— Да, — прозвучал ответ проститутки. — Знаю. — Нервы Арден были напряжены до предела. — Она умерла. То есть, сейчас, наверное, уже умерла. Она была очень старая и жила в церкви на Гоат-Айленд.
— Чепуха! — сказал Барт. — На Гоат-Айленд никто не живет!
— Но там была церковь! — настаивала проститутка. — Ее снесло ураганом лет пятнадцать или двадцать назад! Спасительница была монахиней, но влюбилась в священника, и ее выставили из монастыря. Она пришла сюда и поставила часовню, чтобы каяться в грехах! Это мне мама рассказывала!
— Энджи, у тебя не было никакой мамы! — Барт подмигнул мужчине. — Она вылупилась из яйца, разве не так, Кэл?
— Точно, из яйца канюка, — согласился Кэл. У него заплетался язык: он явно слегка перебрал. Энджи ткнула его локтем под рёбра.
— А ты вообще ничего не знаешь, дурак! У Арден перехватило горло. Она пыталась заговорить, но не могла. Слово «умерла» звенело у нее в ушах как похоронный колокол.
— Гоат-Айленд, — наконец сумела вымолвить она. — Где это?
— Брось, — сказал Дэн, но он знал, что ее ничто не остановит.
— С десяток миль отсюда, в Террибон-Бэй, — сказал Барт. — Там одни дикие козы, и сроду не было никакой церкви.
— Мама никогда меня не обманывала! — огрызнулась Энджи. — Ты и родился-то не здесь, откуда ты знаешь?
— Я охотился на Гоат-Айленд! Исходил его вдоль и поперёк! Если там когда-то и была церковь, то теперь от нее остались одни развалины!
— Мисс? — обратился Дэн к проститутке. — Вы сказали, что Спасительница была старая женщина?
— Да. Мама говорила, что видела ее, когда была маленькой девочкой. Она пришла в Форт-Форкон осмотреть кузена моей мамы. Его звали Перли, и ему было семь лет, когда он обгорел при пожаре. Мама говорила, что Спасительница была калекой и ходила с палочкой. Я думаю, что это было… — она сделала паузу, вычисляя, — лет тридцать назад.
— Угу. — Дэн почувствовал, как вздрогнула Арден, и решил, что должен сделать следующий шаг сам. — А что насчет Перли — ваша мать не говорила. Спасительница вылечила его или нет?
— Она сказала, что Спасительница взяла его с собой.
— И куда?
— Наверное, на Гоат-Айленд. Она больше не видела Перли. Мама говорила, что он был очень плох, чтобы его могла вылечить даже Спасительница.
— Идем, крошка! — Кэл схватил Энджи за руку. — Давай потанцуем!
— Подождите! Пожалуйста! — страдальческий голос Арден как ножом полоснул Дэна по сердцу. — И она похоронена там? Вы видели ее могилу?
— Нет, могилы я не видала. Но она умерла. Наверняка умерла, ведь прошло столько времени.
— Но вы же не знаете наверняка? Ведь вы не уверены, что она умерла?
Проститутка уставилась на Арден и смотрела на нее несколько секунд.
— Я уверена, потому что так и должно быть, — сказала она и, помолчав, кивнула, как будто ей все стало ясно. — 0-о-о-о-х, я понимаю. Ты ищешь Спасительницу, чтобы она вылечила твое лицо. Верно?
— Да.
— Тогда мне очень жаль. Насколько я знаю, она действительно умерла. Но я не знаю, где ее похоронили. Я могу спросить у других девушек. Многие из них родились в этих местах, может быть, они знают.
— Давай потанцуем! — взвизгнул Кэл. — Забудь об этом дерьме!
Но женщины не обратили на него внимания.
— Мне хотелось бы взглянуть на церковь, — сказала Арден. — Вы можете отвезти меня туда?
— Нет, не могу. Понимаешь, я бы с удовольствием, но у меня нет собственной лодки. Лодка принадлежит Лоррейн, и она разрешает пользоваться только здесь и в Гранд-Айсл.
