты! – мы справимся и без Капустиных. Зачем их впутывать?»

«Борис, во-первых, я нисколько не преувеличил, нам – кровь из носа! – нужна Жюли. А во-вторых, нам крайне необходим человек из будущего, знакомый с их порядками и нюансами».

«Так попросим Галину дать кого-нибудь из циклонов! С опытом и даже с боевыми навыками!»

Лев Константинович вздохнул.

«Вот как ты просто рассуждаешь, Боря… Прости, но примитивно. В бой не берут непроверенного человека. Я б не пошел в разведку с человеком, с которым пуд соли не съел, пороха не нюхал, к которому не повернусь спиной. И в третьих, я не договорил: я не уверен, что если нам повезет найти Миранду, она будет разговаривать с агентом хроно-департамента. Террористка не знает, чего можно от него заполучить. Она, Борис, НАС ждет, я уверен. Нам будет проще с ней договориться и местоположение террористической базы из нее вытянуть. А если же агент из хроно-департамента нам налажает… то как поведет себя Миранда?.. Подумай, друг, о Зое».

Завьялов не нашел ответа. Константиныч оказался прав на сто, на двести пятьдесят процентов: Капустины пока нужны. И судя по настроению Жюли, гостья из будущего поняла это гораздо раньше. Отважная собачка выжидательно смотрела на Завьялова и требовала согласиться с внутренними доводами искушенного разведчика.

– Я оставляю вам мобильный телефон. В него забит единственный номер. Как только получите первые результаты, либо вам понадобиться поддержка – звоните. Этот телефон невозможно прослушать.

Галина протянула трубку, генерал ее принял, покрутил в руках: спасибо, хорошая штуковина, нужная.

– Как долго вы сможете контролировать штурмовую группу из нашего времени? – спросил Галину.

– Столько, сколько понадобится, – жестко выговорила агентесса. – Если возникнет необходимость внедрения нашего агента в любого носителя ради получения информации либо других мероприятий, тоже позвоните. Нам потребуется несколько минут для связи с департаментом и четкая географическая привязка. Пол носителя и рекомендуемые требования к его подготовке так же желательно сообщить.

– Я могу отправить просьбу прямо сейчас?

– Говорите, – кивнула агентесса.

– Сообщите, пожалуйста, своему начальству, что работать на связи с нами будете вы, Галина. Это обязательное условие.

Брови элегантной блондинки взлетели вверх. Такого реверанса она не ожидала.

– Вы уверены? – спросила тихо.

«Маленький кусок конфетки, Боря, – внутренне усмехнулся генерал. – Чтоб подсластить пилюлю, чтобы старалась лучше».

А вслух сказал:

– Да. Мы хотим работать с вами.

– Ну что ж, – признательно проблеяла Галина, – скрывать не буду, мне приятно. – Секундочку подумала, решилась на ответный жест. Достала из вместительной дамской сумки прямоугольник с небольшими рожками и аккуратно положила его на столик перед Потаповым-Завьяловым: – Электрошокер. На минимальном значении оглушает только дубль-интеллект, минут на двадцать. Если переставить рычажок на второе деление: носитель тоже будет без сознания примерно с полчаса.

Лев Константинович поглядел на прибор, пожевал губами и понятливо усмехнулся:

– Для нас приготовила?

– Ну, – пожала плечами Галина, – вы же сообщили, что в теле Зои Павловны циклоп. Никто, правда, не рассчитывал, что это будет диверсантка с телепатическими возможностями – все подобные люди у нас под наблюдением. Но я была готова к некоторому сопротивлению.

– Ваши суицидники – придурки, – задумчиво сказал Потапов. – Капустин через них сообщил, что диверсантка может удерживать носителя под контролем, то есть она – телепат. – Посмотрел на Галю и, по-доброму прищурившись, спросил: – А не влетит тебе, Галина? Все-таки личное оружие нам отдала.

Агент хроно-департамента посчитала вопрос из разряда риторических. Отвечать не стала, а прямо поглядела на носителя Потапова: они оба прекрасно понимали, что грозит агенту, добровольно передавшему в чужие руки табельное оружие.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Потапов. – Ответим, Галя, тем же. Тебя, кстати, как зовут-то?

– А чем вас это имя не устраивает? – Губы агентессы сложились в невеселую ухмылку.

– Главное, чтобы оно тебя устраивало, – вздохнул Лев Константиныч и встал. – Подъем, ребята. Нас ждут великие дела.

Два с лишним столетия назад граф Сен-Симон велел камердинеру будить его словами: «Вставайте, граф, вас ждут великие дела!»

В начале третьего тысячелетия подобным изречением генерал Лев Константинович Потапов позвал друзей на подвиги.

И, честно говоря, превосходительство заработал право на определенные претензии: он только что выиграл дуэль с самоуверенным, всезнающим потомком. И пусть эта дуэль психологическая, пешечная, но Завьялову показалось: он изнурен так, словно сражался на рапирах. Тело выло от усталости, мозг просил пощады! Передышки.

Но ее никто не дал.

* * *

Потапов-Завьялов и Кеша с Жюли на руках вышли из кафе. С неба шпарило совсем летнее, пронзительное солнце; генерал прищурился от яркого света, устало потянулся, повращал плечами-шеей и подошел к машине.

Сидевший за рулем Колян улыбался так довольно и многозначительно, что, едва усевшись на сиденье рядом с ним, Завянь спросил:

– Что, Коля, как я понимаю, Толя Волков отзвонился?

– Да! – Рыжий байкер возбужденно заерзал. – Пока вас не было, я тут немного инициативу проявил. Толян мне сообщил имя и адресные данные владельца, я связался с Ваней Разумовским, тот пробил мне мобилу…

Косой не зря расхвастался. Пока компания дуэлировала с агентом Галей, Колян без дела не сидел. Через знакомого хакера прошерстил телефонные базы столицы, выяснил мобильный номер владельца «форда», связался с ним… насочинял. Привлек прежнюю идею Бори о гнусных клофелинщицах, нажал на мужскую солидарность и маленько припугнул. Водитель тут же выложил, куда вчера отвез двух девушек – блондинку и брюнетку.

– Порядок, Боря! – оживленно жестикулируя и одновременно выводя машину на проспект, радовался Косолапов. – Я тот район немного знаю, можем ехать прям сейчас! Полчаса и мы на месте!

«Лев Константиныч? Едем?»

«А что нам ждать?» – невозмутимо произнес Потапов и вслух скомандовал:

– Валяй, Коля. Поехали, пока следы совсем не выветрились.

Ночной бомбила высадил Миранду и Платона возле арки небольшого старинного дома. За невысоким, обветшалым строением в форме буквы «П» стояли высотные дома нового микрорайона, расположившегося через заросший кустами пустырь.

Компания выбралась из косолаповского автомобиля, Лев Константиныч огорченно присвистнул:

– Не повезло, ребятки. Район большой, все ноги стопчем. Жюли, ты справишься? Они, наверняка, прошли под аркой, Платон, как видишь, перестраховался и не подъехал прямиком к подъезду, придется п о р а б о т а т ь.

Крохотная собачка глядела на высокие, далекие крыши многоэтажек. Но растерянности на ушастой мордочке не было. Жюли немного побрыкалась, показывая мужу, что пора спускать ее на землю, она готова…

Иннокентий глубоко вздохнул и покорно поставил собачку на самое сухое и чистое место. Погладил по спине.

– Как жаль, любимая, что я не могу сделать этого за тебя.

Жюли немного постояла, вглядываясь в глубь тоннеля. Наморщила носик, унюхавший жуткую вонь, идущую из подворотни… И опустила голову к земле.

Собачий муж трагически закатил глаза: широкий и длинный проход под трехэтажным домом лет пятьдесят использовали под сортир все местные любители дешевого пива. Землю густо устилали окурки, битое стекло, ошметки обвалившейся со стен штукатурки…

Собачка в нарядной юбочке и кофточке, отороченной оборками в пайетках, медленно шагала по замусоренной, утоптанной земле тоннеля. Крутилась, пытаясь взять след, и снова возвращалась к свежим отметинам автомобильных шин.

Муж, закусив губу, смотрел, как нежные собачьи лапки наступают на бутылочные осколки, уминают старые окаменевшие окурки, впечатываются в подозрительные лужицы…

Терпел. Хоть было видно, как ему невыносимо это видеть!

Жюли наконец-то тявкнула, показывая – есть след! И быстро заперебирала лапками, устремляясь на выход из вонючей подворотни.

Иннокентий, Коля и Потапов-Завьялов побежали вслед за ней. Выскочили в довольно просторный и местами чистый дворик, окруженный стенами дома с частично выбитыми оконными стеклами. Завянь поглядел на окна и…

Широко расставив руки, преградил путь Косолапову! Даже спиной слегка на него навалился, не позволяя выходить во двор.

За зарешеченным окном первого этажа стояла Зоя. Чуть облокотившись на угол выступающего оконного проема, в упор, через свободное пространство дворика, глядела на Завьялова. Невозмутимо, спокойно и уверенно. Как будто знала: он сейчас появится. Придет. Конкретно из арки.

Завьялов попятился, схватив за рукав ветровки, утащил за собой в подворотню Иннокентия. Жюли тихонько подозвал… (Капустин сразу подхватил супругу на руки.) Осторожно выглянул из-за угла.

Не померещилось, не показалось. В окне первого этажа, за тюремными кубиками стальной решетки, стояла Зоя. Направленно и четко смотрела на Бориса.

Девушка сделала жест ладонью, одновременно приветствуя и прося немного обождать, скрылась в глубине квартиры.

– Нормальный номер, – пробормотал Завьялов. – Лев Константиныч, как думаешь, это Зоя или Миранда нас дожидалась?

