Что ни говорите, а все-таки странно видеть приведенные ниже рассказы, рожденные на германской почве и в разнообразной форме облетевшие все уголки своего отечества, наконец собранными и напечатанными за границей. Быть может, Германия и на этот раз оказалась несправедливой к собственным заслугам? Быть может, англичане лучше понимают, что такое юмор, как он ценен и как много чести делает тому, кто им владеет? Короче говоря, мы, невзирая на возможные подвохи со стороны наших настороженных писателей, оказались вынужденными ввезти собственную продукцию из-за рубежа.

Этот небольшой томик, впрочем, имел успех в обеих странах. Английский оригинал вышел в пяти изданиях; пришлось также и в Германии выпустить эту книжку вторично, причем были использованы и добавления, сделанные в последнем английском издании. Мы не считали столь уж важным педантично придерживаться буквальной точности или отвергать приходящие на ум вставки лишь на том основании, что их не было в оригинале. Одним словом, мы сочли возможным рассматривать эту книжечку при ее втором немецком издании, так же как и при первом, не как доверенное нам имущество, а скорее как свою собственность, которой можно с полным правом распоряжаться по своему усмотрению.

Такая книжечка, как эта, правда не systema[13], не tractatus[14], не commentarius[15], не synopsis[16] и не compendium[17], и к ней не имеет касательства ни один из видов наших почтенных академий и научных обществ. Однако, несмотря на это, она во многих отношениях может оказаться благотворной и полезной.

О возможности весьма полезного применения этих рассказов говорит и английский издатель, считая, что таково было и намерение их первого создателя.

Один английский рецензент этой книжки надеется даже, что она способна заставить одуматься известных парламентских крикунов.

Но даже в том случае, если она просто вызовет безобидный смех, автор предисловия вовсе не считает себя обязанным выступать in pontificalibus,[18] — в мантии, воротнике и напудренном парике, — чтобы почтительнейше рекомендовать ее благосклонному читателю.

Какой бы незначительной и легкомысленной ни выглядела эта книжка, она может оказаться ценнее множества толстых и почтенных томов, не способных вызвать ни смеха, ни слез и содержащих лишь то, что вы уже сотни раз могли прочесть в таких же точно толстых и почтенных томах.

Здесь окажутся весьма уместными строки из предисловия старого честного Ролленхагена к его «Войне мышей и лягушек»[19], которые, несколько модернизированные, прозвучат так: