– Ну, как я? – спросила Эвелина, выйдя к Мартину в гостиную и покрутившись перед ним.

– Нормально, – ответил он, особо ее не рассматривая.

– Нет, ты посмотри на меня как мужчина! – потребовала она.

Эвелина выглядела шикарно. В ее наряд на этот вечер входили черная юбка-карандаш, очень выгодно подчеркивающая бёдра и тонкую талию, и короткий черный топик, обнажающий идеальную область декольте и плоский животик. Топик соединялся с юбкой тонкими бретельками с блестящими стразами. Черные туфли на шпильках, шикарная прическа, яркая помада.

Мартин рассеянно взглянул на нее.

– Настоящая леди-вамп.

– О’кей… Ты кому-то все звонишь и становишься всё мрачнее и мрачнее. Что? Не взяла трубочку? Ну и дура! Если бы у меня был такой красавчик, я бы двадцать четыре часа в сутки была на связи!

– Постарайся побыстрее попасть в апартаменты этого синьора Мортерелли, и закончим с этим.

Мартин выглядел очень элегантно в черном, великолепном сидящем на идеальной фигуре костюме и в белоснежной рубашке. По стилю, выдержанному в классическом черном цвете, они с Эвелиной составляли подходящую пару.

– Ну, что же… Пойдем, мой защитник, – томно посмотрела на него Эва. – Ревновать меня к итальяшке не будешь?

– Буду держать себя в руках, – пообещал Мартин.

Он не очень любил такие мероприятия и уже жалел, что согласился в этом участвовать. Кроме того, его не покидала смутная тревога. Он не смог дозвониться до Яны.

Сколько у него на веку было этих фуршетов, званых ужинов и серьезных мероприятий – он и сосчитать не мог. Владельца ночного клуба, который считался одним из самых интересных, действительно, было трудно удивить.

Мартин устало осмотрелся вокруг. Он мог только оценить профессионализм устроителей мероприятия. На юге это всегда происходило с особым, иногда чрезмерным шиком. Это он тоже прекрасно знал, так как был владельцем усадьбы на Черном море в городе Приморске. Она досталась его семье по наследству.

Территория отеля была очень большой, ухоженной и красиво оформленной садовниками по ландшафтно-дизайнерскому проекту. Пришло очень много гостей. Кто-то приводил с собой сверх приглашения одного-двух человек. Это не возбранялось. Небольшой оркестр в парке играл веселые мелодии. Женщины в вечерних платьях плыли словно придворные дамы и сверкали украшениями, среди которых, конечно, преобладали бриллианты и, как часто на юге, жемчуга разных светлых оттенков – от элитного персикового до белоснежного белого. Ну, оно и понятно – белый жемчуг выгодно подчеркивал южный загар.

Журчали фонтаны, которые, судя по всему, были здесь изначально, а не спешно установлены к торжественному мероприятию. Мужчины, словно стайки пингвинов, все как один, были в черных костюмах. На руках сияли дорогущие часы, на галстуках зажимы с бриллиантами. У каждого – бриллиантовые запонки. Паркинг отеля был битком набит дорогостоящими автомобилями. А одни гости даже приехали в карете, запряженной четверкой лошадей!

Для мужчин главным украшением были, конечно, окружавшие их женщины. А уж тут вариантов было сколько угодно – жены, дочери, любовницы, секретарши (ведь предполагалось подписывать контракты), которым не возбранялось быть любовницами по совместительству, и даже профессиональные эскортницы с холодными и пустыми глазами.

Столы, ломящиеся от угощений, стояли довольно тесно, и приглашённые могли общаться между собой. Многие уже этим и занимались, так как давно друг друга знали. Один из столов стоял ровно по центру и предназначался хозяину вечера.

Особое место уделялось вину, которое было выставлено в бутылках в особых нишах и тут же по требованию разливалось по бокалам, чтобы любой участник мероприятия мог попробовать любое из представленных вин, которые разносились и разливались официантами, в основном молодыми парнями в униформе темно-бордового цвета с белоснежными манжетами и воротничками.

Очень впечатляли массивные хрустальные лебеди, стоящие на каждом столе на льду, наполненные красной и черной икрой, и блюда с разнообразными сортами рыбы слабого посола и фирменного копчения.

Мартин взял бокал с минеральной водой, чтобы хоть что-то у него было в руке. Он не очень любил вино, а если и пил, то предпочитал французское. Его внимание привлекла пара молодых людей, скромно одетых, но очень увлеченно беседующих друг с другом. Оба худые, темноволосые, даже чем-то похожие друг на друга. Девушка сидела в инвалидной коляске.

– Дамы и господа! – включился ведущий вечера в смокинге. – Хозяин вечера Люк Мортерелли со своей очаровательной спутницей Яной Цветковой!..

И музыканты заиграли веселую увертюру. Под общие аплодисменты на красной дорожке появились высокий, жгучий итальянец, просто светящийся от счастья, с трепетом влюбленного юноши под руку ведущий свою спутницу, и, собственно, сама спутница, больше напоминающая какое-то сказочное, эфемерное и безумно красивое создание. Как говаривала ее добрая подруга Ася, на этот вечер надо было бы приглашать не только музыкантов и официантов, но и специально обученных людей, которые подбирали бы выпавшие челюсти и закрывали открывшиеся рты.