«Спроси чего полегче», – буркнул генерал и покосился на Капустина, обтирающего собачьи лапки носовым платком, припасенным исключительно для четвероногой супруги.

– Что будем делать?

«Подождем. Возможно, Зоя выйдет… или Миранда решится на прямой контакт с нами».

– Но почему они просто не сбежали от Платона?!

«Скоро узнаем», – напророчил Константиныч. Тихонько выглянул из-за угла.

Фигура Зои снова показалась в окне, девушка стремительно приоткрыла форточку: на землю упал небольшой бумажный четырехугольник.

«Записка, братцы!» – обрадовался генерал.

– Записка. И кто за ней пойдет? – красноречиво глядя на Жюли, спросил Завьялов.

Иннокентий возмущенно фыркнул и прижал жену к груди!

– Кеш, – мягко произнес Завьялов, – мы – люди, мы – большие. Если у какого-нибудь окна Платон торчит… Завалимся.

Лицо стилиста мучительно скривилось.

Но делать нечего. Поцеловав собачку между ушек, Капустин опустил ее на землю. Предупредил:

– Если Жюли нарвется на Платона, я здесь отсиживаться не буду! Выйду и накостыляю вашей Рае!

Жюли снизу вверх поглядела на заступника. Разинув пасть, изобразила нервную улыбку и, присев на лапки, почти ползком выбралась из подворотни и юркнула за чахлый кустик.

Иннокентий застонал:

– Мой бог! Ну почему все делает – она?!!

– Спокойно, Кеша. – Присевший на корточки генерал наблюдал, как ловко, придерживаясь стены, крадется за запиской собачонка. – Твоя жена толковая особа, она не попадется.

Жози-Жюли кралась по палисадникам, скрывалась за пожухлыми осенними цветами. Лев Константинович, спасаясь от перенапряжения, беседовал с Борисом:

«Какое странное везение, да? Платон подъехал прямо к дому, а я переживал, что будем весь микрорайон обнюхивать…»

«Обнюхивать микрорайон пришлось бы Жюли», – поправил Завянь.

«Ну-да, ну-да, – не отпуская взглядом мелькающую в сухостое собачью спинку, согласился Потапов. – Но все же… повезло нам, Борька. Я как дома высотные увидел, прямо скажу, всерьез запереживал. А тут… Зоя. Прямо в окне. Стоит и смотрит. Не было б ловушки».

Жюли прокралась до бумажного конвертика, лежащего поодаль от стены. Прижала ушки к голове и, стремительно подбежав к записке, схватила ее в зубы!

Понеслась обратно. Более уверенно, по уже разведанной дороге, проскочила до подворотни и выплюнула записку в руки сидящего на корточках Потапова-Завьялова.

– Жду вас через час у окна на противоположной стороне дома, – прочитал Завьялов и огорченно добавил: – Подписи нет.

«А тебе какая разница, кто эту записку написал, – по-стариковски проворчал Лев Константинович. – Главное, нас ждут».

Мужчины прошли через арку к машине. Оглядели невеселую, готовую к застройке местность.

Завьялов бешено переживал! Он только что – метров через тридцать, близко! – увидел Зою и не смог к ней подойти. Не мог позволить себе пробежать небольшой отрезок, выломать решетку, схватить в охапку, унести…

«Не сходи с ума, Борис, – здравомысляще вмешался генерал. – Будь терпеливым, мы на финише, мы их нашли». И пока душевно растерзанный альфа-интеллект не вполне владел рассудком, сказал:

– Есть предложение, ребята. Не будем бестолку здесь ошиваться, смотаемся до магазина и купим мобильный телефон. Уверен, что Платон засел в этой же квартире вместе с Зоей. Он может помешать нам разговаривать, так что оставим девушке мобильник. Николай, оформишь на себя сим-карту?

– Не вопрос, Лев Константинович, поехали, – добродушно пробасил Косолапов и, нажав на кнопку сигнализации, разблокировал автомобильные дверцы.

То, что разговаривать они будут с Мирандой, Лев Константинович и Борис поняли, едва увидели в окне женскую фигуру. Неуловимо, но уже знакомо изменившиеся черты нежного девичьего лица застыли неподвижной маской. Как будто прочертились возрастными складками.

Сложив руки на груди, Миранда поджидала, пока Потапов-Завьялов и Иннокентий, бережно придерживающий супругу, пройдут к окну через высокие заросли чертополоха, разросшегося с тыльной стороны полузаброшенного, почти выселенного дома.

«Не нравится мне выражение ее лица, – сказал Потапов, подходя к раскрытому настежь окну. – Не нравится, Завянь».

Сутки назад глаза Миранды пламенно горели внутренней идеей. Миранда походила на фанатичную цареубийцу, готовую идти на плаху, на костер, на каторгу, галеры, в пыточную камеру. Испепеляющие мысли террористки доводили Зою до безумия!

Но фанатизм бывает разным. Бывает пламенным, как факел. Случается заледеневшим в праведности устремлений: непробиваем, как айсберг. Убийственным и непреклонным.

Подобная метаморфоза случилась и с Мирандой, на лице пришелицы из будущего застыла лавиноопасная, грозная решимость.

И было видно: тронь ее чуть жестче, и сорвется ледяная крышка, погребет под тонной льда любого, кто лишь попробует, решится подчинить себе лавину ее мыслей!

«Нырни-ка ты, Боря, поглубже, – мрачно попросил Потапов. – Ты сейчас не слишком адекватен, не равен час, вызовешь противодействие, и полыхнет! Печенкой чую, девушка настроена давить. Условия нам ставить, воевать, открыв забрало».

Лев Константинович вплотную подошел к окну.

– Привет, Миранда. Здравствуй, Зоя. Смотрю, вы ждали.

Миранда поздороваться не торопилась и Зое не позволила. Смотрела на Потапова чуть свысока.

– Я знала, что вы сюда придете. Загадала. Если мои догадки о разумной саморегуляции Истории верны, должно быть подтверждение. Вы пришли, теперь я полностью уверена, что процесс – разумен. Не подвластен людям.

– А если бы мы опоздали? – прищурился Лев Константинович. – Если бы искали вас долго?

– Вы пришли, – пожала плечами диверсантка. – И этим все сказано.

– Так может быть, ты выйдешь из квартиры, и пойдем? – спокойно предложил Потапов.

– Отсюда невозможно выйти, – не менее невозмутимо произнесла Миранда.

– Мы можем выломать решетку на окне.

– И думаете, я уйду? – Лицо диверсантки сложилось в насмешливую гримасу.

– А почему бы нет? Пойдешь с нами, агенты департамента отправят тебя в будущее…

– Даже не думайте! – оборвала Льва Константиновича Миранда. – Пока я рядом с Платоном, я департаменту нужна! Как только я его отдам, то потеряю рычаги давления!

– Чего ты хочешь? – вздохнул Потапов.

– Гарантий, – жестко выговорила диверсантка. – Платон и хроно-установка нашей группы в обмен на свободу! Хроно-департамент должен заключить со мной договор. Только на условиях неприкосновенности в будущем, я сдам им установку, членов подпольной группы и Платона.

«Хитро. Разумно. Пока Миранда контролирует ситуацию и владеет скрытыми пружинами, у нее есть маневр для торга».

– Где сейчас Платон? – беря тайм-аут, поинтересовался генерал.

– Спит. Он не спал уже почти сутки, я дала ему снотворное.

– А где взяла? – чуть удивился контрразведчик.

– В этой квартире живет полусумасшедшая старуха Капитолина. Хроно-подполье иногда использует ее для краткосрочных операций: старуха ночью только дома, в своей постели. В нее легко перемещаться, зная ежедневное расположение носителя. Я украла одну ее таблетку, половинку подмешала в кофе, Платон уснул.

Лев Константинович подумал, бабушку немножко пожалел… Достал из кармана купленный мобильный телефон:

– Возьми. Сюда забиты два номера: один мой, второй для связи с агентом хроно-департамента, ее зовут Галина.

Миранда, не поблагодарив, убрала телефон в карман джинсов. Сощурив глаза, пристально поглядела на Потапова.

– Хочу предупредить. Квартира заминирована. Если вы решитесь брать Платона штурмом – Зоя Карпова погибнет, весь квартал взлетит на воздух. Начнете эвакуацию жильцов из окрестных домов – Платон нажмет на кнопку пульта.

«Ого! как подготовились!»

– А ты не врешь?

– Проверь, – ухмыльнулась диверсантка. – Попробуй.

Несколько пронзительно длинных мгновений террористка и контрразведчик глядели друг другу в глаза.

«А может, и не врет, – мысленно вздохнул Лев Константинович. – Подпольщики могли долгое время воровать откуда-то динамит, беря под контроль носителей с военных складов. Они, Борис, готовились к этой операции на совесть. Так что вполне возможно, что не врет: дом заминирован».

«А зачем, Лев Константинович?! Они хотели изменить будущее, для этого достаточно разрушить мой роман с Зоей!»

«Ты меня, Боря, убеждаешь или себя? – рассудительно поинтересовался генерал. – Устраивать проверок я не рекомендую».

«Черт! Черт!! Черт!!!»

«Согласен».

– Помимо взрывчатки в квартире месячный запас продуктов, – продолжая насмешливо глядеть в генеральские глаза, предупредила Миранда. – Дверь железная, укрепленная. Замки надежные. Армированные решетки может вырвать только грузовик или бронетранспортер. Отсюда нет выхода, Лев Константинович. Нам достаточно здесь отсидеться две недели и мир изменится. Добраться до Платона можно только через будущее. Как только хроно-департамент заключит со мной договор, я сообщу им место дислокации нашей хроно-установки.

