Какой-то стук вырвал Арден из сна. Она выглянула в окно. Было еще темно. Что это за стук? Более громкий, более настойчивый, чем стук далеких насосов. Она не сразу сообразила, что это стучат в дверь.
— Арден! Открой! Это я!
Голос Дэна. Она встала… медленно, с усилием разгибая затекшие мышцы. Едва поднявшись на ноги, она чуть не упала и была вынуждена остановиться, чтобы унять головокружение.
— Подожди! — крикнула Арден. Дотащившись до двери, она с трудом отодвинула софу. Наконец замок был открыт, и Дэн вошёл в домик.
Его лицо блестело от пота, глаза блуждали по сторонам.
— Что случилось? — спросила она. — Я думала, что охотники…
— Они ушли. Точнее, их увели.
— Увели? Куда? Кто?
— Не знаю. Четверо мужчин. Увезли их на лодке. Со времен Вьетнама не видел столько оружия.
— Что-о-о?
— Четверо мужчин. По-моему, они хотели пристрелить их прямо на месте, но потом они увидели руку Морто… Я хочу сказать, руку его брата.
— О чем ты говоришь?
Дэн сообразил, что его речь так же невнятна, как стук ставня во время грозы. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и прижал пальцы к вискам.
— Четверо мужчин ворвались в наш домик и увели их с собой. Куда — я не знаю, но их главарь сказал что-то о прогулке на лодке. Все они были вооружены. — Он начал было рассказывать ей о тайне Морто, но вовремя передумал. — Меня они отпустили. Сейчас половина шестого. Идем. Нужно рассказать кому-нибудь, что случилось!
— Подожди минутку, — сказала она. — Только одну минутку. — Арден зажмурилась, потом снова открыла глаза. Дэн заметил, что цвет ее родимого пятна изменился; теперь оно было синевато-пурпурным. — Охотники за наградой исчезли, верно?
— Верно.
— Тогда… Это значит, что ты свободен, разве не так? — Она провела рукой по волосам. Пальцы нащупали шишку в том месте, где она ударилась об автомобиль. — Они же хотели упрятать тебя в тюрьму. Так почему мы должны о них думать?
Вопрос был не в бровь, а в глаз. Дэн подумал — может, действительно, не стоит так волноваться? Забыть б существовании Морто и Эйсли? Он не знал, что ему делать. Скорее всего ничего. Но все-таки нужно хотя бы кому-то сказать об этом. У Барта в кафе есть радиотелефон. Значит, надо туда и идти.
Вслух Дэн сказал:
— Они всего лишь выполняли свою работу и старались, как могли. Я и так уже обвинен в двух убийствах и не хочу, чтобы их стало четыре. — Он повернулся к двери. — Я иду в кафе.
— Подожди, — сказала Арден. Он был прав, и ей стало стыдно. Пусть охотники за наградой хотели отнять у нее Дэна, но теперь все изменилось, и надо было подумать. — Дай мне еще минуту. — Она прошла в комнату, где спала, и убрала лошадок в розовый мешочек. Потом вернулась к Дэну, который так и стоял в дверях. Он видел, как она собирает лошадок, и вспомнил ее рассказы о ранчо.
В этот момент он постиг то, что составляло суть этой девушки. Она заключалась в том, чтобы нести ответственность, кого-то кормить, о ком-то заботиться, ухаживать за старыми лошадьми, присматривать за пьяными музыкантами, предлагать походную аптечку человеку, которого полиция разыскивает за убийство. Джои всегда говорил, что я упустила свое призвание, что мне надо было стать медсестрой.
И он понял, что эти лошадки напоминают ей о том времени, когда она заботилась о ком-то и была кому-то нужна. У него сжалось сердце, когда ему стало ясно, какой одинокой, должно быть, она чувствовала себя все эти годы и как отчаянно хотела найти свое место.
— Не смейся, — сказала Арден, завязывая мешочек.
— Я не смеюсь. Ты готова?
Она кивнула, и они вышли из домика. Во влажной духоте догорали последние ночные звезды, а на востоке небо уже светилось фиолетовым пламенем. Путь до кафе, по дощатым переходам, занял всего шесть или семь минут. За исключением шума генераторов и отдаленного грохота насосов, в Сан-Нести была абсолютная тишина. В бильярдной еще кто-то играл, но на мостках было пустынно. Окна кафе еще горели, и, войдя, Дэн увидел Барта, который отдраивал пол. Столы были сдвинуты к стенам стен. В глубине бара еще один человек мыл пивные кружки в горячей мыльной воде.