— Эй, послушай, ты, чучело! — крикнул Кэл Арден. — Я нанял эту сучку на час, понимаешь? И не собираюсь тратить это время на…
— Эй, пойди-ка сюда на минутку. — Дэн потянул Кэла в сторону, и пиво выплеснулось из его кружки. Глаза Дэна стали жесткими и блестящими. — Пусть дамы поговорят.
— Мистер, оставь меня лучше, или я вышибу тебе мозги!
— Только не здесь! — предупредил Барт. — Если хотите подраться, выйдите наружу!
— Ты просто пьян, приятель. — Дэн положил руку Кэлу на плечо и встал вплотную к нему, чтобы тот не мог ударить его кружкой. — Не нужно нарываться на неприятности.
— Ладно, — сказала Арден. То, что она услышала, слишком отличалось от того, что говорили ей раньше. — Пусть будет так.
Внезапно она почувствовала сильный запах пота и болотной грязи. Кто-то в темном костюме встал между ней и Дэном, и Арден невольно подумала о крыльях стервятника.
— Ламберт? — раздался тихий голос у самого уха Дэна, и в тот же момент он почувствовал, что ему в рёбра уперся маленький ствол пистолета. — Игра окончена.
Дэн вскинул голову и узнал то мертвенно-бледное лицо, которое видел при свете фонаря в парке Бэзил, только сейчас оно было покрыто укусами москитов. Сердце его забилось, как пойманная птица.
Флинт сказал:
— Делай все очень, очень спокойно. Никто не должен пострадать. Хорошо?
Чуть поодаль Дэн увидел двойника Элвиса Пресли со своим неизменным бульдогом. Музыка внезапно оборвалась. Двойник Пресли неожиданно оказался в центре внимания; все засмеялись и засвистели.
Флинт быстро взглянул на девушку; то, что он принимал за обширный синяк, на самом деле было огромным родимым пятном.
— С вами все в порядке, мисс Холлидей?
— Вполне. А кто… — Она вдруг поняла, кто он такой и что он проверил ее сумочку, там, где они упали с моста.
— Меня зовут Флинт Морто. Приятель, — сказал Флинт Кэлу, — почему бы тебе не забрать свое пиво и не отвалить?
— Я собирался надавать по заднице этому сукиному сыну, — ответил Кэл и слегка пошатнулся.
— К сожалению, он должен пойти со мной.
— В любом месте, в любое время! — Кэл ухмыльнулся Дэну в лицо, ухватил за руку Энджи и потащил ее к площадке для танцев. — А ну, веселей! — крикнул он музыкантам. — Что же вы затихли, мерзавцы?
Скрипач начал играть, затем вступили аккордеон и пианино. Пелвис изо всех сил старался не замечать подначек и смеха. Его парик начал сползать — видимо клей размок от воды — и Пелвис, подняв руку, торопливо поправил его.
— Что, черт возьми, это такое? — хихикнул Барт, не вынимая сигары изо рта. Он не видел пистолета, который Флинт приставил к ребрам Дэна. — Это животное, растение или минерал? — Он струей выпустил дым и посмотрел на Флинта. — Клянусь Богом, неужели это приехал цирк? Откуда вы взялись?
— Мы ехали вместе с этим малым, — сказал Флинт, кивнув на Дэна. — Только немного задержались в пути, — ответил Флинт.
— А ваш приятель — не рановато ли он приоделся для Хэллоуина?
— Он большой поклонник Элвиса. Но в остальном безобиден.
— Может и так, но наши местные псы всегда чуют кровь. Прислушайся, как они воют! — Он отошел от стойки, чтобы налить пива очередному клиенту.
— Эй, Элвис! — крикнул кто-то. — Давай-ка, дуй на эстраду и потряси своим толстым задом, приятель!
— Спой нам, Элвис! — подхватил другой голос. Флинт не мог позволить себе вмешаться. Он знал, что рано или поздно это случится — но сейчас важнее всего был Дэниэл Льюис Ламберт.
— Он причинил вам неприятности, мисс Холлидей?
— Нет.
— Значит, вам повезло. Вы знаете, что он убил двух человек?