Показывая, что разговор окончен, Миранда направилась в глубь большой комнаты с полуоборванными, обвисшими обоями, где кроме старого пыльного стула не было меблировки. На ходу она доставала из кармана мобильный телефон.

Лев Константинович, впечатался в решетку и окликнул уходящую женщину:

– Миранда! Подожди! А почему ты так уверена, что хроно-департамент будет выполнять ваш договор?

Террористка обернулась, сделала два шага до окна и, обжигая взглядом генеральское лицо, прошептала:

– А потому, что найти нашу базу, хроно-установку и вытащить нас в прежние тела лишь половина дела. Департаменту важнее найти инженера, изготовившего для подполья установку. Если техник останется на свободе, то наштампует этих агрегатов столько, сколько потребуется. И следующая группа отправится в прошлое уже не в Зою Карпову и Бориса Завьялова… Ударят по другому месту! – Миранда выдержала паузу и значительно произнесла: – Инженера знает только Платон. Я видела его однажды. Издали. Но предполагаю, где и как его искать. Техника я сдам только вернувшись в будущее. Когда поверю, что свободна.

«И как же Платон в ней способности к предательству-то не почуял?! – странно расстроился за диверсанта Лев Константинович, всматриваясь в удаляющуюся девичью спину. – Хроно-департамент – углядел, к работе сумасшедшую тетку не допустил… А Платон-то?! У террориста-подпольщика должен быть нюх на исключительных сумасбродок! Получается… что хороша наша Миранда, ох хороша…»

«Я чего-то не понял, Константиныч, – прислушавшись к настроениям в общей голове, горько произнес Борис. – Ты, мне показалось, этой заразой восхищаешься?!»

Лев Константинович смутился:

«Да знаешь ли, Бориска… Работать против достойного соперника всегда приятней, чем в подкидного дурачка играть. Тут, знаешь ли, как в преферансе…»

«Да ты с ума сошел!!» – перебивая, вспыхнул Завьялов.

«Не, Боря, это я для доходчивости карточные игры вспомнил. Прости, если обидел. Я лишь хотел сказать: у Миранды в самом деле голова нешуточная. И становой хребет – за полчаса не переломишь. Видал, как вовремя ушла? Оставила за собой последнее слово, как в харю нам с тобой плюнула, и мы тут, типа, обтекаем. Н-да… жаль, что ненормальная бабенка, под контролем ее не удержать… А то бы посоветовал Галине привлечь ее для самых сложных операций. Такая, ежели рогами в землю упрется, футбольное поле получше трактора вспашет и…»

«Заткнись, превосходительство!!»

Лев Константинович еще раз извинился за странные мысли, прошел до машины и вслух проговорил:

– Поедемте-ка, ребята, где-нибудь поблизости похаваем. Чует моя стариковская печенка – ждать известий от Галины нам не долго. Миранда ей уже звонит, они все порешают, всех поймают…

– Это почему ж не долго-то? – удивился Косолапов. – Департаменту еще нужно информацию проверить, базу накрыть…

– Эх, голова два уха, – перебил Потапов. – Пока еще будущее не изменено бесповоротно, там может три недели проскочить. Они же управляют в р е м е н е м, Колян. Боюсь, что мы борща не доедим, а Галя уже позвонит о результатах операции, к примеру, трехнедельной давности. Ей и нужно-то: до эвакопункта промчаться и в будущее наведаться, на ковер к начальству. Вернуться в тело Гали она сможет практически в ту же минуту, что и «выехала»…

Борща в кафе не оказалось. Лев Константинович солянку заказал, котлеты с гречкой.

Не успел официант отойти от столика, где под скатеркой, на коленях Кеши, возилась жена-собака, как в кармане пиджака Потапова-Завьялова завибрировал звонком мобильный телефон.

– Так я и знал, – вздохнул Лев Константинович и нажал на кнопочку с рисунком зеленой трубочки. – Да, Галя, слушаю.

– Лев Константинович, Борис Михайлович? Где вы сейчас?

– Поесть в кафе зашли.

– Ваш адрес? Я подъеду, – голос агентессы звучал напряженно, глухо и измученно.

Лев Константинович продиктовал. Звонок сразу же прервался. Хмуро поглядев на примолкших сотрапезников, Потапов буркнул:

– Надо бы поторопить официанта. Живот от голода бурчит, а вдумчиво поесть, ребята, снова чует печень, нам не удастся.

Косолапов стремительно уминал ромштекс, на Кешиных коленях уютно посапывала наевшаяся киевской котлеткой Жози-Жюли, Лев Константинович пропихивал в себя остатки остывшего гарнира. После суматошного звонка Галины аппетит куда-то улетучился, но тело требовало корма, Потапов-Завьялов сосредоточенно работал ложкой, призрев вилку и столовый нож.

Галина вошла в кафе, когда Лев Константинович уже вторую за день беломорину покуривал. (Завьялов не роптал, превосходительство награду заслужил.) К столику агентесса пролетела, как ракета малого радиуса действия. Плюхнулась на стул и без спроса взяла ополовиненный Косолаповым бокал с вишневым соком.

– Спасибо, – отпив, поблагодарила невнимательно, машинально пожамкала накрашенными губами и поглядела на разведчика, как пассажир на капитана тонущего корабля. – У нас проблемы. Мы не сможем вернуть Платона и Миранду в их тела.

Лев Константинович поднял брови: ему казалось, что с перемещением террористов в будущее все должно быть в порядке. Географически они привязаны к квартире бабушки Капитолины, время выбирай – любое. Переместятся и не пикнут!

– Вы не смогли договориться с Мирандой? Она много попросила? – предположил Потапов.

– Да нет! – воскликнула Галина. – С Мирандой мы договорились, пообещали неприкосновенность, она сообщила нам точку дислокации подпольщиков. Мы, кстати, провели отличную операцию по обезвреживанию хроно-террористов. Взяли даже хорошо законспирированных членов. Проблема в следующем, – агентесса налегла грудью на стол. Шелковый шейный бантик блузки юркнул в розетку из-под пломбира, скушанного Косолаповым, но элегантная блондинка не обратила на это ни малейшего внимания. – Тела Платона и Миранды УНИЧТОЖЕНЫ подпольем сразу же после отправки интеллектов в ваше время. Платону и Миранде н е к у д а вернуться.

Под пологом свисающей скатерти негромко зарычала крошечная собачонка.

«Ну и дела-а-а… Ай да Миранда! – покрутил головой Лев Константинович. – Всех развела! И я хорош».

«Чем ты хорош? – обеспокоено спросил Борис. – Что там эта зараза замутила, Константиныч?!»

«Ты помнишь, Боря, как она сказала: «У нас с Платоном билет в один конец».

«Ну. Помню. Так она что, получается… знала?! Знала, что департамент зря торгуется?!»

Лев Константиныч не ответил альфе. Сам задумался, пробормотал:

– Не понимаю, на что она рассчитывала, раз знала, что вернуться невозможно? – В упор поглядел на раскрасневшуюся агентессу. – В чем суть, Галина?

Галина резко оттолкнулась от стола, с испачканного растаявшим пломбиром бантика упали на юбку несколько белесых капелек. За современницу неожиданно ответил Иннокентий. Смущенно кашлянув, привлек к себе внимание:

– Лев Константинович, Борис Михайлович, вы помните намек Платона на неправильность закона Шустова-Макмануса?

Агентесса сердито глянула на Кешу, вероятно, собиралась автоматически отдать приказ на неразглашение секретов будущего. Но вдруг поморщилась и, махнув рукой, позволила Кеше говорить.

– Мы помним, Иннокентий, – за обоих ответил генерал и сделался внимательным чрезвычайно.

Стилист, неловко комкая накрахмаленную салфетку, приступил с вопроса к современнице:

– Галина, слова Платона – правда? Перемещенный в другого носителя интеллект не погибает после смерти своего настоящего тела, да? – Дождался пока агентесса сумрачно кивнет и разочарованно покачал головой: – Какая ложь, какая отвратительная, гнусная ложь… Нам врут на каждом слове.

– Не врут! – преданно и яростно вступилась за правительство Галина. – Оберегают вас, Капустин! Попробуйте представить обратную ситуацию. Попробуйте! Представьте, что народ узнает: смерти – нет! А есть возможность бесконечно перескакивать в тела других носителей! Раз от разу, как только тело одряхлеет, есть возможность продолжать существование в чужих телах! – Галина поперхнулась. Она говорила слишком громко, за соседними столиками начали прислушиваться, удивленно озираясь на разъяренную даму. Агентесса перешла на свистящий шепот: – Жизнь целых поколений превратится в форменный кошмар. В борьбу за новые тела… А где вы предлагаете набрать носителей, а? Где, Иннокентий?!

– Ну… я не знаю, – развел руками собачий муж.

– Не знаете, – горько припечатала Галина. – Никто не знает. Платон вам сообщил, что был работником шустовского центра. А эта закрытая лаборатория как раз и занимается перемещением умирающих ученых, политиков, философов в молодых носителей. Это тайна за семью печатями! Я узнала о существовании шустовского центра и ложности закона Шустова-Макмануса только благодаря непосредственному участию в разработке этой операции! Практически, благодаря вам, Лев Константинович, Борис Михайлович. Мне тут же, по необходимости, увеличили ценз допуска к секретной информации, и я получила право на работу с материалами шустовского центра. Там лучшие умы нашей эпохи десятилетиями дожидаются очереди на перемещение! Авторитетная комиссия выбирает наиболее достойных кандидатов на продолжение существования, и не всегда подходящие тела появляются вовремя…

– А кстати, откуда эти тела вообще берутся? – вступил в разговор Лев Константинович.

