— Кто ты такой и как попал в Государственный заповедник? — сурово спросил Ортега.
— Я несчастный беглец из верхнего мира, — дрожа, ответил Билан. — Меня преследовали, мне угрожала смерть, и я скрылся в это подземелье…
— Нам известно, что верхние жители добродушны и миролюбивы. Ты, должно быть, совершил тяжкое преступление, если тебя ждала такая кара, — проницательно заметил зверолов.
— Увы, это так! — сознался Билан и упал на колени. — Я помог врагам проникнуть в мой родной город, который они безуспешно осаждали.
— А, ты — предатель! — воскликнул Ортега, и все охотники с презрением посмотрели на Руфа Билана. — Ты убежал от своих соотечественников, но, мне кажется, было бы справедливо казнить тебя здесь.
— О, пощадите, пощадите!.. — Изменник с рыданьем припал к ногам Ортеги. — Ведь моя измена не помогла завоевателям: они разбиты, и Изумрудный город освобождён…
— Что заставило тебя стать предателем? — полюбопытствовал Ортега.
— Жажда власти. Ведь я сделался первым вельможей при дворе его величества короля Урфина.
— Так ты был первым вельможей? Будь же последним рабом моего короля Барбедо Двенадцатого, если страх смерти у тебя так велик, что рабство тебя не пугает!..
— О, благодарю, благодарю, великодушный Ортега! — воскликнул просиявший Билан. — Всё, что угодно, любые тяжёлые работы, только не смерть! Но если вы не хотите, чтобы я умер здесь, на месте, дайте мне воды! Я погибаю от жажды.
Ортега отстегнул от пояса плоскую фляжку и подал Билану. Не поднимаясь с пола, Руф припал к ней губами и оторвался только тогда, когда осушил фляжку до дна.
— Теперь бы ещё кусочек съестного, и я прямо возродился бы! — со вздохом удовлетворения молвил Билан, вставая.
— Да, ты рождён с душой раба, — язвительно заметил Ортега. — У тебя совершенно отсутствует чувство собственного достоинства, и рабский колпак — самый подходящий для тебя головной убор.
Охотники собрались в путь. Несколько самых рослых и сильных потащили Шестилапого за шею, а когда тот упёрся, другие кольнули его сзади острыми концами своих палок-копий. Зверь сразу смирился, пошёл за людьми и жалобно заскулил.
— Ну, ну, иди, не прикидывайся добрячком! — прикрикнул на него один из звероловов.
Вся компания вошла в просторный коридор, начинавшийся в дальнем углу пещеры. Спасённый от гибели, утоливший жажду Руф Билан сиял от радости. Он шёл рядом с Ортегой и в неровных местах угодливо поддерживал предводителя под руку, хотя суровый сильный зверолов в этом не нуждался.
Ход, по которому вели пленённого Шестилапого, по временам раздваивался. Руф Билан заметил, что охотники всякий раз направлялись по указаниям стрелок, нарисованных красной краской на стенах коридоров.
«Если бы я знал это раньше, я, может быть, выбрался бы из лабиринта, — с сожалением подумал Билан. — А, впрочем, к чему? Наверху меня не ждало ничего хорошего, а здесь я ещё постараюсь вывернуться…»
И в голове предателя, привычной к уловкам и хитростям, уже замелькали планы, как бы подладиться к королю Барбедо Двенадцатому.
Дорога всё время круто понижалась. Часто спускались по лестницам, каменные ступени которых были когда-то высечены человеческой рукой. Путь был долгим, медленным, потому что Шестилапый еле переступал связанными лапами, а его победители, как видно, не решались предоставить могучему зверю больше свободы.
Но вот пол коридора стал горизонтальным, стены его раздвинулись, сияние шариков начало меркнуть, и впереди показался слабый свет, похожий на свет угасающего дня.
Перед взором Руфа Билана открылась удивительная Страна подземных рудокопов. Она простиралась так далеко, как хватал глаз, и на её ровной поверхности кое-где поднимались невысокие холмы, поросшие лесом.
Казалось, на холмах и лугах Подземной страны царствует осень. Листва на деревьях и кустах была багряная, розовая, оранжевая, а луговые травы желтели, точно просясь под косу косаря. Позднее люди узнали, что такая окраска вообще была свойственна растительности Подземной страны, никогда не видевшей солнечного света. Колоссальную пещеру освещали клубившиеся под её невидимым снизу сводом золотистые облака. Они давали не очень много света, и в Подземной стране был сумрак, как на земле вскоре после солнечного заката.
На все эти наблюдения у Руфа Билана оказалось достаточно времени, потому что Ортега с двумя подчинёнными повёл его к городу, смутно видневшемуся вдали. А остальные звероловы направились с Шестилапым к длинным низким строениям, по-видимому служившим стойлами для подобного рода «домашнего скота».
— Как называется город, куда вы меня ведёте, почтенный Ортега? — спросил Билан.
Вместо ответа он получил такой тычок, что отлетел на несколько шагов и еле удержался на ногах.