— Я знаю, что он застрелил управляющего в банке в Шривпорте. Он сказал мне об этом. Но он еще сказал, что не убивал человека в Александрии, и я ему верю, — Выберите ему? — Флинт посмотрел на нее новым взглядом. — А я думал, что он взял вас в заложники, — Нет, — сказала Арден, — это не так. Я поехала с ним по собственному желанию.
«Или она сумасшедшая, — подумал Флинт, — или Ламберт каким-то образом ее обработал. Впрочем, она явно не имеет к нему отношения». Он по-прежнему держал пистолет у ребер Ламберта. — Ты заставил меня побегать, и я этого тебе не забуду.
Дэн не ответил. Его сердце перестало судорожно трепыхаться, и теперь в его крови растекался холод и лед. Он смотрел на закрытую дверь в десяти футах от него. Может быть, за ней комнатушка с окном, и если бы он смог прорваться туда и запереть за собой дверь, то выиграл бы несколько секунд для побега.
— Встань лицом к бару и положи руки на стойку.
Дэн подчинился, но его внимание по-прежнему было приковано к двери. Лишь бы добраться до болот, а там…
А что — там? Он чертовски устал и изголодался. Его силы иссякли. Дэн уже сомневался, смог бы он справиться с Кэлом, не говоря уже о том, чтобы плыть по воде, где полно крокодилов. Флинт быстро обыскивал его, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, и Дэн осознал, что суровая реальность еще раз с размаху ударила его по лицу.
Идти было некуда. Его путь окончен.
— А где же твой розовый «кадиллак», Элвис?
— Черт возьми, поднимайся сюда и спой что-нибудь!
— Да, да, это будет чертовски здорово!
Пелвису и раньше приходилось выступать в таких неприветливых местах, где пьяницы с горящими глазами вырывали у него микрофон и норовили показать своим подружкам, как Король истекает кровью. Это место даже было менее опасным, и он старался не обращать внимания на крики, но все-таки у него была гордость.
— Да ты не Элвис, ты просто толстый кусок дерьма!
— А что это у тебя на руках, Элвис? Твоя подружка? — Взрыв хохота заглушил музыкантов.
Флинт поморщился, но продолжал не спускать глаз с Ламберта, у которого — он с удивлением обнаружил это — не было никакого оружия, даже простого ножа.
— Выверни карманы.
— Что вы хотите сделать? — спросила Арден. — Ограбить его?
— Нет. Ламберт, я завидую твоему успеху у женщин. Сначала твоя бывшая жена защищала тебя, а теперь и она. А ведь мисс Холлидей даже не знает, кто ты на самом деле.
Дэн положил на стойку бара бумажник, еще несколько промокших банкнот и фотографию Чеда.
— Как вы меня нашли?
Флинт раскрыл бумажник и просмотрел все отделения.
— Я слышал, как твоя бывшая жена говорила тебе насчет домика в Вермильоне. Я прождал тебя там целый день. — Флинт взял в руки фотографию Чеда. — Твой сын?
— Да.
— Понятно. Вот где ты промахнулся. Тебе не стоило показываться в этом парке. Если бы ты не поехал в Александрию, тебя не обвинили бы в двойном убийстве. — Он сунул бумажник и деньги в карман. — Картинку можешь оставить себе.
Дэн убрал фотографию Чеда.
— Тот человек был еще жив, когда я уехал. Его убила собственная жена, и теперь она сваливает все на меня.
— Неплохо придумано. Расскажи это полиции, и посмотрим, что они ответят.
— Он уже сказал, — вступила в разговор Арден. — Он звонил в полицию Александрии, когда мы были в Лафейетте. Он сказал им, чтобы они проверили ружье на отпечатки пальцев.
— Угу. Это он тебе так сказал?
— Я при этом присутствовала.
— Скорее всего, он говорил в пустую трубку или передавал сообщение на автоответчик, не снимая палец с рычага. Ламберт, вытяни руки вперёд и сложи их вместе.
— Тебе ни к чему надевать на меня наручники, — спокойно сказал Дэн. — Я не убегу.
— Заткнись и делай, что говорят.
— Я хотел бы доесть суп и допить пиво. Или ты собираешься меня кормить? — Дэн взглянул в холодные голубые глаза охотника за наградой. Морто выглядел измученным и усталым, его тёмные волосы с седой прядью были спутанными и грязными, лицо стало серым. — Я не убегу, — повторил Дэн. — Я слишком устал, да в этом и нет никакого смысла. — Он заметил, как недоверчиво изогнулись тонкие губы мистера Мор-то. — Я даю тебе слово. Все, что я хочу — это немного поесть и отдохнуть.
— Да, цену твоим словам я знаю. — Флинт полез было в карман за наручниками, но заколебался. У Ламберта не было оружия, и вид у него был действительно истощенный. И, по крайней мере на этот раз, между ними не стояло женщины, знакомой с таэквондо. — Клянусь Богом, если ты попытаешься сбежать, я всажу пулю тебе в колено или прямо в лоб, а потом пусть это дело улаживают адвокаты. Понял?
Дэн кивнул, не сомневаясь, что Флинт выполнит свое обещание.
— Хорошо. Тогда ешь.
Тощий человек в шляпе с красным значком и в грязной спецовке дернул Пелвиса за руку.
— Эй, ты! — Пелвис заметил, что у него нет передних зубов. Глаза у него были красные, с тяжелыми веками, изо рта разило перегаром. — Я знал Элвиса, — тяжело сопя, заявил тощий, — г Он был моим другом. А ты просто старое дерьмо, и никакой ты не Элвис!
Пелвис почувствовал, как кровь прилила к щекам. Крики и насмешки летели в него, словно зазубренные копья. Он подошел к блондинке с родимым пятном на лице и произнес с нарастающим раздражением в голосе:
— Извините, вы не могли бы подержать Мамми?
— Что?
— Мою собаку, — пояснил он. — Не подержали бы вы ее всего пару минут? — И сунул Мамми ей в руки.
— Эйсли! — рявкнул Флинт. — Что ты задумал?
— У меня есть собственная гордость. Они хотят песню, так пусть получат ее.
— Ты что, свихнулся? — Но Пелвис уже шел к эстраде сквозь насмешки и оскорбления. — Эйсли! — закричал Флинт. — Вернись сюда!
Едва Эйсли подошел, музыканты прекратили играть. Барт вернулся за стойку и крикнул Флинту:
— Твоему приятелю не понадобится похоронная команда! Хоронить будет просто нечего!
— Он просто дурак! — Флинт весь кипел, но не мог позволить себе отойти от Ламберта или хотя бы опустить пистолет. Арден держала на руках бульдога и вспоминала, что говорила ей Энджи. Дэн съел первую ложку супа; он был таким острым, что язык у него сразу начал, гореть.
— Эй, парни, вы знаете «Hound Dog»? — спросил Пелвис у музыкантов и увидел, как три головы отрицательно качнулись. — А как насчет «I Got a Woman»? «Heartbreak Hotel»? «A Big Hunk of Love»? Да хоть какую-нибудь песню Элвиса вы сыграть в состоянии?
— Мы играем только местные мелодии, — сказал аккордеонист. — Знаешь, вроде «My Toot-Toot» и «Diggy Liggy Lo».
— О Боже, — простонал Пелвис.
— Нечего торчать там, как пень, Элвис! — раздался выкрик из публики. — Ты ведь еще не умер, а?
Пелвис повернулся лицом к аудитории. Пот бежал по его лицу, сердце бешено колотилось. Он поднял руки, и когда шум немного утих, объявил:
— Должен сказать вам, парни, что обычно я сам аккомпанирую себе на гитаре. Кто-нибудь одолжит мне гитару, если она у него есть?
— Здесь тебе не какой-то вонючий Нэшвилл, ты, вонючая задница! — выкрикнули из публики. — Или начинай петь, или мы пустим тебя поплавать!
Пелвис оглянулся на Флинта, но тот лишь с жалостью покачал головой и отвернулся. В груди у Пелвиса взмахнула крылышками бабочка страха.
