После жизни в Петербурге при большевиках Польша показалась беглецам оазисом свободы и благополучия. Первым перевалочным пунктом стал маленький городок Бобруйск. Здесь они пробыли дней десять. На витрины магазинов смотрели с изумлением и восторгом, уже успев привыкнуть в революционной нищете. И это они-то, проводившие месяцы и годы в Париже!

Впрочем, Зинаида Николаевна подчеркивала, что привлекали ее в заграничной жизни не белые булки и шоколад, а возможность борьбы.

Далее путь наших путешественников лежал в Минск (тогда еще польский город). Там поселились в гостинице. Денег почти не было. Нужно было искать друзей и единомышленников.

Лихорадочная жажда деятельности не покидала Мережковских, хотя они еще не успели прийти в себя от петроградского голода и мрака. И конечно же на горизонте появился их старинный приятель, эсер, террорист Борис Савинков. Революционные годы он провел бурно. С красными не поладил, принял сторону белых, создал антибольшевистский «Союз защиты Родины и свободы», участвовал в отрядах Каппеля, вел переговоры со странами Антанты о помощи белым.

В Польшу Савинков приехал по приглашению главы государства Юзефа Пилсудского. Он создал Эвакуационный комитет, который позже получил название «Русский политический комитет». Его задачей было организовать вооруженное противодействие большевикам. И он сразу нашел область, где его друзья могли бы применить свои силы.

«Через бобруйскую улицу мы боялись переходить, точно это была Avenue de l’Opra: лошади ездят! Дм. Философов (Дима) едва решился отправиться к открытому им парикмахеру и расстаться со своей окладистой бородой, совершенно его менявшей. В офицерском клубе, куда нас пригласили на большой обед, мы с недоверием и почти с ужасом глядели на белый хлеб и на яблоки, точно это были плоды нового, иного мира. Вообще Бобруйск после Петербурга казался нам верхом благоустройства и культурной жизни».

Дмитрий Философов немедленно стал помощником Савинкова, чуть ли не министром иностранных дел при нем, занимался организацией русских военных отрядов, которые должны были выступить против большевиков. Гиппиус писала антисоветские агитационные стихи. У нее был даже целый отдел пропаганды, и сама она ежедневно публиковала статьи в недавно основанной газете «Свобода».

С каждым днем Савинков становился все более деспотичным. Как-то раз его угораздило в присутствии Мережковских сказать: «Мне не нужны помощники, мне нужны исполнители». Гиппиус выразилась еще более резко: «Ему нужны собаки». Разумеется, Зинаида Николаевна не могла стерпеть этого. А вот Философов стерпел. Ради успеха общего дела он готов был стать «подручным» Савинкова, забыв о гордости. Пропасть между ним и Мережковскими росла, он становился ближе к Савинкову, чем к ним. Он был «отрезанный ломоть», Дмитрий Сергеевич и Зинаида Николаевна были из-за этой «измены» глубоко обижены и на него, и на Савинкова.

Тем временем правительство Пилсудского было вынуждено заключить с советской Россией мир и налаживать с нею дипломатические связи. У Польши не было сил продолжать вооруженное противостояние с Россией. А большевики требовали высылки Савинкова.

Б.В. Савинков. 1920 г.

«Варшава накануне большевиков. Мы уехали оттуда в пятницу, 31 июля, в тот холодный, несчастный вечер, когда несчастные поляки отправили свою несчастную делегацию к Барановичам – молить издевающихся большевиков о перемирии. Не вымолили. Что-то происходит очень странное».

Мережковские поняли, что их деятельность в Польше не приносит результатов. Сразу же после заключения польско-советского перемирия в Минске, которое они сочли позорным, супруги уехали в Париж. Это случилось 25 октября 1920 года. Философов ненадолго покинул Варшаву, но потом вернулся и издавал здесь газету «За свободу».

Дальнейшая его судьба была связана с Польшей. Так распалось «троебратство».

Дальнейшая судьба Савинкова была страшна. В октябре 1921 года его выслали из Польши. Он побывал в Англии, потом встречался с Муссолини и, наконец, в 1924 году имел неосторожность приехать в советскую Россию. Его арестовали, приговорили к расстрелу, но заменили смертную казнь тюремным заключением. Из тюрьмы он пишет эмигрантам открытые письма с призывами прекратить борьбу против Советского Союза. Сообщает, что признает только советскую власть.

Мережковские восприняли эти воззвания Савинкова как невообразимое предательство. Они еще, наверное, не вполне представляли, что в Советском Союзе к заключенным применялись такие меры воздействия, после которых они подписывали любые бумаги.

В 1925 году Борис Савинков, согласно официальной версии, покончил с собой, выбросившись из окна здания ВЧК на Лубянке.