Если сказать, что Яна на этом мероприятии отличалась от всех женщин, значило не сказать ничего. На ней было платье из какой-то мерцающей материи, которая то ли закрывала ее тело, то ли, будучи полупрозрачной, довольно смело открывала его. Собрана материя была от ее голых плеч с хрупкими ключицами до середины стройных бедер. Кое-где проступавшее кружево добавляло в это очень красивое и необычное платье дополнительную краску, а собранный на ее талии огромный бант из вуали вообще уносил воображение к немыслимым высотам. Сама фигура получилась как очень дорогая конфета ручной работы с эксклюзивной начинкой и в дорогой упаковке. Стройные ноги в изящных туфлях, которые Лора успела расшить пайетками, несли эту потрясающую женщину по ковровой дорожке под руку с элегантным кавалером к центральном столу.

Говорят, что у женщин очень хорошо развито боковое зрение. Так уж дала им природа, наверное, чтобы следить за несколькими детьми одновременно. Сейчас Яна всей чуткой силой своего бокового зрения видела совершенно оторопевшее лицо Мартина, рядом с которым маячила эта дрянь с оголенным пупком. Яна повернула голову и в упор посмотрела в его темно-карие глаза с густыми, загнутыми ресницами, не дрогнув ни одной мимической мышцей лица. С гордо поднятой головой, под руку с Люком, Яна прошла мимо них.

Хозяин мероприятия начал свою приветственную речь.

– Твою мать… – прошептала Мартину в ухо Эвелина. – Это кто такая?! Потрясающе выглядит. Это же женщина, которую я видела с итальяшкой. Она садилась к нему в машину, но тогда совсем по-другому выглядела. Что произошло? Она словно змея, скинула линялую кожу. Что делать? Как мне увлечь мужчину, который просто не отрываясь смотрит на другую? Почему Станислав Сергеевич не предупредил? Он утверждал, что у него просто партнёрши на один раз. Не похожа она на случайную подругу…

Мартин сдерживал себя огромным усилием воли. В какой-то момент у него, у выдержанного закаленного человека, прошедшего не одну горячую точку, даже изображение поплыло перед глазами.

– Ничего, Эвелина, у тебя не получится. Сливай воду, туши свет!.. Ты не соблазнишь этого мужчину. Нам надо менять план, – сказал он.

– Лучше бы ты меня стукнул! Что, я настолько хуже? Я моложе ее! И сегодня наш вечер! Попробую!..

«Узнала, что я уезжаю, и воспользовалась, чтобы провести некоторое время с любовником? Но кто он? Как он возник в ее жизни? Почему я ничего не почувствовал? Я так верил ей и так люблю ее, что, наверное, полностью ослеплен! Я так ревновал ее к Карлу Штольбергу, а тут снова иностранец… Но Яна еще не знает, во что вляпалась, раз он под подозрением», – думал Мартин, совершенно не воспринимая речь Люка.

Праздник катился, как по накатанной дорожке. Музыка играла, гости ели, пили и веселились.

Люк восторженными глазами смотрел на Цветкову.

– Какой потрясающий сюрприз ты мне сделала! Я глазам не поверил! Спасибо, что согласилась поддержать меня и быть рядом! Я сейчас очень счастливый! – сказал он.

– Главное, чтобы ты не забывал, что тебе надо завести нужные знакомства и связи. Ты ради этого организовал это мероприятие, – напомнила ему Яна.

– Да я же не знал, что встречу тебя. Ты достойна самого лучшего бала в Версале! Что мне это вино, если такая женщина рядом! – радовался Люк.

– Здравствуйте, – прервала их беседу подошедшая Эвелина с весьма бледным и мрачным Мартином.

– Добрый день, – ответил Люк, конечно, сразу же узнав эту пару. Благодаря присутствию Яны он пребывал сейчас в очень хорошем настроении. – Рад, что вы тоже решили прийти на мой праздник вина.

– Это мой жених Мартин, – представила своего спутника Эвелина.

Глаза Яны расширились от удивления. Она в упор уставилась на Мартина.

– Яна! – протянула она руку Эвелине и затем Мартину. – Будем знакомы.

– Очень приятно, – ответила Эвелина, одаривая Люка обворожительной улыбкой.

А вот Яну просто словно ударило током от прикосновения большой и горячей ладони Мартина.

– К сожалению, с Яночкой мы не пара, она прибыла в наш курортный город со своим женихом, – честно ответил Люк.

– Вот как? А можно ли с ним познакомиться? – спросил Мартин, не сводя глаз с Яны.

– Он приболел, – ответила она, хлопая ресницами.

– А что так? Несварение? – спросил Мартин, словно никого рядом, кроме Яны, и не было.

– Друзья, не будем о неприятном! – остановил его Люк.

– Действительно, давайте веселиться! – кивнула Эвелина, до сих пор рассматривающая во все глаза наряд Цветковой. – Вот Яна – молодец! Уважаю! Пока жених в больнице, можно и другого найти. Хотя бы на время.

– Вы по себе других не судите! И с чего вы взяли, что он в больнице? – ответила ей Яна.

– Давайте пить вино! Им мы точно не отравимся, – предложил Люк.

– Почему вы вообще заговорили об отравлении? Ах, да! Жених Яны же с несварением, – снова завелся Мартин.

– А у вас это юмор такой плоский? – уточнила Яна. – Где же это вы, Эвелина, нашли такое сокровище? И скоро ли свадьба?

– Мартин у меня мужчина видный и богатый. О свадьбе пока не думали. У нас свободные отношения. Это важно для совместной жизни, – засмеялась Эвелина. – Мы, например, могли бы провести вечер вчетвером…

– Экая вы затейница!.. – иронично восхитилась Яна, глядя, как дергается на нервной почве глаз Мартина. – Жениху с вами скучать не приходится. Главное, чтобы большие алименты потом не пришлось платить на малолетних детей. Это немного умерит сексуальный пыл.

– Вопрос с детьми можно всегда решить, особенно если у них мама, которая вечно в поиске новых партнеров, – ответил Мартин. – Они могут проживать и с отцом.