– Их подбирают из субъектов со сложными генетическими заболеваниями, изначально не способных к полноценному мышлению. Их – единицы! Мы давно научились предупреждать подобные заболевания, и появление детей с «битыми» генами происходит чрезвычайно редко. Исследование таких носителей процесс довольно сложный, щепетильный и не всегда успешный. Случаются ошибки, мозг может оказаться непригодным, неподвластным даже самому мощнейшему интеллекту.

– Пардон, – снова вклинился генерал. – А на что тогда надеется Миранда?

– На то, что департамент будет слишком заинтересован в получении сведений и не подсунет ей бракованный т о в а р. – Агентесса разочарованно усмехнулась. Подумала секунду и голосом, полным самого искреннего недоумения, добавила: – Причем скажу. Практически в момент операции по обезвреживанию хроно-террористов произошел редчайший случай: гибель интеллекта в теле суицидника из прошлого. Молодая девушка заигралась со смертью, случайно увлекла носителя с места действия, и ваша современница-самоубийца ушла от родного дома на другую крышу. Мы не смогли вовремя п о й м а т ь путешественницу, и на данный момент ее тело в вегетативном состоянии. Свободно.

Потерянный, красноречивый взгляд агентессы заставил Бориса крякнуть:

– Н-да… Что ж получается… опять История вмешалась? Подсунула Миранде молодую девушку-носителя из современников?

– Я уже не знаю, что и думать, – призналась агентесса. – Дикий клубок невероятностей-случайностей. В этом деле как будто везде просматривается рассудочная воля! Высший промысел.

– Вы доложили начальству о выводах Миранды, сделанных ею на основе доказательств разумности исторического процесса? – пытливо произнес Лев Константинович.

– Да. Доложила.

– И какова была реакция?

Галина усмехнулась:

– Поразительно невозмутимая. У меня, господа, до сих пор не хватает ценза доступа к наиболее засекреченной информации, так что о большем я вам не могу сказать.

– Понятно. – Потапов на лету поймал намек Галины. «Для начальства хроно-департамента доказательства не стали откровением, Борис. Высшие чины и в будущем умеют хранить секреты. И не могу сказать, что это делается зря».

Лев Константинович положил локти на стол и, пристально наблюдая за мимикой расстроенной блондинки, спросил:

– Галь, а скажи, неужели вы еще не научились штамповать клонов? Их можно было бы использовать в качестве носителей.

– Штамповать? – хмыкнула агентесса. – Клонов? Простите, Лев Константинович, Борис Михайлович, но это звучит неэтично.

– Почему?

– Вы предлагаете своим потомкам у б и в а т ь живой и полноценный интеллект, ради освобождения тел? Клон, уважаемые, ч е л о в е к. Пусть выведенный искусственно, пусть не рожденный матерью, а полученный в инкубаторе…

– Значит, научились, – вздохнул генерал.

– Научились, – твердо подтвердила Галя. – Но предлагать нам разбирать людей на части, простите, не этично. Мы можем выращивать нужные органы индивидуально и по требованию, но избавить тело от носителя, убить полноценно думающий и чувствующий интеллект…

– Согласен. Извини. Что вы узнали о Платоне? К нему можно подобрать ключи, как к Миранде, например?

– Нет. Категорически – нет. Иначе меня бы здесь не было.

– Что ты имеешь в виду?

– Только одно: Платона необходимо обезвредить. Его нельзя упустить, Лев Константинович, Борис Михайлович!

Завьялов уже давно привык, что, обращаясь к генералу-носителю, Галина (а порой и Иннокентий) ставит на первое место в обращении совсем не хроно-личность, не альфа Бориса Михайловича, а беседует в первую очередь с отставным воякой. Завянь совсем не обижался, он понимал, что в разработке контр-операции он не поможет лучше генерала, и терпеливо выносил превосходство, как ни крути – превосходительства.

– Объяснишь почему? – спросил Потапов.

– Да, я за этим к вам направлена. Миранда вам доверяет, а спасти Зою Павловну мы сможем только действуя заодно с ней. Мы очень надеемся, что у вас получится убедить Миранду… – Галина мялась, словно не могла произнести или подобрать каких-то слов. – Платон опытнейший агент, господа. Когда-то он возглавлял группу немедленного реагирования… У Миранды нет такого опыта, и существует опасность, что в момент сильнейшего волнения она не совладает с мимикой носителя и выдаст себя. А еще раз подобраться к Платону с шокером уже не получится, тут надо действовать наверняка.

– Ты хочешь, чтобы мы попросили Миранду у б и т ь Платона? – наблюдая за агентессой, чуть удивленно выговорил генерал.

Поморщившись, Галина кивнула:

– Да. – Достала из сумочки пистолет и, прикрывая его нависающей скатертью, протянула под столом Потапову. – К Платону нельзя приближаться вплотную, Лев Константинович. Попросите Миранду выпустить в него всю обойму, рассчитывая только на неожиданность. И ни в коем случае не подходить на расстояние удара! Пусть помнит: он был командиром спецподразделения.

– Убери, – мрачно выговорил генерал, глядя на пистолет.

– Вы не понимаете! – горячо прошептала агентесса. – У нас нет выбора: уничтожение тела носителя Раисы Журбиной нам представляется единственной возможностью! Платон сидит в отлично защищенной квартире, выкурить или выманить его оттуда невозможно… Он слишком опытен и осторожен! А через две недели будущее начнет меняться безвозвратно, у нас нет выбора и времени, господа.

– Убери, я сказал.

«Ты видишь, Боря, какая петрушка получается? – невесело усмехнулся Лев Константинович. – Сами они к Миранде не идут, не хотят отдавать ей приказ на ликвидацию невиновного человека – за подобные приказы и цена бывает соответствующей. Миранда за такую «просьбу» из них все соки выжмет. И департамент решил попробовать сделать всю черную работу нашими руками… Грамотно работают, собаки, сочиняют грамотно: подсунули и нам конфетку».

«Не вижу никакой конфеты, Константиныч. – Бориса затрясло. – Они предлагают нам пойти и уговорить – Зою! – убить невиновную девушку. Лев Константинович, Раису Журбину убьют руки Зои! Пусть там и будет руководить диверсантка, но глаза-то… глаза Зои будут это в и д е т ь, уши слышать!»

Бориса колотило словно в ознобе. Как бы ни был крепок духом смершевец Потапов, тело носителя сотрясали конвульсии разума Завьялова: Завянь не мог представить, что испытает Зоя, УБИВАЯ! Как отразится на ее психике жуткое злодейство, сможет ли Зоя вообще пережить, а потом забыть кошмар убийства невиновного человека! «Пусть выпустит в Платона целую обойму». Да разве Галя не понимает, о чем просит?! Вина бедняжки Раи состоит лишь в том, что она – до потери разума от счастья! – целовалась на рабочем месте с любимым человеком!

Кошмар. И ужас. Рая просто оказалась не в том месте, не в то время! За поцелуй нельзя убить!

Завьялов покосился на побледневшего Косолапова. Заметил, как ежится Иннокентий, не предполагавший, что может оказаться в подобной ситуации.

Капустину до смерти хочется вернуться в будущее! Обнять жену в нормальном теле и нарожать детей!

Но не такой ценой.

«Борис, – вмешался в жуткие мысли генеральский голос, – если вместо нас к Миранде и Платону пойдут агенты хроно-департамента, они, не дрогнув, расстреляют девушку. Поверь мне, если бы возле дома было хоть одно место для снайперской лежки и уверенность в том, что Платон облажается и подойдет к окнам, они бы к нам вообще не обращались. Пристрелили бы девчонку, и всех делов. А я попробую спасти Раису».

– Какие могут быть варианты? – с поразительным спокойствием спросил Потапов агентессу.

Его тело сотрясалось, но разум оставался чистым, не замутненным перенапряжением Завьялова. Превосходительство стремительно перебирал возможные варианты, искал выход из тупика. Он понимал, что ситуация накалена предельно, но как только будущее изменится бесповоротно, Борис Завьялов навсегда застрянет в теле девяностодвухлетнего старпера. А их друг Иннокентий еще несколько лет будет выгуливать жену-собаку.

«Генерал, надо предложить Капустиным перебираться в будущее пока еще не поздно!»

«А буде ли оно еще… это будущее? Родятся ли в измененной реальности Иннокентий Аскольдович и его Жюли? Да даже их далекие предки… Куда им возвращаться-то, Боря?»

Взгляд Завьялова-Потапова сосредоточился на супругах путешественниках: чета Капустиных прекрасно понимала, чем грозит им изменение устоявшегося исторического процесса.

– Варианты могут быть, – твердо выговорила агентесса и поправила испачканный пломбиром бант. – Но для этого нужно переговорить с Мирандой. У нас получится подогнать к окну квартиры тяжелую машину и вырвать оконную решетку, подгадав момент, когда Миранда снова усыпит Платона. Но, – Галина развела руками, – остается риск, что террорист проснется и убьет хроно-личность Карпову. Ему достаточно нажать на кнопку, и дом взлетит на воздух. Диверсанта проще обезвредить…

– …насовсем и сразу, – закончил мысль Потапов и, наклонив голову вниз, покачивая ею, трагически скривился.

– Сволочи, – внезапно произнес Косолапов, впервые вмешиваясь в разговор. – Потомки хреновы! Раиса ни в чем не провинилась перед вами!

Галина бросила на Николая настороженный взгляд, но промолчала. Тискающий пудовые кулаки Косолапов уже был накрепко задействован, а в предстоящей операции каждый физически сильный человек на счету.

– Я вас понимаю, Николай, – сказала агентесса, пожалуй, с искренним сочувствием. – Эта девушка вам дорога.