— Ни о чём не спрашивай, если тебе дорога жизнь! — грозно сказал Ортега. — В нашей стране низшие не имеют права задавать вопросы высшим!
В Руфе Билане заиграла былая спесь. Он хотел гордо возразить, что в верхнем мире занимал весьма высокое положение, но вовремя вспомнил, что теперь он раб, и смолчал.
«Как видно, здесь надо надеяться только на свои глаза и уши», — подумал Билан и начал внимательно осматриваться.
Он увидел очень много интересного. Дорога, вымощенная каменными плитами, пролегала между полей, кое-где огибая холмы. Её ограничивали расставленные по обочинам столбики, окрашенные в нежно-зелёные, голубые, серебристые тона. И как приятно было останавливаться на них глазу после блёклых сумрачных красок подземелья…
На одном из полей, примыкавших к дороге, шла пахота. В огромный плуг был впряжён Шестилапый. Слегка косолапя толстыми круглыми лапами, он без усилий тащил плуг, из-под лемеха которого отваливались широкие пласты земли. За плугом шёл крестьянин в длинной холщовой куртке, в засученных панталонах, босой. На голове у него был поношенный оранжевый колпак с кисточкой наверху. Второй крестьянин, одетый, как и первый, вёл Шестилапого за уздечку, заставляя его поворачивать, когда плуг доходил до границы участка.
Это зрелище позабавило Руфа Билана.
«Вот, значит, зачем они ловят Шестилапых, — сказал он себе. — Такая скотинка может работать…»
Руф хотел спросить у своих провожатых, много ли таких укрощённых зверей у них в стране, но вспомнил недавний урок и прикусил язык. Вскоре им попался второй Шестилапый, а там и третий. Должно быть, их немало использовалось на полевых работах.
Но тут Руф Билан увидел зрелище, которое заставило его оцепенеть от ужаса и присесть к земле. Откуда-то сверху, шумя длинными перепончатыми крыльями, слетел огромный дракон свирепого вида, со скользким белым брюхом, с жёлтыми глазами по чайному блюдечку величиной. На спине чудовища сидел человек в таком же кожаном костюме, какие были на охотниках, в оранжевом берете. Ортега и его спутники носили такие же оранжевые береты.
У человека, прилетевшего на ящере, за спиной был длинный лук и колчан со стрелами, в руке он держал копьё. Длинное бледное лицо его с крючковатым носом выглядело сурово.
Руф Билан понял, что это надсмотрщик за работами, потому что при его внезапном появлении два пахаря, отдыхавшие посреди поля, виновато вскочили, один начал погонять Шестилапого, а второй ухватился за ручки плуга. Надсмотрщик строго поговорил с крестьянами, очевидно, браня их за леность, потом взобрался на дракона и улетел. А в это время высоко среди облаков пронёсся второй такой же ящер с человеком на спине.
Подумав о том, что ему придётся работать под надзором таких же надсмотрщиков, Руф Билан помрачнел и поник головой.
Ортега вёл пленника уже около часа. По расчётам Руфа Билана, давно должна была наступить ночь, а сумерки всё не кончались. Так же вверху светились золотистые облака, так же смутно виднелась даль, и темнел на холме город, к которому приближались пешеходы.
И тогда Билан понял, что здесь всегда одно и то же время суток — бесконечные сумерки. Но много недель прошло до той поры, пока глаза его приспособились к этому слабому освещению, и он привык так же различать предметы, как коренные обитатели подземелья.
Поля кончились, местность стала каменистой и возвышенной. Слева от дороги высилось сооружение, которое оказалось громадным валом с насаженными на него зубчатыми колёсами, большими шкивами и цепями, перекинутыми через них.
Руф Билан, несмотря на плохое настроение, невольно рассмеялся, увидев, что всю эту сложную систему приводили в движение два Шестилапых, ходивших друг за другом вокруг вертикального столба, к которому были прикреплены четыре прочные крестовины.
Из глубины шахты, над которой возвышался подъёмник, одна за другой поднимались тяжёлые бадьи с рудой и с грохотом опрокидывались над большой телегой на четырёх колёсах. Руфа Билана обуял неистовый хохот, когда он увидел, что и в телегу был запряжён Шестилапый, который смирно ожидал конца погрузки, мотая для развлечения большой круглой башкой.
Если бы Элли и Чарли Блек не сидели в это время на пиру у Страшилы Мудрого, а находились здесь, в Подземной стране, они наверняка узнали бы зверя. Это был тот самый, который напал на них в пещере, когда они шли освобождать Дровосека и Страшилу, и это ему Элли опалила косматые бока, приложив к ним горящие факелы. Шерсть ещё и теперь не совсем отросла, и на ней виднелись коричневые подпалины.
«Вот так рудокопы, — с невольным одобрением подумал Руф Билан. — Всё умеют повернуть себе на пользу…»
Вдали от дороги виднелись большие здания. Из их высоких труб вился дымок. Пленник догадался, что это фабрики и заводы, где выплавляется металл из добытой на шахтах руды и превращается в различные изделия.