Прежде чем выступить в новый грабительский поход, следовало обезопасить свой тыл. Ведь если бóльшая часть войска и драконов будут выведены, заговорщики воспользуются этим, чтобы устроить государственный переворот.

Заговор надо раскрыть во что бы то ни стало и уничтожить его вдохновителей. По подземелью шныряли шпионы, принюхивались, прислушивались, водили на допрос за одно неосторожное слово. Судьи выпытывали у арестованных, участвуют ли они в заговоре, и кто этим заговором руководит. Но ищейки не могли нащупать ни одной нити.

Особенно строгий надзор был установлен за Страшилой. Но бывший правитель Изумрудного города вёл себя безукоризненно. Где бы ни встречал он невольников, он обращался к ним с горячими увещаниями вести себя добропорядочно и во всём слушаться королей, потому что короли — благодетели народа, его кормильцы.

Вся жизнь Страшилы, все его поступки были на виду у наблюдателей, от них ускользали только два часа в сутки, которые он проводил в литейной: такой курс лечения был ему прописан врачами по настоянию Фараманта. Но именно в эти два часа Страшила, Фарамант и Рок Болл, он же Урфин Джюс, составившие подпольный штаб восстания разрабатывали планы своих действий. Заговорщики не таились от работников мастерской. Литейщики, голодавшие на мизерном пайке, изнывавшие от непосильной работы, сами мечтали о другой, лучшей жизни и понимали, что примкнув к мятежу невольников, они смогут низвергнуть своих тиранов. Этими своими мыслями они делились с искателями драгоценных камней, с рудокопами, металлистами, стекловарами и даже с крестьянами, существование которых тоже было безнадёжно мрачным.

Недовольство всё больше захватывало рабочих и крестьян Пещеры, а после резкого сокращения продовольственных выдач оно стало всеобщим. Страшиле было ясно, что они поддержат восстание, и он рекомендовал главарям тайных ячеек потихоньку готовить оружие.

Страшила повсюду проповедовал послушание, но у короля Ментахо, самого проницательного из всех, всё же оставались сомнения в его искренности, и он решил проверить, что делает бывший правитель в свои «лечебные часы». На помощь литейщиков, известных свободомыслием, рассчитывать было нельзя. Приходилось подослать человека со стороны и притом такого, глаза которого могли бы выносить блеск топок. Но кто из невольников примет на себя такую постыдную роль? Только Руф Билан. И выбор Ментахо остановился на Билане.

Предатель с радостью взялся следить за Страшилой: он предвидел возможность снова возвыситься в случае, если ему удастся раскрыть заговор.

Но когда Руф Билан прошёл в литейную вслед за Страшилой, ему была оказана неожиданная встреча. Старшина мастерской, пожилой литейщик с лицом, опалённым огнём, отвёл его в сторону и тихо сказал:

— Мы знаем, кто ты такой и зачем сюда пришёл. Но если тебе дорога жизнь, ты сейчас же покинешь мастерскую и приведёшь королям такие причины, которые не позволяют тебе здесь бывать. Иначе… — И он указал глазами на топку, где яростно бушевало пламя.

Руф Билан выбежал из мастерской ни жив ни мёртв.

Власть семи королей висела на волоске, но они этого не сознавали, кроме, пожалуй, одного Ментахо, и, беспечно расточая последние продовольственные запасы, пировали в Радужном дворце, принимали парады своих войск, увольняли и назначали министров. И по-прежнему Хранители времени, готовясь к очередному переходу престола от одного короля к другому, мошенничали с песочными часами…