– Ее зовут Раиса!

– Простите. Я лишь хочу вам объяснить: Платона н е о б х о д и м о у н и ч т о ж и т ь.

– Да почему?! – взревел Колян.

– Мы многое о нем узнали, – решившись на полную откровенность, произнесла Галина. – Платон на самом деле мощнейший телепат. Долгие годы он работал на департамент как активный агент. Дослужившись до большого чина, получил высокий ценз допуска к секретной информации, узнал о существовании шустовского центра и настоял на переводе туда. Почти десять лет опытный, сильнейший телепат тестировал тела для пересадки интеллектов. Он хорошо знаком с работой и устройством установок. Три года назад, производя аттестацию тела носителя, Платон совершил непоправимо фатальную ошибку, и величайший ученый превратился в безмозглое растение, стал безвозвратно потерян для общества. Платона, разумеется, уволили.

Галина вновь взяла недопитый бокал вишневого сока, сделала глоток. Генерал хмуро поинтересовался:

– У вас увольняют людей из-за одной-единственной ошибки?

– Потерянный ученый был крайне важен для моих современников, – безапелляционно заявила агентесса. – А Платон слишком уверен в своей непогрешимости. В чем-то даже гениален, признаюсь. Но он был обязан провести двойную проверку носителя – инструментальную и телепатическую! Платон же обошелся лишь одной. Догадаетесь, какой именно? – Никто ей не ответил, и Галина продолжила: – Самоуверенность Платона погубила превосходного человека и ученого, но он посчитал себя обиженным и полтора года назад примкнул к хроно-подполью. Из допросов его соратников по движению сопротивления следует, что переходя на работу в центр, он рассчитывал получить право на пересадку интеллекта. Возможно, так оно и было бы – Платон неординарная личность. Но когда это стало невозможным, он привлек какого-то инженера к постройке хроно-установки и отправился сюда. Как мы теперь подозреваем, никакой идеологии бывший агент не придерживается. Он мстит за увольнение. К подполью примкнул лишь для того, чтобы перенестись в свежего и сильного, простите, Борис Михайлович, носителя.

«Если бы не Рая, я б эту хитрую, двуличную суку Платона сам с удовольствием бы пристрелили», – мысленно признался генерал.

Галина говорила дальше:

– Опасность нынешней ситуации, господа, в том, что Платон способен и в этом времени создать установку для перемещения. Он постоит аппарат и будет б е с к о н е ч н о перемещаться по телам. Он станет бессмертен, господа. Мы просчитали вероятные психологические реакции его интеллекта, и, можете поверить, он вполне способен отомстить за некоторые н е у д о б с т в а, что вы ему доставили. Платон коварный и мстительный человек, Лев Константинович, Борис Михайлович. Даже изменив будущее, просто ради развлечения, он способен играючи испоганить жизнь вам и вашим близким. Вашим близнецам, Борис Михайлович, которые, очень хочется надеяться, еще родятся. – Галина выдержала паузу и мрачно усмехнулась: – Мой рассказ произвел на вас впечатление, уважаемые? У кого-то еще остались вопросы: почему нам так необходимо уничтожить этого конкретного диверсанта?

Компания, включая Косолапова, молчала.

– Я не могу представить, будто на современной технической базе уже можно вылепить конструкцию из будущего, – прерывая паузу, проворчал Потапов. – Что хроно-установку уже можно…

– Я не сказала «хроно», – нависнув над столом, звенящим шепотом перебила агентесса, – я говорила только о перемещении интеллекта из одного тела в другое. Для создания хроно-установки, согласна, в вашем времени еще не хватит составляющих, а главное, энергоресурсов. Но для создания машины перемещения их вполне хватает. Достаточно лишь знать принцип действия, подключиться к высоковольтной линии и установка начнет работать.

«Что делать, Лев Константинович?! – взорвался в генеральской голове вопрос Завьялова. – Если оставить эту тварь в живых, он тут таких дел натворит…»

«Надо действовать, Бориска, – быстро ответил Потапов, задрал рукав пиджака и глянул на наручные часы. – Так. Миранда усыпила Платона примерно полтора часа назад. Сказала, что он не спал больше суток, то есть – вырубился накрепко».

– Галина, расплатись по счету, мы поехали, – сказал, решительно вставая из-за стола. – Ты сообщай своим, пусть высылают группу и выдвигаются за нами следом. Мы ждать не можем, подсыпать Платону снотворное второй раз у Миранды может не получиться – он, сука, недоверчивый.

Последнюю фразу превосходительство проговаривал уже на ходу, стремительно шагая по проходу между столиками.

«Нельзя позволить разрастаться подозрительности, – исключительно для Бориса бормотал Потапов. – В замкнутом пространстве и бездействии это происходит очень быстро. Миранда, конечно, светлая головушка – использовала только половину снотворной таблетки, – но Платон навряд ли еще раз наступит на те же грабли. Теперь он будет настороже, так что действуем, Бориска! Второго раза может и не обломиться!»

«Господи! – простонал Завьялов. – Только бы он ничего не сделал Зое!!»

«Не сделает, – уверенно сказал разведчик в отставке. – Зоя его единственная защита от штурма квартиры. И пока от заложницы больше пользы, чем вреда, максимум, что грозит Зое, быть связанной. Либо запертой в каком-то помещении без окон. У нас полчаса, Борис, чтобы исправить ситуацию».

– Поторопимся, ребята! Косой, у тебя есть буксировочный трос в машине?

Косолапов кивнул, Лев Константинович достал из кармана мобильный телефон и быстро произвел набор.

– Миранда, Платон все еще спит?.. Отлично. Мы сейчас приедем, жди нас в той же комнате, готовься. Обязательно попробуй разыскать ключи от входной двери! Молю бога, чтобы получилось.

* * *

Затертая бытовая фраза «мы многое пережили вместе» в случае с Завьяловым и генералом звучит, по меньшей мере, смехотворно. Потапов и Завянь уже несколько дней были перемешаны, как два кусочка рафинада, растворенного в одном стакане чая. Их общий мозг искрил и трещал от удвоенной нагрузки, зашкаливал от перенапряжения! Порой носитель и Завьялов путались кто сейчас дубль, а кто альфа, машинально и одновременно отдавали телу противоположные приказы и в результате заработали участившиеся приступы разбалансировки сознания. Организм пенсионера работал на износ. Иногда тело замирало, как будто не в силах понять: кто здесь главный, что мне сейчас делать?!

На нынешний момент два интеллекта так перепутались-переплелись, что Завьялову казалось, будто это он прошел войну, штурмовал Берлин, по ложному доносу сидел в сталинском застенке, где его били кирзовыми сапогами на допросах… Он жену Любушку похоронил.

Лев Константинович однажды подумал об Ольге Александровне, как о своей родимой бабушке.

Кошмар. Который надо срочно прекращать.

Но приходилось думать, думать, думать!! До жестокой боли, до невольных судорог лица… и ни секунды передышки.

«Человек, не спавший больше суток, оглушенный, пусть даже и половинной дозой снотворного, не может очнуться раньше чем через два часа», – размышлял Лев Константинович, сидевший рядом с Колей в несущемся на всех парах автомобиле. Косой закладывал уверенные виражи, подрезал, лавировал, рассержено гудел клаксоном. Косолапов прикоснулся к фантастической тайне пришельцев из будущего меньше суток назад, но Завянь уже уныло отмечал: ни одна пьянка, гонка или драка, ни одна проигранная лав-стори, не отпечатывались так разрушительно на добродушном Колином лице: Косой запал глазами и щеками, рыжеватая бороденка, казалось, сединой пошла. Он выглядел так, словно в один миг состарился на десять лет.

И Завянь не знал, чья ситуация страшнее: Колина, чью девушку могут убить за просто так, или его.

Но хуже всего было осознание: если Зое будет угрожать смертельная опасность, Завьялов сам убьет любимую Коляна – хорошенькую медсестричку Раису Журбину.

И Коля тоже это понимал. Молчал. На небольшом отрезке от кафе в микрорайоне до почти выселенного дома он разогнался, словно сбрендивший стритрейсер. Он гнал машину на возможное убийство своей девушки, превратившись в бездушного робота, в автомат-придаток к рычащему движку.

«Лев Константиныч, если не получится без крови, он мне Раису не простит».

«Простит, Борис. Коля не дурак: если Платон останется в теле девушки, она все равно умрет. Такие как Платон не оставляют свидетелей».

«Черт… Ему же придется строить установку для перемещения руками Раи, потом он ее обязательно убьет!»

«Вот именно. И Коля тоже это понимает. Ему ничего – или никто – не мешает думать, Боря».

«Черт! Черт!! Черт!!!» – От страха за двух девушек, от кажущейся безнадежности, на Завьялова накатила самая настоящая паника.

Генерал был удивительно невозмутим.

«Я не хочу тебя понапрасну успокаивать и хвастаться, дружище, но на минуточку хочу напомнить: ты сейчас в теле человека, тоже прошедшего неплохую подготовку. Миранда руками нашей нежной Зои с Платоном не справится, но я-то, Боря? Я, Боря, эту суку, уработаю. Вначале вытащу нашу девочку из квартиры, а после с ним расправлюсь. Не дрейфь».

«А если не расправишься?! Ты знаешь, как готовят тамошний спецназ?!»

«Да чего там знать-то? – Завьялову показалось, что генерал чуть ли не зевнул. – Все то же самое – руки-ноги-кулаки. Я справлюсь, Боря, справлюсь. Платон сейчас в чужом – женском! – теле, я, как-никак, в своем. Удобном и знакомом как родные тапочки. Помолодел еще…» – Потапов хмыкнул.

