В Подземной стране с её вечно одинаковым сумеречным светом разделять сутки на день и ночь приходилось искусственно. Не только в королевских покоях, но даже в самой бедной хижине днём светили фосфорические шарики, а на ночь они завешивались чёрной материей.

Город Семи владык просыпался по звуку большого колокола, который висел в башенке, венчавшей кровлю дворца. Колокол отбивал семь ударов, это означало семь часов утра. Занавески с шариков сдёргивались, хозяйки готовили завтрак, дети собирались в школу, взрослые принимались за свои обычные дела.

Звон колокола будил горожан и жителей ближних поселений. Но он не доносился в дальние деревни и посёлки рудокопов и фабричных рабочих. Их будили надсмотрщики, прилетавшие на драконах. Снижаясь над землёй, они пронзительно гудели в трубы. Эти резкие звуки заставляли жителей поспешно выбегать из лачуг и начинать трудовой день: они знали, что промедление грозит наказанием.

Законы Подземной страны были суровы: за нерадивую работу наказывали плетью и даже заключали в тюрьму, правда, на срок не более трёх дней, но зато в это время совсем не давали арестантам пить и есть. И эта кара пугала крестьян и рабочих больше, чем плети.

На следующий день после своего появления в городе Руф Билан проспал до тринадцати часов (в Подземной стране счёт часов в сутках вёлся от нуля до двадцати четырёх). Его новые товарищи отнеслись к Билану снисходительно. Зная, что Руфу пришлось много перетерпеть за минувшие трое суток, они не стали его будить.

Когда Билан проснулся, лакейская была пуста. Чувствуя голод, Руф пошёл разыскивать кухню, где накануне ужинал с лакеями, но заплутался в незнакомых коридорах и очутился на площади. Там, спеша по своим делам, проходили горожане, и Билана удивило, что они были в жёлтых колпаках, тогда как накануне все носили оранжевые.

Руф Билан взглянул на башенку, венчавшую Радужный дворец. Оказалось, что на флагштоке развевался жёлтый флаг вместо оранжевого, висевшего там вчера.

«Что это такое? Государственный переворот? — подумал Билан. — Барбедо Двенадцатый свергнут, и его эмблемы заменены эмблемами нового короля? Быть может, между приверженцами старого и нового монарха шёл бой, а я, сломленный усталостью, всё это проспал?..»

Но горожане ходили по площади совершенно спокойно, нигде не замечалось волнения, как бывает после больших политических событий. Руф Билан не знал, что и думать, как вдруг к своему удовольствию заметил среди прохожих знакомое лицо дворцового лакея. Он бросился к нему.

— Скажи, друг, что произошло сегодня ночью, и почему оранжевый цвет везде заменился жёлтым?

Лакей посмотрел на него свысока.

— А ты в каком ранге находишься? — ответил он вопросом на вопрос.

— Я? Я состою в ранге помощника четвёртого лакея.

— Как же ты позволил себе лезть с вопросами к третьему лакею его величества?! Почему ты не приветствовал меня, как положено?! И как ты смеешь обращаться к высшему на ты, нарушая один из основных законов страны?!..

— Извините, — только и мог вымолвить смущённый Билан, а лакей спесиво прошёл мимо, задрав нос, но тут же подбоченился левой рукой, а кулаком правой помахал перед лицом министра Кориенте, направлявшегося во дворец.

Билан остолбенел от изумления.

«Поистине это самая непонятная страна в мире! — подумал он. — Вчера они приветствовали высших, дрыгая пятками, а сегодня машут перед ними кулаком!..»

На площади показался другой лакей, и Билан, помахав перед ним на всякий случай кулаком, обратился к нему.

— Прошу прощения, почтенный, в каком ранге вы изволите состоять?

— У меня ранг помощника четвёртого лакея, а зовут меня Фенелла.

— О, так ты равен мне по званию, друг Фенелла, и я могу свободно разговаривать с тобой, — обрадовался Билан.

— Я знаю, по какой причине ты попал сюда, Руф Билан, и потому не могу называть тебя другом, — холодно возразил Фенелла. — Но из чувства человечности я буду с тобой разговаривать и отвечу на вопросы, которых у тебя, наверно, накопилось немало.

— Да, у меня их множество, — подтвердил Билан. — Прежде всего, я просил бы объяснить, что означает смена оранжевого цвета жёлтым. Я хочу знать, почему у вас сегодня совсем не тот способ приветствовать высших, что был вчера. Я хочу знать…

— Довольно, довольно! — перебил его Фенелла. — Твои вопросы далеко не простые, и они связаны между собой. Чтобы ответить на них, я должен хотя бы коротко рассказать тебе историю нашего государства. Но я иду обедать. Может быть, ты пройдёшь со мной на кухню, и там мы поговорим за тарелками супа?

— Я страшно голоден и с радостью составлю тебе компанию.

И оба новых знакомца вошли во дворец.