– Да что вы говорите? И наблюдать сцены группового секса, которые организует новая партнёрша папы? – парировала Яна.

У нее было жуткое желание вцепиться в наглое красивое лицо Мартина и расцарапать его к чертовой матери.

– Ребята, вы чего взъелись друг на друга? Мартин, я тебя таким впервые вижу! Обычно его вывести из себя вообще невозможно, – повернулась к Люку Эвелина. – Он не женат. А про твоих детей, Яна, я и не спросила, – вдруг рассмеялась Эвелина, ухватывая уже не первый бокал красного вина с подноса проходящего мимо официанта. – Они, наверное, еще маленькие, не так ли? Шучу! Люк, дорогой ты наш хозяин вечера! Мартин – известный инвестор. Если бы вы вместе перетёрли что-то по бизнесу, то это было бы выгодно вам обоим! – повисла на плече у Мартина Эвелина.

– Да? – поднял брови Люк. – Мы же здесь для этого и собрались. Давайте по бокальчику и поговорим!

– Я не пью вино, – покачал головой Мартин.

– Ой, я бы не стала вести деловые переговоры с человеком, занимающимся виноделием, но который не пьет вино, – процедила небрежно Яна, беря Люка под руку.

Мартин напрягся.

Люк посмотрел Яне в глаза.

– Ты настоящая королева вечера, Яна Цветкова. Ты – удивительная женщина! Что ты делаешь со мной? Я помню, ты любишь шампанское брют, и приготовил для тебя сюрприз. В твой номер принесли ящик самого дорогого и самого лучшего шампанского, которое я только смог найти за столь недолгое время. Я могу рассчитывать на завершение этого чудного вечера в твоем номере, чтобы выпить с тобой шампанского?

Люк пододвинулся к ней так близко, что она почувствовала его дыхание на своем лице и чуть отодвинулась. Она поняла, что ситуация патовая и что немедленно надо что-то предпринять. Но Яна не успела.

Мартин мощным рывком схватил Люка за грудки и поднял с места, словно тот был надувной лёгкой игрушкой. Хотя итальянец был высок и весил за сто килограммов.

– Слышишь, ты! Только пальцем посмей ее тронуть! Если ты переступишь порог ее номера – я тебя уничтожу! Понял, гадёныш? – Он с силой тряхнул Люка.

Яна повисла у него на руках жалким брелоком для ключей.

– Мартин, прошу тебя! Пожалуйста! Умоляю! Отпусти его! Пока никто не видит. Между нами ничего нет!

– Они что, знакомы?.. – пискнула Эвелина, стремительно бледнея.

– Слышишь, ты! Отпусти меня немедленно! – Люк рванулся из железных объятий Мартина. – Я сейчас вызову полицию!

– Мартин, отпусти его! Ради наших дочерей! Прошу тебя! – Яна уже чуть не плакала.

– Дочерей? – округлила глаза Эвелина. – Каких таких дочерей?

Мартин резко отпустил Люка. Тот замахнулся.

– Нет, Люк, пожалуйста! Не надо! Я всё объясню! – впорхнула Яна между ними. – Мартин, нам нужно поговорить! А пока, правда, успокойтесь! Прекратите! Люк, это мой знакомый! Я его знаю…

– Да неужели? Ты меня знаешь? – тяжело дышал за ее спиной Мартин. – Ты меня еще не знаешь!

– Яна, я не оставлю тебя с ним! Он опасен! – не соглашался Люк.

– Пожалуйста! Поверь! Всё хорошо! Мне нужно с ним поговорить. – Яна схватила Мартина за руку и потащила его в сторону. Ее потряхивало от нервного напряжения. Она оттащила Мартина как можно дальше от гостей, к какой-то двухэтажной хозяйственной постройке, в затейливо подстриженные кусты. – Ты как смеешь набрасываться на человека? С ума сошел?

– Это ты сошла с ума, раз думаешь, что я спокойно буду стоять и слушать, как мужик нагло набивается к тебе на ночь в номер.

Глаза Мартина стали темными, как врата ада. Яна таким его еще не видела.

– Ты мне это заявляешь, а сам проживаешь в номере с цыпочкой с низкой социальной ответственностью? Наглец! Тебе всё можно, да? Я видела, как она голая целовалась с тобой! – Звонкой пощечиной Яна подтвердила значимость своих претензий.

– Вот это что за шум был на балконе… У меня с ней ничего не было и быть не могло, – ответил Мартин, даже не поморщившись. – Ты увидела, что хотела увидеть, я ее не целовал. И слишком рано свалилась вниз!..

– Извини, не удержалась! Силы в руках закончились, – ответила Яна и влепила ему вторую пощечину.

– А сейчас не скажешь, что ты обессилена. Рука-то тяжелая…

– А меня на многое хватит! Я увидела, какая работа у тебя! Действительно, не опасная! Я могу вот внести немного экстрима. А так-то с наглой голой куколкой кувыркаться в Сочи – одно удовольствие! – рычала Яна.

– Яна, у меня таких голых куколок, как ты выразилась, было много! Ты же знаешь, что мне всё это больше не интересно. Я бы никогда…

– Никогда не говори никогда.

– Я реально здесь на работе, а вот ты…

– А что я?

– Я объяснил тебе, что должен уехать по делу. А ты всё скрыла, ничего мне не сказала.

– А зачем? Раз тебя всё равно не будет? Он, видите ли, объяснил, что уедет! Секретное задание! Чего же ты утаил, что твое задание будет заключаться в том, чтобы проводить время с подлой девкой? Что? В твоем призвании, извини, в признании нет и доли правды! – уже стучала кулаками в его грудь Яна.