«А если…»

«А если не получится, если придется убивать, то пусть лучше это будем мы, Бориска, чем Зоя. Понял?»

Зоя-Миранда стояла в окне за толстой решеткой.

Джип задом, на едва слышных низких оборотах двигателя, въехал почти под подоконник. Потапов-Завьялов стремительно выскочил из автомобиля.

– Привязывай трос к бамперу, потом мне второй конец давай, я привяжу к решетке, – приказал Лев Константинович Коляну и подошел к Миранде. – Платон спит?

– Да.

Невозмутимая Миранда пристально смотрела в генеральские глаза. По телефону она уже переговорила с агентессой хроно-департамента, когда компания еще была на подъезде, сообщила Константиновичу, что не смогла забрать ключи у спящего подельника. Сейчас стояла, словно Рапунцель на башне, но только косы не спускала, ждала, пока привяжут трос. И, судя по всему, ничего не имела против побега из заточения над пороховым погребом.

Лев Константинович достал из кармана пиджака электрошокер и протянул его Миранде:

– Иди, оглуши Платона, и Рая спокойно выйдет с нами. Скоро сюда прибудет группа носителей из спецназа, вас с Раисой увезут в эвакопункт, квартиру разминируют.

Диверсантка усмехнулась и не взяла прибор.

– А почему, вы думаете, я не смогла забрать ключи? Платон спит в запертой комнате. Он мне уже не доверяет.

– Умный черт, – секундно опечалился разведчик. – Насчет прочности решеток ты нам не наврала?

Террористка-заложница молча пожала плечами.

– Надеюсь, джип сдюжит, – проворчал Константинович, умелым узлом опутал стальные прутья и махнул рукой Косолапову. – Давай, Коля! Трос длинный, разгонись как следует, дистанции должно хватить. Миранда, Зоя, отойдите подальше, чтобы камнями не задело. Потом сразу же сюда, выпрыгивайте, я заскочу в квартиру, авось сумею оглушить Платона сам. Он проснется от грохота, а я попробую использовать фактор неожиданности.

Многоопытный разведчик-командир умело раздавал приказы: всех расставил по местам, сам начал отходить от стены, опасаясь вылетевшей решетки.

Джип утробно зарычал…

В комнату вошла Раиса. Точнее, заспанный Платон вошел.

Лицо Раисы-Платона вначале удивленно вытянулось… но тут же ее глаза настороженно полыхнули и…

Все последующее произошло стремительно и одновременно.

За ничтожную долю секунды Платон понял, что происходит. Нежное девичье горло издало кошмарный рык, Раиса ринулась к замершей от неожиданности Зое-Миранде и сгребла ее в охапку, успев достать из-за пояса джинсов пистолет.

В генеральской голове орал Завьялов:

«Ну почему ты не заставил ее взять электрошокер?!!»

Прижимая к виску Зои-Миранды пистолет, Платон утягивал девушку к межкомнатной двери.

Джип, где за рулем сидел ничего не подозревающий Косолапов, рванул колесами жесткие высохшие стебли! Уминая гравий и чертополох, проворачиваясь, колеса дернули тяжелую машину… Через пару секунд натянутый трос – с жутким грохотом! – выдернул решетку вместе с куском обветшалой стены и обломками оконных перекладин, в которых оглушительно полопались, зазвенели стекла.

Мгновение, заполненное сухим шелестом осыпающейся штукатурки, и – тишина. И замершие люди, засыпанные белой пылью и кирпичным крошевом.

Платон пораженно смотрел на огромную дыру в стене. Глаза Зои-Миранды выкатились из орбит, оглушенная грохотом девушка замерла в руках террориста испуганным зверьком.

Зоя была выше Раи. Но со стороны казалось: умелая цепкая птичница придушила длинноногого, изящного страуса. Зоя почти не трепыхалась.

– Отдайте мне машину вместе с ключами и уходите, – глухо произнес Платон. – Жду три секунды, если не послушаетесь – выстрелю ей в голову.

Лев Константинович положил на остатки разломанного подоконника электрошокер, который все еще держал в руке, и поднял вверх раскрытые ладони в утихомиривающем жесте.

– Спокойно, Платон, спокойно… Мы уходим…

«Куда мы уходим, Константиныч?!! В квартире – дыра! Платон здесь не останется, он заберет Зою, уйдет и мы их больше не найдем!!»

«Тихо! Платон держит на мушке не только Зою, но и нас. Ею, Боря, он прикрывается. Мы ничего не можем сделать, но сейчас сюда приедет группа захвата, направленная Галей… Надеюсь, Платона этого не ожидает, мы слушаемся и тянем время. Ребята сюда приедут опытные и сообразительные, раньше нужного себя не обозначат, по головам не настреляют – здесь две хроно-личности».

«Ы-ы-ы-ы-ы!!!»

«Не скрипи моими челюстями».

Зоя смотрела на Бориса (генерала) расширившимися от ужаса, огромными глазами. К виску заложницы жестко и больно прижималось пистолетное дуло. Растерявшаяся Миранда на несколько секунд утратила контроль над телом девушки: по измазанной кирпичной пылью щеке скатилась крупная слеза.

«Ы-ы-ы-ы-ы!!!»

За спиной Завьялова захрустела трава, Косолапов, не видя того, что происходит в комнате, не понимая, почему все замерли, вышел из машины, где на заднем сиденье скорчился Капустин.

Подошел вплотную к образовавшемуся проему… Увидел Раису с пистолетом… Тоже замер.

Через мгновение не только Завьялову, но и Платону показалось, что огромный байкер сейчас перепрыгнет разломанную стену и ринется вперед: на Раю, на Зою-Миранду…

– Стой!!! – закричал Лев Константинович.

Платон-Раиса выставил вперед ствол, направив его в грудь Косолапова…

Колян немного прикрывал Потапова-Завьялова. Старый смершевец, понимая, что ситуация выходит из-под контроля, выхватил из-за спины пистолет.

Зоя не присела, а буквально рухнула на пол, управляемая женщиной, прошедшей подготовку в интернате, где воспитывали полевых агентов хроно-департамента.

Два выстрела ударили одновременно.

Слабая девичья рука Раисы не смогла прочно удержать тяжелый пистолет, и пуля только оцарапала плечо Коляна.

Выстрел Константинович тоже получился неудачным – падая, Миранда чуть сместила тело Раи в сторону, – над головой брюнетки появилась пулевая отметина в стене.

Лев Константинович, не дожидаясь пока Платон опомнится и вновь прикроется Зоей-Мирандой, прицелился…

Косолапов позже каялся: ему показалось, будто Константинович целился не в плечо, а в голову Раисы. Ужас, исказивший любимое лицо, заставил раненого байкера забыть, что в теле девушки находится мужчина-диверсант. Косой – машинально, абсолютно рефлекторно! – ударил генерала по руке, направив ствол гораздо ниже.

И следующая пуля расщепила половую доску буквально в сантиметре от ноги Раисы.

Раиса-Платон отпрыгнула; Зоя-Миранда откатилась к противоположной стене. Диверсанту приходилось выбирать: жизнь или выполнение задачи – убийство Зои Карповой. Одна секунда, и Лев Константинович Потапов уже не промахнулся бы.

Генерал, ловким пинком в бедро, отправил Косолапова в траву, прицелился…

Раиса-Платон успела выбежать из комнаты, до слуха Потапова-Завьялова донесся скрежет тяжелого дверного засова с противоположной стороны двери. Квартиру бабушки Капитолины подготовили к нешуточной осаде.

– УХОДИМ!!! – страшно прокричал Потапов. Протянул руки к поднимающейся с пола Зое-Миранде, схватил ее запястья и, обдирая тело девушки об обломки кирпичей, буквально выдернул на улицу. – Уходим!! Дом сейчас взорвется!!

До забора, где начиналась стойка нового дома микрорайона, – двести метров открытого пространства, покрытого высокой, путающейся в ногах травой. Завянь и генерал чуть ли не волоком тащили Зою-Миранду.

«Не успеваем, Боря! – взорвался общий мозг от вопля. – Запихивай девчонку под машину, закроемся от камней кузовом!!»

Они едва-едва успели. Когда на месте квартиры бабы Капы распустился огненный цветок, где в лепестки из пламени вкрапились огромные каменные обломки, Завянь уже лежал рядом с Зоей, укрытой железным брюхом джипа. Несколько внушительных осколков ударили по автомобилю, кирпичный град болезненно побарабанил по спине Завьялова, не слишком влезшего под джип…

После оглушительного взрыва, гудящее завывание пламени казалось почти мирным. Генерал-Завьялов перевернулся, сел, ошеломленно глядя на картину разрушения…

«Наврала, – неожиданно усмехнулся Лев Константинович. – Так я и знал – всех обвела».

– Да кто обвел-то?!! – вслух провопил оглушенный Завьялов.

«Миранда, разумеется, – невозмутимо хмыкнул контрразведчик. – Обещала: если сунемся – квартал взлетит на воздух. А тут, по сути дела… одна квартира вдребезги».

Лев Константинович, пошатываясь, поднялся. К пожару, на звук взрыва, уже зеваки поспешали, в основном это были строители в синих и оранжевых спецовках.

Из арки, на полном ходу, выехал мотоциклист в серебристом шлеме.

– Черт!! – забыв о перепачканном костюме, о большой кровоточащей царапине на шее, взревел Лев Константинович. – Смотри-ка, Борька, эта сука жить решил!!

Женщина на спортивном мотоцикле врезалась в поток зрителей-строителей, не делая даже малейшей попытки их объехать: неслась вперед, и пешеходы, словно перепуганные куры, порскали из-под колес. Грозили в спину кулаками.

Появление Раи-Платона на мотоцикле стало полной неожиданностью. Даже предупрежденные Галиной о том, что диверсант сюда забрался не идейный, а захотевший стать бессмертным, Завьялов и Потапов все же растерялись на мгновение. Взрыв квартиры бабушки Капитолины, по их мнению, не оставил диверсанту ни единого шанса! Произошел через какие-то секунды после того, как дверь закрылась!

Но Платон, что было видно, погибать не собирался. Вскочил на припрятанный где-то мотоцикл и понесся спасать доставшееся ему женское тело.

– Коля!! Снимай трос с бампера!! – прокричал Завьялов. – Зоя!! Сматывайся отсюда, держи телефон на связи!! Лев Константинович, затихни, альфа – я!!

Косой одним умелым жестом распутал узел, освобождая от груза машину преследования. И слова не сказал, когда Завянь, не дожидаясь хозяина автомобиля, рванул с места его джип.

Пожалуй, дежавю. В зеркале заднего вида испуганно мерцают глаза Кеши, у груди которого колышутся собачьи уши. Завянь опять преследует. Уже не похитителей Зои Павловны, уже не на своем «порше», но все же дежавю – накрыло.

Огромную машину заносило на виражах, несколько раз Завьялов практически растолкал неспешно-чинно следующие автомобили. Разок каким-то чудом не наехал на пешеходов, законопослушно шагающих по «зебре»… Зацепился бампером о столбик ограждения и оставил на нем ошметок никелированного железа…

Далеко впереди, в потоке машин, мелькал приметный серебристый шлем. Платон, по некой причине, отрывался от преследователей по проспекту, а не сворачивал на пешеходные дорожки скверов, не уходил во дворы, где можно юркнуть в узенький проход. Лавируя в густом потоке, он, по всей видимости, вырывался к МКАД.

Преграда из автомобильного скопища все больше отделяла джип от мотоцикла.

Когда впереди показалась неширокая, относительно свободная от припаркованных автомобилей обочина, Завянь изобразил таран.

Расшвыривая машины и пугая пешеходов, он помчался вдоль дороги чуть ли не по тротуару!

Платон оглянулся на грохот, заметил косолаповскую машину и резко бросил мотоцикл из правого ряда в поворот налево!

Визг шин и скрежет многих тормозов забили даже звук тарана. Платон подрезал мчавшуюся «скорую помощь», машина завертелась, пошла юзом… перевернулась. В нее тут же впечатались еще несколько автомобилей.

«Харе, Завянь, – мрачно приказал Лев Константинович. – Платон – ушел. Тут люди гибнут».

Борис нажал на тормоз. Посидел, усмиряя дыхание и стараясь совладать с бешеным биением пожилого сердца.

Покачиваясь на дрожащих ногах, вышел из автомобиля и пошел к месту аварии.

Из перевернутой машины «скорой помощи» выбирался ошарашенный мужик в медицинском халате, помогал выбраться девушке-сотруднице…

«Дьявол!! Какой бардак я натворил!»

«Ты, Боря, пытался п р е д о т в р а т и т ь бардак, – с обычной рассудительность ответил Константинович. – Пытался остановить урода, способного жить – вечно».

Завянь оглянулся. Посмотрел на искореженные автомобили, которые он только что таранил…

«Во сколько ж это мне влетит-то, а?! – подумал. – Квартиру продам – и то не хватит!.. Но главное, чтоб люди серьезно не пострадали…»

Вокруг машины с красными крестами на белых бортах уже суетились прохожие. На первый взгляд, никто всерьез не пострадал: шофер утирал разбитое, окровавленное лицо, тряс головой. Водители машин, воткнувшихся в «скорую», огорченно разглядывали вмятины, уже искали виноватых…

«Уходим, Боря. Решать проблемы будем уже из своих тел. И если хочешь выслушать мое мнение… то, рассуждая здраво: спасение дочери из лап похитителей станет папе Карпову не многим дороже выкупа. Поверь мне на слово, Бориска, что так оно и будет».

«Ты думаешь, Лев Константинович… Ты думаешь, взрыв дома и эту карусель получится свалить на похитителей?!»

«А у нас есть выбор? Ты знаешь, как еще найти Платона, не объявляя Раису Журбину в федеральный и даже в международный розыск, через Интерпол, как похитительницу Зои Карповой? – резонно поинтересовался генерал. – Прошу заметить, по самому гамбургскому счету, весь наш рассказ звучит истинной правдой: Зою Карпову похитил конкретный человек, который держал ее в заминированной квартире бабушки Капитолины. Ты девушку – спас? Спас. Так что звони, герой, агенту Гале и любимой Зое, пора заканчивать этот бардак».

* * *

Зоя-Миранда, Потапов-Завьялов и Капустины собрались в крошечной каморке на задворках Ленинградского вокзала.

Галина хмуро оглядела людей, рассевшихся по нескольким стульям, привычно пожамкала губами, разгоняя помаду.

– Придется подождать примерно полчаса, – предупредила. – Вначале мы отправим Капустиных назад, Миранду переправим. С вами сложнее, Борис Михайлович. Ваше тело занято одним Иннокентием Аскольдовичем, так что вы будете переходить в тело, находящееся в вегетативном состоянии, а оно не подключено к медицинской аппаратуре и…

– Это опасно?! – перебивая, воскликнула, видимо, Зоя.

Агентесса хроно-департамента нахмурилась.

– Нет. Будет немного неприятно и только. Ждите, я сообщу вам, когда начнется перемещение.

Галина вышла. Генеральское лицо сложилось в добродушную усмешку:

– Ну что, ребята, давайте прощаться?

Иннокентий смущенно улыбнулся:

– Давайте, Лев Константинович, Борис Михайлович. Зоенька, приятно было познакомиться.

Жена-собака согласно тявкнула, покрутила хвостиком и, перепрыгнув с мужниных рук на колени Зои, лизнула ее в щеку.

– Борис Михайлович, – обеспокоено проговорил стилист, – а вы уверены, что департамент выполнит обещание и не сотрет память Коле Косолапову?.. Жалко парня.

– Не сотрут, – уверенно ответил хроно-личность Завьялов. – Ни Колю, ни Льва Константиновича не тронут.

И тут же, заметив, как на лице Капустина мелькнуло недоверчивое выражение, вместо хроно-личности заговорил генерал:

– Пока Платон не пойман, нас не тронут.

– Почему?

– Платон может отомстить людям, помешавшим ему избавиться от департамента, единственно способного выследить пришельца. Урода, размечтавшегося о бессмертии. Если мы забудем все, что с нами случилось, Кеша, то забудем о существовании Платона и потеряем осторожность. Тогда он легко нас достанет.

Стилист поежился, взял с Зоиных коленей четвероногую жену, к себе прижал.

– Мне очень-очень жаль, что все так получилось…

– Ну ты-то ни в чем не виноват, Иннокентий, – ответил Константиныч. – Ты и Жюли большие молодцы, спасители современников, и вам это зачтется, я уверен. – Генерал посмотрел на часы, висевшие на стене затрапезной каморки, смущенно улыбнулся: – Иннокентий, ты мог бы оставить меня на несколько минут наедине с Мирандой? Я попрощаться с ней хочу.

– ????

– За дверью охранник стоит, нас двоих он на улицу, боюсь, не выпустит. А ты типа собачку выгулять пойдешь. Хорошо?

Иннокентий, бережно придерживая Жози-Жюли, с готовностью вскочил с табурета.

– Конечно, Лев Константинович, конечно. Я понимаю. – И вышел за дверь в крохотный коридорчик, где сразу же раздалось недовольное бурчание носителя-охранника в форме вокзального сикьюрити.

Лев Константинович обратился к диверсантке:

– Миранда, позволишь мне задать тебе один вопрос?

– Один? Валяй, Лев Константинович, – усмехнулась подпольщица.

– Как я теперь понимаю, ты с самого начала знала, что явка террористов находится в квартире бабы Капы. Ты с самого начала знала, где можно разыскать Платона. Ты знала, – бомбил Лев Константинович, – что ваши тела уничтожены и возвращение в будущее невозможно. Ты повела свою игру – с нами и с хроно-департаментом, – и дала нам возможность связаться. Сама ты только наблюдала, держала руку на пульсе, но исподволь руководила – всем. В чем суть твоей игры, Миранда? – Выдержав крохотную паузу, Потапов спросил: – В получении нового тела?.. Это смешно. Насколько я понимаю, ты молодая женщина, совсем не фанатичка…

– Это вопрос? Тот самый, единственный?

Лев Константинович задумался.

– Пожалуй, нет. Единственный вопрос, на который ты дашь мне хоть какой-то ответ, звучит так: во всем, что ты нам рассказывала, была хоть крупица правды?

– Крупица – да, была.

Миранда усмехалась. Лев Константинович просил ответа на один вопрос и получил его.

– Не принимается, – покачал головой Потапов. – Риторика.

– Спроси еще и, может, я отвечу. Ты меня заинтриговал.

Потапов удовлетворенно кивнул: рассчитывал он именно на это. Заинтриговать женщину, не имевшую права оставить за спиной определенные вопросы.

– Я успел неплохо изучить тебя, Миранда. Сказки о том, что ты явилась сюда ради уничтожения своей хроно-популяции, можешь рассказывать Капустным, но не мне. – Лев Константинович нахмурился, помолчал. – Зачем ты явилась сюда, Миранда? Ты двойной агент? Отличный агент, с великолепной легендой, работающий под прикрытием?

Такого вопроса диверсантка, по всей видимости, не ожидала. Задумчиво и молча разглядывая генерала, она не отвечала. И на лице ее носителя не дрогнул ни единый мускул.