— Доброе утро, — сказал Барт, не прекращая своего занятия. — Если хотите позавтракать, идите в барак номер два. Там обслуживают с половины шестого. — Он выпрямился, опираясь на швабру, и пояснил своему компаньону:
— Они приехали с Сесилом. Клянусь, я ни разу не слышал такого…
— Четверо вооруженных мужчин ворвались в наш домик, — перебил его Дэн. — Минут двадцать назад.
Они увели с собой Морто и Эйсли.
Барт замер; его приятель выронил кружку, и он глухо булькнула в чан с мыльной водой.
— Их главарь называл себя Док. У него длинные волосы, собранные в хвост. Я в ваших делах не разбираюсь, но кому-то, наверное, следует об этом узнать.
Барт задумчиво пожевал свою неизменную сигару.
— Могу ли я задать вам один вопрос, мистер? Какого черта ты суешь нос в это дело? — Он поднял руку, предотвращая дальнейшие расспросы. — Хватит, забудьте об этом. Я не хочу ничего слышать.
— Я думал, вы позвоните по радиотелефону. В полицию, я имею в виду.
— Ага! — Барт переглянулся со своим напарником. — Он говорит, в полицию, Джесс! Да, он явно не здешний, верно?
— Должно быть, из Нью-Йорка, — буркнул Джесс и вернулся к грязной посуде.
— К нам время от времени заезжал пограничник из Периш. — Барт вновь склонился над шваброй. — Его лодку однажды нашли у Лейк Тамбор. Пустую, Его даже не стали искать.
— Да, он подался на юг, — сказал Джесс. Дэн резко повернулся к нему:
— Что?
— Подался на юг. Так говорят каджены, если кто помирает.
— Послушай… — Барт вынул сигару изо рта. — Как ты сказал, твое имя?
— Дэн.
— Понимаешь, Дэн, вот какое дело: ты смотришь на карту и видишь на ней болото, и оно выглядит так, словно это-часть Соединенных Штатов, верно? Ну, ты знаешь, ведь карты лгут. Этот мир — он существует сам по себе. У него свой язык, своя промышленность, своя… ну, я не буду называть это полицией, это не совсем точно. Скажем, так, свои законы. Да, законы. Первый такой: ты не впутываешь меня, я не впутываю тебя. Жить здесь не так-то просто…
— Давай, говори, — пробурчал Джесс.
— …и таким образом, ты должен сделать то, что тебе положено, то есть незаметно проскользнуть мимо. Не надо мутить воду и поднимать грязь со дна. Не надо лезть в чужую лодку или плевать в суп соседу. Ты просто должен жить и давать жить другим. Уловил, к чему я клоню, Дэн?
— Пожалуй. Ты хочешь сказать, что не собираешься звонить в полицию. — Это только одна половина. «Другая половина состоит в том, что полиция время от времени появляется здесь… на судне из Гранд-Айсл… так что эти двое, должно быть, уже мертвецы. И это особенно печально потому, что у Сесила был кое-какой талант. — Он вновь сунул сигару в рот, раскурил ее и вернулся к своей работе.
— Неужели здесь нет никого, кто мог бы помочь? У вас что, совсем нет полиции?
— У нас есть люди, которых мы называем «миротворческий контингент», — сказал Джесс. — Компания им доплачивает. Пятеро головорезов, которые заводят хулиганов за склад и отделывают их так, что те потом месяц не могут сидеть.
— Да, — кивнул Барт. — В основном они следят, чтобы не воровали. И скажу тебе, Дэн — они не станут связываться с теми парнями.
— Ты знаешь, кто это?
— Угу. — Барт перевел взгляд на Арден, стоящую позади Дэна. — Вы все еще хотите увидеть Малыша Трейна?
— Да.
— Через пять минут я буду готов. — Барт смел окурки и другой мусор в совок. — Ты тоже решил с нами поехать? — Этот вопрос был адресован Дэну. Дэн почувствовал на себе взгляд Арден.
— Да, — сказал он. — Я тоже поеду.
— А не хотите сначала позавтракать?
— Мы хотим поскорее отправиться в путь, — сказала Арден.
— Ага, ладно. Посмотрим, что у меня здесь осталось. Есть кофе, но боюсь, что он будет для вас тяжеловат. Ну, раз уж вы пришли… как насчет этого? — Он вышел с двумя пирожками и двумя маленькими пачками картофельных чипсов. — Хотите что-нибудь выпить? Раз вы платили за домики, брать мне с вас нечего. Поэтому все за счет заведения.