Мартин попытался ее обнять и успокоить.

– Ну, перестань! Я тебе не враг! Я действительно здесь по работе! Услышь меня! Я тебе не изменял!

– Ты целовал ее!

– Это был вынужденный поцелуй! А что я должен был сделать, по-твоему? Откусить ей язык?

– Еще и с языком! – наконец обессилев от ярости, упала ему на грудь Яна.

– А ты? Ты здесь как? Почему этот Люк смотрит на тебя как кот на сметану? Откуда ты знаешь его? Почему он трогает тебя? Обнимает за талию? Хочет попасть к тебе в номер? Ты дала ему повод? Что ты рвешь мне душу? Я же превратился в монстра! Что ты вообще делаешь со мной! Ты уже переспала с ним?..

– Совсем, что ли?.. – отстранилась от него Яна. – Он же при тебе напрашивался ко мне на бокал шампанского. Не так ли? Стал бы он вести себя как теленок, если бы уже обладал мной?

– Верно… Но…

– Никаких «но». Мы познакомились случайно. Люк повел себя как истинный джентльмен и помог мне, просто поверь мне, – шмыгнула носом Яна.

– И поселил тебя в президентский номер? Просто так? – усмехнулся он.

– Возможно, я ему понравилась и Люк на что-то рассчитывал, – еще раз шмыгнула носом Цветкова, совсем обессилев в его руках.

– А зачем ты приехала к нему? – Мартин наконец отпустил ее.

– К кому? – не поняла Яна. – Ах, ты об этом! Да ты с ума сошел? Я не к нему ехала! Говорю же, случайно познакомились. Я же ехала сюда с женихом, якобы с женихом…

– Ах, да! Как же я мог забыть? Просто другой мужчина предлагал тебе в койку. – Мартин снова схватил Яну.

– Я приехала сюда с Виталием Николаевичем, чтобы предстать перед его мамой. Как его невеста, понимаешь? Ну, понарошку! Она собралась умирать и не может сделать это спокойно, не пристроив великовозрастного сына в надежные женские руки. Это у нее пунктик такой. Ты Виталия знаешь. Мы дружим очень много лет. Мы познакомились до твоего появления в моей жизни. Я не смогла ему отказать. А что тут такого? Успокоить пожилую женщину…

– Почему именно ты должна была выступить в этой роли? – не понял Мартин. – Почему мне не сказала?

– Зачем тебя нервировать? Ты собрался на задание. Виталий много раз рассказывал своей матери обо мне, она знает меня как его подругу. Дама она у него серьезная, с хорошей памятью. Виталий просил, просто умолял сыграть роль его невесты. Ну, сам подумай, к кому, кроме меня, он мог обратиться с подобной просьбой?

– Да, ты мастерица на подобные штуки! Но ты считаешь, что успокоила меня? Я знаю прекрасно, что Виталий – твой давний друг. Но не отрицай, что все эти годы он безответно в тебя влюблен.

– Ключевое слово «безответно».

– Ты один раз уже собиралась за него замуж! – Он дёрнул ее за руку.

– Ты делаешь мне больно.

– Извини.

– Да ты просто какой-то итальянский ревнивец! Да включи мозги уже! – Яна надулась и отвернулась от него.

Мартин снова повернул ее к себе.

– Да, я ревную! А ты что бы делала на моем месте?

– Не переводи стрелки, дорогой. Это у тебя в номере голая тётка, а я живу одна!

– Так я же всё тебе объяснил!..

– Считай, что я приняла твои объяснения. Ты доволен?

Мартин начал снова:

– И всё-таки ты…

Но Яна оборвала его:

– Прекрати. Давай на этом месте остановимся.

Мартин вздохнул уже спокойнее.

– Прости. Наверное, я всё-таки был неправ.

Яна промолчала.

Мартин посмотрел ей в глаза.

– Я больше не буду. Честное слово. Ревность – это нехорошее чувство.

– Согласна, – кивнула Яна.

– Ты – самое дорогое, что у меня есть в жизни, Янка. Я очень тебя люблю, – сказал Мартин и поцеловал ее. – Я никогда никому тебя не отдам! Слышишь? Я так долго тебя искал и жить без тебя не собираюсь.

– А я собираюсь поспать до утра! – раздался раздраженный голос откуда-то сверху, и на влюбленную парочку вылилось ведро холодной воды. – Пошли вон отсюда. Развели тут мексиканские страсти!

Яна ахнула, а потом засмеялась:

– Ничего себе! – воскликнула она.

– Спасибо, что не помоями окатили!.. – тряхнул мокрой головой Мартин.

– Сейчас договоришься у меня! Принесу и помои, – грубо ответили сверху, и раздался звук закрываемого окна.

– Ты вся мокрая, – шепотом сказал Мартин, снимая с себя пиджак и набрасывая его на худые плечики Яны.

– У тебя пиджак тоже мокрый! – засмеялась она.

– Тише! Ты мокрая, и в кружевах, конечно, очень красивая, но теперь почти обнажена… Такая картина не для чужих глаз, – обнял Яну Мартин. – С кем наши девочки?

– У нас с тобой очень хорошие матери, – ответила Яна.

– Да, с этим нам повезло. А меня ты пригласишь в свой номер на чашечку горячего шампанского? – спросил Мартин.

– С какой стати? У тебя в номере есть женщина. Пусть она тебе шампанское и кипятит.

– С этим покончено, – улыбнулся Мартин.

– А не боишься, что я тебе в бокал яду подсыплю?

– Ты можешь… Я уже съехал от Эвелины от греха… Словно чувствовал, что нужно сваливать от нее, – поцеловал он Яну в макушку.

– И где ты теперь обитаешь? – заулыбалась Яна.

