В 1896 году Дмитрий Сергеевич работает над романом о Леонардо да Винчи. Супруги отправляются в путешествие по Италии, компанию им составляет литературный критик Аким Волынский, тот самый, о котором упомянул Бенуа. Волынский был человеком талантливым, но излишне самоуверенным, порой даже грубоватым. Однако как редактор журнала «Северный вестник» он был Мережковским весьма полезен.

Вся беда была в том, что между Зинаидой Николаевной и Волынским именно в это время вспыхнуло страстное чувство. И это отравило всю поездку.

Мережковский, кажется, вовсе ничего не замечал – радовался путешествию, красоте Италии, обилию интересных и нужных для работы материалов. А прямо под носом у него разворачивалась любовная драма. Зинаида Николаевна ссорилась со своим возлюбленным, они третировали друг друга, а Дмитрий Сергеевич только пожимал плечами, видя, что спутник их в каком-то странном расположении духа, а потом решил, что работа – лучшее средство от хандры, и даже посоветовал Волынскому заняться какой-нибудь научной темой, «например, Макиавелли». Тот демонстративно начал ходить повсюду с толстым томом Макиавелли. В конце концов Волынский уехал. И супруги сразу вздохнули с облегчением и повеселели. Им казалось, что они путешествуют не только в пространстве, но и во времени.

По возвращении в Россию Волынский стал вести себя столь некрасиво по отношению к Дмитрию Сергеевичу, что отвратил от себя Зинаиду Николаевну. Волынский исключил Мережковского из числа сотрудников возглавляемого им журнала «Северный вестник», отказался печатать его роман и в конце концов присвоил себе некоторые материалы и наработки Дмитрия Сергеевича. После этого Гиппиус порвала отношения со своим возлюбленным.

«Остановились в маленьком городке около Флоренции, откуда путь уже не железнодорожный, в местечко около Монте-Альбано, где находится деревушка Винчи. Этот путь мы совершили дважды: второй раз с профессором Уциелли, тогдашним знатоком Леонардо. В этой деревушке сохранился домик, где жили (в то время) потомки семьи Леонардо, рыжебородые крестьяне, и даже чудом сохранился старинный камин, на который нам с торжеством указал Уциелли. Мы с ним пешком перешли через гору Альбано, в другую долину, где находится другой городок, откуда уж и вернулись во Флоренцию. Гора Альбано лесистая. Молодые дубки (это было в мае) еще не потеряли прошлогодних листьев, из-под них пробивались новые. На этой горе (Белой – Albano), названной так неспроста, мы видели то, чего, кажется, нигде больше видеть нельзя, – белую землянику. Рассказы о ней мы считали выдумкой, пока не собрали ее собственными руками (и во Флоренцию даже привезли). Спелые ягоды, не бледные, не зеленоватые, а снежно-белые, с розоватыми крапинками-семечками, как на землянике. Кроме цвета, от земляники самой обычной, лесной, она не отличается. Нас уверяли, что на Monte Albano водятся белые дрозды… но их мы не видали».