— Я все-таки отважусь на кофе, — сказал Дэн. Арден попросила банку «7-Up». Барт положил перед ними пирожки и чипсы, а сам пошел варить кофе. Дэн все еще не мог успокоиться. — Так кто эти люди?
— Я о них слышал, но сам никогда не видел. И не стремлюсь увидеть. — Барт налил кофе из кофеварки в коричневую керамическую чашку.
— Но все-таки — кто они?
— Так, люди. Не стоит о них говорить. — Барт принёс кофе и банку «7-Up».
— Твоя честность тебя погубит, — бросил Джесс, вытирая кружки. — Здесь у каждой стены куча ушей.
Дэн попробовал кофе, который тоже отдавал тиной; он был не таким крепким, как тот, высокооктановый, что готовила Донна Ли, но все же помог ему немного прийти в себя. Он вспомнил, как хрустнули зубы Эйсли, вспомнил капли крови на дощатом полу. Никто ниоткуда не выползет и не схватит тебя, если свет будет гореть. Так сказал Пелвису Морто.
Но Морто ошибся.
Дэн попытался представить себе психику человека, у которого из груди растёт рука, а на боку — голова его брата. От этого и впрямь можно свихнуться. Стать жестоким и подлым. Какую жизнь вёл этот Морто? Дэн всего на мгновение взглянул на этот кошмар, и то его едва не стошнило. Ему это нравится. Так сказал Док, обращаясь к Монти.
Кого он имел в виду?
Дэн сначала выпил кофе, и только потом принялся за еду. В голове слегка прояснилось, и он задумался о том, что увидел.
Эйсли, казалось, был вполне нормальным. Немного эксцентричный, но не безумный. А Морто… Что ж, это его профессия. Пятнадцать тысяч долларов — большие деньги. Черт возьми, если бы он, Дэн, был охотником за наградой, он бы тоже за ними отправился.
Из-за Дэна уже погибли два человека. Если Морто и Эйсли умрут, причиной их гибели тоже станет он, Дэн Ламберт. Перед его мысленным взором с пугающей отчетливостью вновь встало лицо Бленчерда, истекающего кровью. Дэн не мог примириться с мыслью, что Морто и Эйсли пристрелят где-нибудь в темноте.
Но что он мог сделать?
Забыть о них? Оставить все, как есть?
Но сможет ли он после этого считать себя человеком?
— Я готов, — сказал Барт. — Моя лодка на причале.
Лодка была рассчитана на трех человек. «Бросай канат!» — скомандовал Дэну Барт, запустив двигатель. Потом развернулся кормой к причалу, и лодка, рассекая мутную воду, устремилась на юг, мимо складов, землечерпалок и кранов. В воздухе пахло нефтью и ржавчиной, по воде расплывались радужные пятна. Солнце уже поднялось над горизонтом. Арден сидела на носу, полная ожидания, и теплый ветер играл ее волосами. Правой рукой она непроизвольно поглаживала розовый мешочек. Посмотрев назад, Дэн увидел черные силуэты буровых вышек на фоне утреннего неба. Он вновь повернулся и стал смотреть вперёд.
Лодка с шумом неслась по темно-коричневой пенящейся воде вдоль заросших тростником и осокой берегов. Барт похлопал Дэна по плечу и указал вправо; Дэн повернулся туда и увидел крокодила; он лежал на затопленном дереве, а из пасти у него торчала голова цапли.
Наконец запах нефти и шум насосов остались позади. Солнце заиграло на воде золотистыми отблесками, и небо сменило цвет с серого на бледно-голубой. Жара усиливалась; Дэн чувствовал, что пот уже начинает пропитывать его футболку. Он подумал, что часам к девяти начнется пекло.
Барт свернул в притоку, которая уходила влево от главного русла, и ярдов через пятьдесят Арден увидела прибитую к дереву доску, на которой белой краской был грубо нарисован череп с двумя скрещенными костями. Она показала на нее Барту, но тот только кивнул. Еще через пятьдесят ярдов Арден увидела второй такой же знак — только теперь череп был нарисован красным.
— Малышу Трейну нет дела до людей! — сквозь шум мотора крикнул Барт Дэну. — Но здесь это нормально! Впрочем, мне он доверяет, и мы хорошо ладим!
Ветви деревьев впереди переплетались, образуя сплошную стену. Барт уменьшил скорость наполовину и ловко вписался в очередной поворот; обросшие мхом стволы деревьев по берегам были с колесо тяжелого грузовика. А впереди, в спокойной тихой бухте, стоял дом — жилище Малыша Трейна.