– Все люксы, не поверишь, заняты. Поэтому был вынужден поселиться в экономе. Десять квадратных метров, – ответил Мартин.

– Бедненький!.. Как же ты там помещаешься? Не тесно?

– А какой у меня был выбор? Можно к тебе перебраться? – пошел в наступление Мартин.

– Предложение заманчивое, но боюсь, что Люк выгонит меня из президентского номера, если я подселю к себе какого-то дядьку.

– Яна, я не хочу даже имени его слышать.

– Ага! Ревнуешь? Мы же договорились!

– Не то слово!.. Прости, сорвался! Сам не ожидал, что на такое способен.

– Теперь ты понял, что я еще могу нравиться мужчинам? Только попробуй меня бросить!..

– Дурочка ты моя. Я в жизни тебя не брошу. Ты моя единственная любовь.

Яна шутливо стукнула кулачком ему в живот.

– Черт! Чуть руку не сломала! Ладно, я тебе поверила!

– Так, любимая, это – пресс. Что ему может сделать твоя тоненькая ручка? Ты мне уже все щеки отбила! Превратила меня из взбледнувшего от ревности и злобы Пьеро в румяного Арлекина.

– Всё шутишь, – вздохнула Цветкова.

– Если серьезно, Яна… – Мартин стал целовать ее щеки, лоб, нос. – Знаю таких мужчин, которые в свои пятьдесят спят с двадцатилетними девушками, купив их молодость за деньги. Назовем вещи своими именами. Я считаю, что и у этих мужиков, и у этих девушек просто какие-то проблемы. С потенцией, с моралью, с самооценкой, психологические, материальные… Считаю, что у меня подобных проблем нет. А сорок лет мне уже было, и кризис среднего возраста пройден. Спасибо, что в этот период на моем пути встретилась ты! С тобой, дорогая, не соскучишься, до возрастного кризиса ли тут? Только и смотри, что ты опять выкинешь…

– Опять шуточки? – сдвинула брови Яна.

– Что ты! Я совершенно серьезен! – заверил ее Мартин.

Сверху снова распахнулось окно.

– Послушайте, уважаемые влюбленные! Вы еще долго собираетесь отношения выяснять? Людям спать нужно! Еще водички принести? Может, кипяточку? Я быстренько!

– Нет-нет, не надо! Извините! – Мартин поднял голову.

В окне маячила неясная фигура.

– Воды достаточно, – сказал Мартин.

– Шел бы ты со своей девушкой в номера, кавалер. Взрослые люди! Что вы тут обжимаетесь по углам? В кустах! Ну, не собаки же! Нашли место отношения выяснять. Валите отсюда, да побыстрее!

– Извините еще раз. Мы уходим! – заверил Мартин, увлекая Яну за собой. – Пойдем.

Они шли по дорожке, скрытой густыми кустами, и держались за руки. Дорожка освещалась лунным светом, вокруг трещали неумолчные цикады, одуряюще пахли неизвестные им цветы, кружа голову.

– Не надо злить судьбу. Я выяснил главное, ты не изменила мне, – не мог успокоиться Мартин. – Пойдем быстрее, ты же мокрая, можешь простудиться.

– Какой же все-таки идиот! Почему ты меня так обижаешь своим недоверием? Это же самое главное в отношениях! И ничего я не простужусь. Я закалённая.

– И это ты мне говоришь? А как же доверие с твоей стороны?

– Я эмоциональная женщина! С богатой фантазией, между прочим. А здесь всё ясно и без фантазий: вот мой любимый, а вот и голая баба! Я, между прочим, с Люком не целовалась!..

– Опять двадцать пять! Яна!.. Еще бы ты целовалась с ним! Для меня важно правило: «Моя женщина – это только моя женщина».

– У твоей Эвелины другие взгляды, – отметила Цветкова.

– Поэтому моя женщина – это ты. Вернемся к гостям? Только сначала нужно переодеться.

Через полчаса они снова были среди гостей.

То ли они не заметили, что прошло много времени, пока они выясняли отношения, то ли на вечеринке события развивались слишком стремительно, но Люка было не узнать, он был не просто пьян, а пьян в зюзю. Или «в дрова», или «в хлам». Пиджака на нем уже не было, рубашка торчала из брюк и была до половины расстёгнута. Он взгромоздился на стол и держал во рту галстук, к концу которого была привязана металлическая пробка от бутылки. Он пытался попасть этой пробкой в горлышки батареи из открытых бутылок, которые располагались перед ним на столе. При каждой удаче гости громко кричали и аплодировали. Казалось, что все эти недавно благовоспитанные дамы и господа превратились в пьяную толпу животных. Им уже было наплевать на этикет, на классическую музыку, на это важное мероприятие. Они громко разговаривали, почти орали, пытаясь перекричать друг друга, каждый говорил о своем, и никто никого не слышал и не слушал. Около бассейна визжали девицы.

Абсолютно пьяная растрёпанная Эвелина висела на Люке, который слез со стола и теперь пытался удержать равновесие, стоя на непослушных ногах. Им было очень весело, они хохотали во весь голос.

– Ничего себе! – присвистнула Яна.

– Вот это конкур! А ты хотела меня променять на этого парня? Да я по сравнению с ним белый котенок! – засмеялся Мартин.

– Что им подмешали в вино? Что мы пропустили? – ахнула Цветкова.

Люк, пьяно махнув рукой, объявил апофеоз вечера.

– Купание королевы моей души в моем лучшем молодом вине! Внесите чан!

Двое крепких мужчин поймали его тело, так как он стал заваливаться на бок.

Торжественно выкатили на тележке огромный, сверкающий золотом чан, наполненный красным вином, и приставили к нему лестницу с площадкой наверху, похожую на трап самолета.

Люк где-то подхватил еще бокал, осушил его одним глотком и обернулся по сторонам, явно кого-то пытаясь найти. И тут он заметил Яну.

– Опа!.. Звезда моя! Куда же ты делась, Яночка? Промелькнула в моей жизни феей, богиней и исчезла! А что это за мрачный тип с тобой? Яночка, ты с такой скоростью меняешь кавалеров, что даже я растерялся! Я же думаю только о тебе! Ты мой кумир! Окунись хотя бы в мое вино, если не в мои объятия! – Он раскинул руки и, шатаясь, пошел к Яне навстречу.

Она сжалась в комочек.

– Извини, Люк… Я уже приняла холодный душ… С меня хватит водных процедур.

Мартин несколько выдвинулся вперед, заслоняя собой Яну.

– Ой, боюсь-боюсь-боюсь! – остановился Люк. – Стоило впервые в жизни встретить женщину мечты, абсолютно не похожую ни на одну другую, как ее увели просто из-под носа! Господи, ребята! Скучная публика… – Он пьяно оглянулся вокруг себя. – Сожрали все и выпили. А одна дура сказала, что вино у меня кисловато. Давайте все искупаемся, а? Раздевайтесь! – предложил Люк.

– Ты уже набрался до краёв, не пил бы больше… – предупредил Мартин.

– Дельный совет! Не пить на празднике вина!..

– Люк, я твоя богиня праздника! Я тебя не подведу! – раздался молодой звонкий голос откуда-то сверху.

Все подняли глаза и остолбенели. В соблазнительной позе на раздвижной лестнице стояла совершенно голая Эвелина. Лунный свет театрально подчеркивал ее соблазнительные формы. Мужчины оглушительно заулюлюкали и засвистели.

– Ты пялишься на нее? – спросила Яна, даже не глядя на Мартина.

– Я в ужасе! – ответил Мартин. – Просто цирк уродов какой-то!

Эвелина раскинула руки и прыгнула в чан с красным вином, обдав всех вокруг брызгами. Мужчины кинулись к чану, словно это был священный мощевик, прильнув к которому можно было поднять потенцию или добиться успеха в бизнесе. Они пытались пить текущие по стенам чана струйки вина. Словно вино с голой красивой женщиной в чане имело молодильную силу. Они трогали этот чан с такой страстью, словно трогали саму Эвелину. А та ненормально хохотала, будто в экстазе.

– Ну, что же… Я иду к тебе! – спотыкаясь и шатаясь, побежал к чану и Люк.

Внезапно смех Эвелины смолк, и она издала душераздирающий крик, такой, что волосы на голове зашевелились.

– Помогите! Боже мой! Спасите! А-а-а!.. – вопила она, захлебываясь своим криком.

Мартин отреагировал мгновенно. Он в несколько шагов преодолел расстояние до чана, оттолкнув перепуганного Люка, взлетел по лестнице и вытащил насмерть перепуганную Эвелину на газон. По ее голому телу, словно кровь, стекало красное вино.

Мартин положил ее на траву. Эвелина вцепилась в него и не отпускала.

– Не бросай меня, Мартин! Не уходи! Помогите, люди добрые! Там труп!..

Мартин с силой разжал ее руки и полез в чан. Гости столпились вокруг в недоумении. Мартин пошарил по дну чана руками и выпрямился, держа что-то похожее на мокрый длинный мешок. Это был труп женщины. Два подбежавших официанта помогли Мартину и вытащили мертвую женщину из чана с вином.

– Вызывайте «скорую» и полицию! – попросил Мартин.

Но его никто не слушал. Гости окружили несчастную, строя предположения, кто это может быть.

Яна побежала в свой номер и позвонила своему знакомому, патологоанатому Арнольду Елизаровичу. Тот, на счастье, оказался поблизости и через пятнадцать минут был уже на месте происшествия.

– Женщина… Лет сорока… Причина смерти – утопление… Сказать точнее можно только после вскрытия, – сказал он.

Люк подошел поближе к мертвому телу. Он словно протрезвел.

– Это Изольда, – выдавил из себя Люк, наклонившись и всматриваясь в страшную находку.

– Ты ее знаешь? Твоя знакомая? – спросил Мартин.

– Изольда Игоревна – моя помощница, директор отеля… Господи! Как же так? Ничего не понимаю… Как это могло случиться?.. – Люк закрыл ладонями лицо.

Мартин накрыл Эвелину какой-то скатертью со стола и попытался ее успокоить. Девушка тряслась от ужаса. У нее даже зубы стучали. Она вцепилась в Мартина мёртвой хваткой и беспрестанно твердила:

– Спаси меня! Спаси!.. Это так ужасно! В чане с вином мне показалось, что кто-то склизкий и холодный хватает меня за ноги. А вода, то есть вино мутное, ничего не вижу! И вдруг это всплывает – жуткое, волосы облепили лицо. Труп! Мертвец! Он касался меня! Я чувствовала его кожей!.. Никогда этого не забуду! Я теперь не усну! Я решила, что это не вино, а кровь. Красная кровь!.. Мне плохо! Сейчас потеряю сознание!..

Яна впервые в жизни поняла, что она не такой уж и хороший человек, каким сама себя считала. Вместо сочувствия Эвелине и желания помочь она чувствовала огромное раздражение и досаду. Она вот-вот готова была взорваться. Замотанная в скатерть Эвелина висела на ее мужчине, прижималась к нему, обнимала…

Спас Мартина патологоанатом Арнольд Елизарович. Он перехватил трясущуюся Эвелину и начал что-то тихо говорить ей на ухо монотонным голосом, гладя по голове и укачивая, как ребенка.