«Лев Константинович, ты это серьезно?! – взорвался вопросом Завьялов. – Миранда – двойной агент?!»

«Превосходный, Боря, гениальный».

«Глупость какая-то… Почему она тогда попросту не прикончила Платона?!»

«Зачем? У нее была другая задача».

«Задача?.. Задача?! В нашем времени люди гибли!»

«Сумасшедшая бабушка Капитолина, единственная погибшая при взрыве дома под снос?.. Не смеши меня, Борис. Здесь разворачивалась изящная многоплановая комбинация хроно-департамента. Хочешь, я расскажу тебе, что сейчас творится в будущем? Сейчас, уверен, среди работников хроно-департамента пустили слух о возвращении чуть ли не новой мессии, собравшейся возглавить строптивую конфессию. Утечку информации обеспечат – будьте нате, не прикопаешься! Ну, а в дальнейшем, как я понимаю, наша прекрасная Миранда запросто развалит возглавленную церковь изнутри. Изящно, гениально, тонко. Департамент собрал свидетельства непримиримости Миранды и сделал из нее нового лидера оппозиции. Миранда, заметь, давний член подполья, ее там знают. Но вот где взять тело для этакой мессии, сходившей в прошлое и отдавшее ради идеи самое себя – свою пустую оболочку? Везде бумажки, цензы, очереди и комиссии… Бумажки, очень кстати, оставляют самый четкий след. Обосновывая выдачу нового тела для Миранды, в сопроводительной справке, наверняка, расписали все ее «подвиги». А позже обеспечили утечку и подтвердили ее возвращение незапятнанной в глазах оппозиции. Она теперь легенда, Боря! Подпольщица, сумевшая насыпать соли на хвост департамента, сумевшая добиться от них не только нового тела, но и освободившая себя от малейшего преследования по закону… Красотка».

«Чудовище, – не согласился Завьялов. – Нас, получается, использовали с самого начала?»

«Почти не сомневаюсь. Поскольку лишь так получалось создать для Миранды новую легенду прикрытия: из нее вылепили идейного борца с порядком, поставили на самую верхушку оппозиции. Смысл, Боря, с самого начала был в одном: изнутри подобраться к опасной для миропорядка ереси. Ты помнишь, как филигранно Миранда работала в расчете на реакцию Капустиных? Жюли и Иннокентий переживали, что им память подотрут, да? Наивность высшего порядка! Во всей этой операции было только одно слабое место: Миранда – дрянь, она отправилась в прошлое с отморозком Платоном, чтобы уничтожить целую хроно-популяцию. Но работая на реакцию Капустиных, она на их глазах прошла трансформацию – из отмороженной твари во вполне приличную дамочку. Чуть ли не спасительницу современников. Принесла им в зубах конфетку – доказательства разумности мадам Истории. Капустиных еще будут на всяческие тамошние ток-шоу приглашать! Расспрашивать, как это было: рождение новой звезды Миранды-спасительницы. Наша красотка обязательно привлечет их как свидетелей своего «прозрения»».

«Миранда – спасительница? Да Зое угрожала реальная опасность!»

«Борис, в подобной операции могла сработать только первоклассная приманка сразу из двух хроно-личностей и полноценный бардак в прошлом. Я бы и сам так поступил. А судя по тому, как ловко нашли и использовали меня – старого матерого волчару, – опасность Зое не угрожала. Если бы Платон только попробовал нанести серьезный урон тебе или Зое, Миранда разобралась бы с ним в одно мгновение. Его же до поры до времени держали поодаль, в теле Раи, так?»

«Лев Константинович, – взмолился Завьялов, – я совсем запутался! Когда ты во второй раз ехал разговаривать с Мирандой, ты уже знал, что все это блеф?!»

«Я не люблю, Борис, когда меня используют втемную и принимают за идиота-старикана. Но это лишь во-первых. Главное: я всерьез боялся, что носители-спецназовцы пристрелят нашу Раю. Она же пушечное мясо, наверняка ее проверили, и Раиса даже не какое-то «бревно». Я потому и сломал игру Миранды: сам полез к Платону. И тут, дружище, мой прокол, – вздохнул Лев Константинович, – Платон не должен был уйти, он сыграл свою роль, департамент рассчитывал на его уничтожение… Подпакостил я всем, Борис».

«У тебя не было выбора, ты пытался спасти Раису, – неловко подсластил пилюлю Завьялов и, убирая грусть-печаль, увел разговор в другую сторону: – А Галя-то какова! Это она тебя, получается, развела, а не ты ее!»

«Галя – пешка, – не соглашаясь, повторил прежнюю аттестацию генерал. – В подобных операциях, Бориска, чем меньше посвященных, тем лучше. Меня, Боря, с самого начала шибко удивило: почему это на серьезную встречу отправили незначительную, не шибко умную дамочку… Так не бывает. А вот обратное – дураков легко контролировать и просчитывать, – случается зачастую. Причем отмечу, свидетели из дураков получаются… ну сущая прелесть! Им, сразу видно, хитроумных замыслов не сочинить, им хочется поверить. Понимаешь, Борька? Из Гали вылепили еще одного свидетеля, так сказать, для внутреннего потребления. Саму Галину, я уверен, использовали втемную. Для чистоты и первозданности реакций, рассчитывая уже на свидетелей Капустиных. А меня появление на переговорах агента-Гали как раз и зацепило, пошел разматываться клубочек…»

За приватным разговором генерала и Бориса молча наблюдала диверсантка-перевертыш. С лица Зои-Миранды давно исчезло насмешливое выражение. Лев Константинович вновь продемонстрировал мастерское владение техникой допроса: теперь уже он усмехался – тонко и миролюбиво, без малейшего намека на превосходство.

– Итак, к о л л е г а… Я получу ответ на свой вопрос?

– Ох… И из-за этой бредятины ты попросил Капустиных выйти? – произнесла террористка с некоторой печалью. – Не ожидала, не ожидала…

– Я не хочу, чтобы из-за моего вопроса ребятам стерли память.

– О чем ты, генерал? Как жаль, что ты меня в итоге разочаровал. Пожалуй… твоя стезя и впрямь – мемуары сочинять. Фантазии сумасброда.

– Еще скажи, параноика.

– Твои слова, Лев Константинович, я не хочу грубить. – Диверсантка развела руками. – Мне жаль тебя. Прости. Надеюсь, разбалансировка психики сказалась только на возникновении бредовых фантазий.

* * *

Завянь открыл глаза. Перед ним, в белесой мути, маячило лицо.

– Боря, Боренька, ты меня помнишь?! – Теплые мягкие руки тормошили его щеки.

– Да, – сипло, прокашлявшись, сказал Завьялов. – Ты Зоя Карпова.

Зрение Бориса сфокусировалось, черты женского лица обрели максимальную четкость: как будто увеличенная линзой, по Зоиной щеке катилась горошина слезы.

– Господи, как же я испугалась!!

Неподалеку, за ее спиной, сидел на стуле генерал Потапов. Кряхтел тихонько. На полу, вылизывая попку, сидела собачонка в юбочке.

– Я вдруг подумала – ты умер! Было так страшно, Борис, мне показалось, ты даже дышать перестал!

Голова Завьялова кружилась, его слегка подташнивало. Но губы уже растягивались в улыбке.

– Ты за меня переживала?

– Конечно, Боря!! Мне показалось, что у них опять что-то пошло не так… или они нас обманули…

– Все в порядке, Зоя, все в порядке…

Завьялов попытался встать, но тело, оказавшееся на время без интеллекта, еще не вполне ему подчинялось. Борис упал бы, не подставь Зоя ему плечо.

Тут же подлетел и генерал, подпер Завянь под левый бок.

– Ты как, Бориска, в норме? – пробурчал обеспокоено.

– Нормально, Константиныч. Сам пойду.

– Куда?

Завьялов с привычной, н о р м а л ь н о й высоты поглядел на Зою. Шепнул:

– Зависит от тебя.

Зоя, совершенно не стесняясь генеральского присутствия, влюбленно и прямо поглядела на Бориса.

– Мне кажется, теперь ты командуешь.

– Может быть, махнем на Кипр? – усмехнулся Боря.

– Ни за что! – раздельно, со смехом ответила Зоя. – Теперь я ненавижу этот остров!

Завянь слегка опешил.

– К папе твоему, что ли, поедем?

Зоя лукаво прищурилась.

– Я бы не советовала. Зная папу, могу сказать: пусть перебесится. Ему уже сообщили, что меня видели на месте взрыва дома. Когда я оттуда уходила, наткнулась на девчонок, вытянувших указательные пальцы: «Смотрите, смотрите, та самая Зоя Карпова идет!» Так что папе мы только позвоним. Позволим выпустить пары. Тебя ему представим позже, сегодня папа, можешь мне поверить, немножко невменяемый.

– А ты уже хочешь меня ему представить? – все еще слегка не в себе, тупо спросил Завьялов.

– Конечно, – шепнула Зоя в самое ухо. – Кончено, глупенький.

– Но ты ж меня… как бы… совсем не знаешь.

Наследница миллиардера перевела взгляд на Потапова.

– Мужчины все такие бестолковые, Лев Константинович?

– Нет, Зоя. Только Боря. Он по молодости путается, забывает, что женщины влюбляются не глазами, а ушами и исключительно по сути.

Зоя дотянулась до завьяловской макушки, легонько потрепала его волосы.

– Боря, давай быстро объясню и никогда больше не буду повторяться: я узнала тебя, как никого другого. И обмен телами мне не помешал. Так что опирайся. – Зоя попрочнее подсунула свое плечо под мышку Завьялова. – На денек заляжем на даче у моей подруги. Не возражаешь?