Теоретически это был дом на плоту, но, судя по тому, насколько он оброс мхом и лианами, облепившими его тёмные бока, этот дом не двигался с места в течение уже многих лет. Дэн увидел крытую веранду, выступающую из воды, и печную трубу над крышей. Рядом с домом пристроился причал под навесом, на котором громоздились с полдюжины ржавых железных бочек, старая ванна, центрифуга для сушки белья и куча всякого хлама неизвестного назначения. С другой стороны причала имелся док длиной футов пятьдесят и футов пятнадцать в высоту, выкрашенный в зелёный цвет и тоже, увитый лианами.
— Я подойду прямо к причалу, а ты, если удастся, выпрыгни и подтяни нас, — сказал Барт, выключая мотор. Дэн кивнул. Когда они были достаточно близко, он поднялся, примерился и шагнул на причал. Барт бросил ему канат, и Дэн обмотал его вокруг одного из деревянных столбов, поддерживающих навес. Помогая Арден выйти из лодки, он заметил, как учащенно бьется ее пульс. В ее глазах снова горел тот горячий огонь, а пятно на лице стало кроваво-красным.
— Эй, Малыш Трейн! — крикнул Барт в сторону плавучего дома. — К тебе гости!
Ответа не было. В кронах деревьев чирикали птицы; плеснула хвостом какая-то рыба.
— Эй, Трейн! — вновь крикнул Барт. Без приглашения он не отваживался поставить ногу на «космический трап», соединявший причал с домом. — Это я, Барт Данбро! Я пришёл потолковать с тобой!
— Кто ты, я и так вижу, — прогремел из закрытого окна сердитый голос с грубым акцентом. — А кто они?
— Скажите ему, — негромко попросил своих спутников Барт.
— Меня зовут Дэниэл Ламберт. — Дэн различил за окном расплывчатые очертания человеческой фигуры. — А это Арден Холлидей.
Молчание. Дэн готов был поклясться, что человек за окном изучает родимое пятно Арден.
Она почувствовала то же самое. Ее правая рука крепко сжала розовый мешочек, а сердце бешено заколотилось.
— Мне нужна ваша помощь, — сказала она.
— По-ощь, — повторил голос. — И что это за по-ощь?
— Я… кое-кого ищу. — Во рту у нее так пересохло, что она едва могла говорить. — Женщину, которую называют «Спасительница».
Опять тишина. Впрочем, она была тишиной только для Дэна и Барта. Арден же была почти оглушена стуком собственного сердца.
Барт откашлялся.
— Девчонка в кафе сказала ей, что эта Спасительница жила в церкви на Гоат-Айленд. И что там должна быть ее могила. А я сказал, что охотился на Гоат-Айленд и, насколько я знаю, там никто не живет.
Малыш Трейн молчал.
— Так что ты скажешь? — спросил Барт. — Кто-нибудь живет на этом острове?
— Никто, — раздался ответ.
Арден вздрогнула.
— Я ей так и сказал. И еще сказал, что если не знаешь ты, не знает никто. Эй, послушай: мне нужно сотню фунтов дичи и пятьдесят фунтов черепашьего мяса. Ты не мог бы привезти это все в следующий вторник?
— Спасительница, — сказал Малыш Трейн, и звук его голоса заставили Арден похолодеть. — Так значит, ее ты ищешь, ты?
— Да, верно. Я пытаюсь найти ее, потому что…
— Глаза у меня на месте. Пришла откуда, ты?
— А?
— Он хочет знать, откуда ты родом, — передел Барт.
— Техас. Из Форт-Уэрта, я, — сказала Арден, невольно копируя речь этого человека.
— Эге-й-ииии! — воскликнул он. — Приличное расстояние, нет?
— Приличное.
— Зря надеешься, ты, — сказал Трейн. Арден бросило в дрожь. Ее рука, сжимающая мешочек, побелела.
— Спасительницы на Гоат-Айленд пет, — продолжал Малыш Трейн. — Там никогда не было церкви. Той, о ком ты думаешь, что она есть, нет там, где ты ее ищешь.
— Постой, — сказал Дэн. — Ты хочешь сказать, что… Спасительница все-таки существует?
— Говорю «да», говорю «нет». Там нет той, кого из Техаса пришла искать эта девушка.
— А где же она? — У Арден сжалось горло. — Прошу вас. Вы можете отвезти меня к ней?
Ответа не было. Потом на веранде распахнулась дверь, и Малыш Трейн предстал перед ними.