Мартин наконец смог подойти к Яне. Некогда светлая рубашка была красного цвета, волосы растрепались, он нервно покусывал губу.

Яна встретила его в штыки:

– Спас свою бедняжку? Утешил? Можно и на меня теперь обратить внимание? Спасибо! А может, и мне стало плохо? Да! Мне плохо, плохо! – выкрикнула она. – Зачем ты кинулся ее спасать? На фиг она тебе нужна? Или всё-таки нужна?..

– Янка, ну что ты кричишь! Ты хотела бы дать бедной девушке утонуть? Так в чане было бы два трупа. Ее от ужаса просто парализовало.

– Беги к ней и утешай! Там вон еще один утешитель образовался. Я как-нибудь уж сама, – надулась она.

– Ну, прекрати! Что ты такое говоришь? Ты как маленькая, честное слово.

– А я, по-твоему, старенькая уже, да? Эвелина может капризничать как маленькая, да? – спросила Яна уже с капризной ноткой в голосе.

– Господи! Что у вас, женщин, в голове? Где у тебя логика? Это же взрыв мозга! – воскликнул Мартин.

– Вот! Я уже не девочка, статус повысился до женщины. Еще немного и старушкой назовешь! – не унималась Яна.

Мартин растерянно замолчал и только развел руками.

– Здравствуйте. Хотела сказать добрый вечер, но… – подъехала к ним девушка на инвалидной коляске. – Я, честно говоря, просто в ужасе.

Яна вздрогнула и повернулась к ней.

– Лорочка, извини! Совсем про тебя забыла! – воскликнула она.

– Да тут немудрено… – поёжилась художница.

– Прости меня, я так виновата перед тобой! Я пригласила тебя на праздник, а тут такое! Просто чудовищное происшествие!

– Яна, ты ни в чем не виновата, не извиняйся. Ты-то тут при чем? – скосила глаза в сторону Мартина Лора.

– Мартин, – представился он, подошел и поцеловал ей руку.

– Лора… местная художница.

– Понятно. Художнику тоже нужно вдохновение, эмоции… – уже не знал, что сказать Мартин.

– Такое вдохновение от происходящего здесь сподвигнет разве что на написание картины а-ля Василий Перов «Утопленница», – отозвалась Цветкова.

Как ни странно, но первыми прибыли медики. Многие гости нуждались именно в медицинской помощи. С некоторыми случился форменный припадок – они не понимали, что за вино пили. Уж не из того ли чана, в котором лежало мертвое тело? Многим стало плохо. Причем помощь была нужна больше психологическая. И только Изольде Игоревне помочь, увы, было нельзя.

Где-то через полчаса подтянулась и полиция. Яна с Лорой остались в стороне, в более тихой обстановке.

– А я на празднике подумала, что попала в сказку, – вдруг призналась девушка.

Яна повернулась к ней, ожидая пояснения.

– Я бываю нечасто на таких мероприятиях, – засмущалась девушка. – Я бывала на вечеринках, но не так часто, конечно, вращалась и в артистической среде… Скажи, а кто этот врач, который первый появился на месте происшествия?

– Арнольд Елизарович?

– Да. Какое интересное имя.

– А чем он тебя заинтересовал? Он патологоанатом.

– Вот как? Интересно! А чем заинтересовал – сама не знаю. Мы с ним просто перекинулись несколькими фразами, но я как-то сразу почувствовала к нему доверие.

– Даже так?

– Да. Знаешь, я ведь давно поставила на себе крест. Мне не встать на ноги.

– Это ты зря. Пока человек жив, жива и надежда.

– Официальная медицина шанса мне не дает. Врачи утверждают, что ходить я не буду – невозможно. Но я была у целителей, те, наоборот, утверждают, что шанс есть, что имеются новые методики, что нельзя опускать руки, надо пробовать… Нетрадиционные методы и так далее. Не знаю, кому и верить…

– А я бы верила, – строго глядя Лоре в глаза, ответила Яна.

– Знаешь, я сказала Арнольду Елизаровичу, когда он подошел ко мне и поинтересовался, почему я в кресле, свой диагноз. И спросила, смогу ли я ходить. И Арнольд Елизарович мне абсолютно честно заявил, что ходить я не буду никогда, а вот ребенка родить смогу, – ответила Лора, улыбаясь, со слезами на глазах. – И знаешь, Яна, я впервые в жизни расслабилась. Будто выскочила из колеса, в котором долго бежала, как белка, не понятно для чего. Я ему поверила. Больше не буду тратить свое время на бесполезные поиски врачей, процедуры. Начну жить полноценной жизнью, исходя из моего конкретного положения. Да, и деньги тратить тоже.

– Не знаю даже, что и сказать. Твое решение… Но жить и радоваться надо обязательно, – поддержала ее Яна. – Многие вещи, которые ты создаешь своими руками, элитарны, камерны, идентичны. Это всё, что нужно хорошему театру. А моя мама работает в театре. И на какие-нибудь новые постановки я постараюсь, чтобы именно тебя взяли художником по костюмам. А это продолжение сказки. Моя мама актриса в Театре юного зрителя. Сказки они часто ставят.

Лицо Лоры озарилось светлой улыбкой.

– Яна! Боже мой! Спасибо тебе большое! Я была бы счастлива! Это вообще моя мечта. Сделать что-то масштабное, и чтобы людям понравилось…

– Думаю, у тебя получится. Ты – настоящий самородок. Просто сейчас о тебе почти никто не знает. А у меня есть кое-какие связи…

– Ты подарила мне надежду, – счастливо вздохнула Лора.