— Начинай квакать, ты, большая толстая жаба! — выкрикнул кто-то еще. Капля пота затекла в левый глаз Пелвиса, и несколько секунд глаз нестерпимо горел. Неожиданно с одного из столов полетела тарелка с супом и угодила Пелвису прямо в живот. Раздался взрыв смеха, а затем кто-то начал реветь, подражая ослу. Пелвис уставился на свои измазанные замшевые ботинки, и подумал в том, что эти люди ничего не знают о том, сколько долгих часов потратил он, изучая фильмы о Пресли, осваивая его походку, улыбку и речь; они не знают, сколько ночей он слушал записи Элвиса в маленькой грязной комнате, ловя каждую фразу и каждый нюанс этого богатого, прекрасного голоса, того голоса, который стал душой Америки. Они не знали, как сильно он любил Элвиса, как поклонялся могиле в Грейсленде и как жена назвала его глупым толстым неудачником и сбежала, взяв все его деньги, с водителем грузовика по имени Буумер. Они не знали, сколько он выстрадал за свое увлечение.
Но публика ждала. Пелвис распрямил плечи, втянул живот и повернулся к пианисту:
— Вы не возражаете, если я сяду на ваше место? — И скользнул на табурет, который с радостью был ему предоставлен, Пелвис поддернул рукава, опустил пальцы на грязные разбитые клавиши и начал играть.
Звуки классической музыки раздались из разбитого пианино. На мгновение все замолкли — но никто не был потрясён так, как был потрясён Флинт. Потому что только он узнал эту музыку: величественные вступительные аккорды прелюдии номер девять ре-минор Шопена, которую он слушал каждый день.
Пелвису позволили играть секунд десять, а потом крики возобновились. Вторая тарелка ударила в пианино, а в голову Пелвиса врезалась половинка гамбургера. Рокот недовольства взмыл под потолок, как атомный гриб.
— Мы не хотим слушать это проклятое дерьмо! — вопил мужчина с лицом, напоминающим обезображенный кулак. — Играй что-нибудь помелодичней!
— Попридержите-ка лошадей! — огрызнулся Пелвис. — Я разминаю пальцы! Ладно — вот песня, которая называется «A Big Hunk of Love». — Он ударил по клавишам, и пианино издало звук, похожий на грохот локомотива, прорывающегося сквозь преисподнюю. А потом его пальцы запорхали легко и быстро; крики, гам и хлопанье дверей потонули в мощных аккордах. Пелвис склонил голову набок, открыл рот и завопил о том, что его крошка отдала ему свою большую, большую, большую любовь.
Флинта тоже открыл рот — от изумления. Когда Эйсли говорил, его голос напоминал голос Элвиса, но пел он совсем по-другому; хотя в его пении присутствовали резкие мемфисские тона королевского рок-н-ролла, но, кроме них, в нем было глубокое плачущее завывание, более характерное для Роя Орбисона. Глядя, как Эйсли буквально разносит в клочья бедное пианино, словно безумный Джерри Ли Льюис, и прислушиваясь к его ревущему голосу, который метался между полом и потолком. Флинт понял правду: этот разряженный под Пресли парень был отвратительным и мерзким Элвисом, но сказать так было все равно что назвать рубин грязным и мерзким бриллиантом. И хотя Флинт ненавидел эту музыку, ему стало ясно, что Пелвис Эйсли отнюдь не двойник мертвой рок-звезды. Этот человек, которого он, как оказалось, совсем не знал, сам был настоящим болидом.
Дэн запил ложку супа пивом и теперь внимательно разглядывал Пелвиса, склонившегося над пианино. Пистолет Морто по-прежнему тыкался ему рёбра, но внимание охотника было сосредоточено на напарнике. И в мозгу Дэна пронеслась мысль, что если достаточно быстро и ловко двинуть Морто по голове пивной кружкой, то можно выиграть пару секунд, чтобы добраться до двери.
«Давай же! — говорил он самому себе. — Стукни этого сукина сына, пока есть время».
Он сделал еще один глоток и приготовил кружку для удара. Мышцы на его руке напряглись, и вытатуированная змея зашевелилась.