Вернувшись из своего короткого «изгнания», супруги Мережковские отправляются на дачу вместе с сестрами Зинаиды Николаевны и Карташевым. Позже возвращаются к себе в квартиру, две сестры и их верный друг снимают другую. Кажется, что жизнь возвращается в прежнюю колею.

Еще одно неприятное происшествие: новую пьесу Мережковского «Павел I» вскоре после опубликования запретили, а тираж конфисковали. За неуважение к верховной власти. Это, конечно, полный абсурд, ведь в романе шла речь о событиях столетней давности. Но реакция есть реакция…

В Петербурге в это время уже возникло устроенное Бердяевым Религиозно-философское общество. Одни мыслители, которые называли себя «богостроителями», спорили с другими, «богоискателями», но церковные иерархи уже держались от всего этого в стороне. Мережковские сначала было приняли участие в этих спорах, однако обстановка в обществе не пришлась им по душе – они почувствовали себя чужими. По-настоящему им нравились лишь те начинания, которые затевали они сами.

В эту зиму 1908/09 года в петербургских беседах впервые появляется новое имя – Распутин…

Поначалу никто не придает появлению этого странного мужика особого значения, говорят о нем как о курьезе.

«Не скажу, чтобы в эти месяцы настроение у нас было приятное. В Париже наши разговоры с Бердяевым кончились полуразрывом, а вскоре мы узнали и о полном: получили открытку из Троице-Сергиевской лавры, где Бердяев извещал нас, что „вошел“ с женой в православную церковь, обличал нас, укорял, что мы еще думаем о борьбе с нею, а не следуем его примеру. Как будто мы когда-нибудь „выходили“ из нее, как будто Д. С. боролся с церковью, а не за церковь!»

День декабристского восстания, 14 декабря, всегда был для Мережковского и Гиппиус каким-то особенным праздником. У Зинаиды Николаевны есть стихотворения, посвященные годовщине знаменательного события. И вот 14 декабря 1908 года проходит фрондерский вечер в салоне баронессы Варвары Ивановны Икскуль – благотворительный, в пользу писателя Алексея Ремизова. Играют запрещенного «Павла I». Ремизов и Гиппиус читают свои произведения.

Баронесса Икскуль была известна в Петербурге своими либеральными взглядами и любовью к искусству. Она трижды вызволяла из тюрьмы Горького, всегда вступалась за опальных, занималась благотворительностью, покровительствовала науке. С Мережковскими она дружила на протяжении многих лет. И конечно же поддержала запрещенного «Павла».

Следующим летом, в 1909 году, Мережковские отправляются в Швейцарию, но там очень холодно, и супруги вновь едут в Париж, чтобы встретиться с эсером Савинковым. Эсеры возрождают боевую террористическую организацию. Интересно, что им при этом важно мнение Дмитрия Сергеевича, и Борис Савинков надеется на его одобрение террора! Разумеется, «благословения» мэтра не последовало.

Лето у Мережковских получается тяжелым, а в России, куда они возвращаются ближе к зиме, еще хуже того: «…морозы, и мороз реакции, неслыханное торжество виселиц». И Дмитрий Сергеевич, и Зинаида Николаевна беспрестанно болеют, а потому решают весной 1910 года отправиться на Ривьеру.

«Мы поселились в прелестной вилле, очень уединенной, между St-Raphäel и Канн, в Булурисе. Сад, полный цветов, совершенно райский, спускался прямо к морю, к пляжу, этой же вилле принадлежащему.

Д. С. стало сразу физически гораздо лучше, он мог гулять и работать, хотя настроение еще было подавленное. Он раздражался пустяками, что, в свою очередь, раздражало нашего компаньона, Д. Ф., но я была уже спокойнее, хотя не поправлялась. Я все думала, приедет ли сестра, но в письмах не настаивала, желая дать ей свободу.

И вдруг – телеграмма: „Приедем все трое“. Они и приехали, обе сестры с Карташевым, и мы очень хорошо, в цветах, в ласковой природе, встретили Пасху».

Мережковские решили пожить в маленьком парижском пансиончике перед возвращением в Россию. Здесь их нашел неугомонный Борис Савинков. Он жаловался на неудачи в их организации, на провокаторов… Следующую весну Дмитрий Сергеевич и Зинаида Николаевна снова проводят на Ривьере, и их соседями оказываются… снова эсеры, и тот же самый Савинков. Человек он, безусловно, талантливый – обменивается с Зинаидой Николаевной стихотворными посланиями.

«Глубок, может быть, но как дыра, проткнутая длинной палкой. Глубок – но узок, темен… Других людей он видит лишь тогда, когда они ему поют дифирамбы… Пожалуй, и тогда не „видит“, а только их замечает».

В это время у Мережковских появляется мысль – обзавестись постоянной квартирой в Париже. Сколько раз впоследствии Мережковские благодарили за эту спасительную мысль небо! Квартиру тут же находят, не очень удобную, но довольно дешевую. Как она пригодилась позже, несколько лет спустя…

Возвращение в Россию опасно: некоторые люди в это время были арестованы только за дружбу с эсерами, в частности с Савинковым. Однако «троебратство» все-таки отправляется в Петербург. И все обходится благополучно – до поры до времени.