– А ты мне чудесное платье. Но мне пришлось переодеться, потому что какой-то сумасшедший, которому наш разговор с Мартином мешал спать, окатил нас из ведра холодной водой.

– Ничего себе!

– Но платье не пострадало. Только намокло, но я повесила его на плечиках у себя в номере просушить.

– А Мартин, он тебе кто? Знакомый? Красивый мужчина…

– О, да, красивый! У нас даже две дочери подрастают, – ответила Яна.

– Да ты что! Как здорово! Какое счастье! Две дочери!.. – Лора обеспокоенно поискала глазами в толпе кого-то. – Арнольд Елизарович обещал отвезти меня домой, – пояснила Лора, улыбаясь.

– Слушай, вы явно понравились друг другу. Рада за вас. Очень хочу, чтобы у вас что-нибудь да получилось… – сказала Яна и добавила: – Пойду Мартина поищу.

Но искать его не пришлось. Мартин сам подошел к Яне. С ним был высокий сутуловатый мужчина с портфелем.

– Следователь Соколов Юрий Иванович, – представился незнакомец. – Вы Яна Карловна Цветкова?

– Я…

– Это вы проживаете в президентском номере отеля?

– Да… Не успела еще пожить. Только заселилась. А что?

– В вашем номере найден мужчина. Почти неживой, – ответил следователь.

– Не поняла!.. – растерянно отозвалась Яна, которая думала, как и все присутствующие, что конец света уже состоялся. А тут такое! – Что у меня в номере? То есть кто? – переспросила она.

– Абсолютно пьяный мужчина. В махровом халате из вашего номера. Позвонил в отделение полиции очевидец, который видел, как незнакомец в одних трусах забирался в ваш номер со стороны балкона. Очевидец подумал, что это не вор, раз он в таком виде, что это забавы богатых, что любовник спасает свою жизнь. Хотя, наверное, я, как следователь, задался бы вопросом. Обычно любовники в трусах вылезают из окон, а тут наоборот, уже в трусах лезет в окно. Ну да ладно! Свидетель – обычный человек и не обязан иметь дедуктивное мышление. Проныра в трусах открыл очень дорогое шампанское, в вашем номере он обнаружил целый ящик от владельца отеля, и принялся наслаждаться напитком. Как он выразился, в ожидании своей невесты. Документов при нем не оказалось. Он сказал, что они случайно попали в вещи, в чемодан, который забрала его невеста, то есть вы. Что вы вместе ехали в Сочи для знакомства с его матерью. И самое смешное: он представился Виталием Николаевичем Лебедевым и сказал, что он – следователь по особо важным делам из Москвы, полковник полиции, – улыбнулся Юрий Иванович, глядя на собеседников, словно призывая и их присоединиться к веселью.

Но лица Яны и Мартина были какими угодно, только не веселыми. Яна бросила нервный взгляд на Мартина и ответила:

– Так вы имеете в виду, что обнаружен в моем номере полуживой мужчина, в смысле напившийся до мертвецкого состояния? А то уж я подумала…

– А вы правильно подумали: мужчина живой и в состоянии полного свинства. Вот смотрю на вас… Вы очень красивая женщина и даже на винном празднике остались абсолютно трезвой…

– Спасибо за комплимент. Я не пила. Не люблю красное вино, но вот шампанского бы выпила. Знаете, столько потрясений за такой короткий отрезок времени…

– Вы так говорите, словно приглашаете меня в гости, – вдруг выдал Юрий Иванович.

– Да что же это такое? Что все так про меня думают? Кого я приглашаю? Вы что, с ума сошли? Мартин, ну, ты же свидетель! – обратилась она к Мартину.

Тот усмехнулся.

– Вы, господин следователь, уже третий, кто подумал, что приглашен, а вот пострел Виталий Николаевич всех опередил! И я так понимаю, что ящик шампанского сильно пострадал под его натиском?

– Половина снарядов уничтожена точно, – кивнул следователь. – Не знаю, судьба ли вам насладиться второй половиной.

– А при чем тут судьба? Я-то тут с какого бока? – возмутилась Яна. – Я эту женщину… Мёртвую… Как ее? Изольду Игоревну совсем не знала! Я бы скорее замочила голую стерву, которая висела на моем мужчине.

– Яна, аккуратнее!.. В разговоре с представителем правоохранительных органов не стоит всуе говорить, что кого-то могла бы замочить… – прошептал ей на ухо Мартин.

– Совершенно верное замечание. Будем считать, что я ничего не слышал. Так вы думаете, что я вас подозреваю в убийстве Изольды Игоревны?

– А кого? – не поняла Яна.

– Действительно, – поддержал ее Мартин, – если что, она всё время была со мной! И еще кучу свидетелей найдем, что это так и было.

– Ваши свидетели все в драбадан, в неадекватном состоянии. Дело в том, что мне нужно всё-таки выяснить, что за мужчина хозяйничает в вашем номере, Яна Карловна. Он несёт какую-то несусветную чушь, а ведь у меня заявление, на которое я должен отреагировать.

– Можете, конечно, не верить, но на самом деле он полковник и следователь по особо важным делам. И его документы у меня в чемодане, я вам их предоставлю. Он лежал в больнице, я думала, что принесу ему их, да и одежду прикуплю, но вот не успела… Он, наверное, почему-то сбежал из больницы. Здесь, на юге, легче в трусах проскользнуть, чем в больничной пижаме. В ней далеко не уйдешь. Это я виновата, что, когда навещала его и забирала вещи, рассекретила свое местонахождение, – сказала Яна.

Лицо Юрия Ивановича Соколова удивленно вытянулось.

– Идемте вместе со мной, – проговорил он, обращаясь к Яне и Мартину. – Получается, мы наносим визит моему коллеге…