Бах! И теперь в нашей каюте раздавленный бак. Надо иметь немного знаний в механике и физике, чтобы понять, что для начала нужно было стравить воздух перед подачей воды.

— Вот и помылись, Николя. Где теперь воды взять? — возмутился Саня.

— Если честно, воды вокруг нас хватает, — посмеялся я.

Обстановка слегка разрядилась, но умываться пришлось идти к соседям.

После завтрака Николай занимался устранением поломки. Точнее, отправился на поиски «рукастых» ребят, способных исправить возникший недостаток. Я же с другими лётчиками и инженерной бригадой направился в ангар.

Он занимает огромное пространство по высоте между 2й и 5й палубами. Больше 150 метров в длину и шириной в 30 метров. Здесь настолько всё плотно расположено, что удивляешься, как техникам удастся выковыривать отсюда самолёты для погрузки на подъёмники.

Тягач тут не проедет. Поэтому предусмотрена система встроенных машин для затаскивания самолётов на специальную вращающуюся платформу. Она предназначена для быстрого разворота самолётов с целью их аккуратной погрузки на подъёмник. Чем-то напоминает процесс показа автомобиля на какой-нибудь международной выставке. Только присутствует ещё и ручной труд инженеров, техников и коллектива БЧ-6.

Это подразделение на корабле отвечало за обеспечение авиации.

Наши два МиГа и опытные Су-27 стояли отдельно. Техники установили подобие шатра, скрывая их от посторонних глаз и неся вахту. Слишком много секретного взяли мы с собой в этот поход.

Когда мы с Сашей подошли к самолётам, нас уже ждали остальные испытатели.

От КБ Сухого в поход выделили лётчика Олега Печку. Помимо Белевского, на истребителях Су-27К будет летать ещё Виктор Тутонин. Это сослуживец Александра по испытательному центру в Феодосии.

— Серый, а чего это нашего Николя не взяли поздороваться? — улыбался Печка.

Олег выглядел как настоящий плейбой. Ему бы в голливудских фильмах играть. Плечистый, накаченный и с белоснежной улыбкой. Почти Морозов до его ссылки в Комсомольск.

— Он устраняет последствия своей самоуверенности, — ответил Саня.

— Как говорят у нас на флоте, хочешь плавать на «авось» — лучше сразу море брось, — высказался Тутонин.

Как оказалось, Виктор — человек-энциклопедия. Мне даже не пришлось ему объяснять особенности новых комплексов радиоэлектронной борьбы. Он уже их испытывал и знает чуть ли не лучше меня. Смуглый и постоянно улыбающийся.

В процессе разбора аппаратуры и проверки самолётов, мужики задавались вопросом о секретности работы нашей группы.

— Ты тоже не понимаешь, зачем нас, гражданских, привлекли? — тихо спросил у меня Печка, когда я знакомился с новой кабиной Су-27К, оснащённой новыми дисплеями, схожих с теми, что на МиГе.

— Серийные Су и МиГ не имеют такой аппаратуры, как на наших самолётах. Думают, что мы будем действовать более скрытно и много данных принесём разведке. И не забывай, что в полку у Реброва не так уж и много опытных ребят.

— И всё? Я не первый год «в армии», так сказать. Не понимаю, чем результат наших разведывательных полётов будет лучше работы, например, Ту-95, — улыбнулся Олег.

— Я тоже.

Ничего я про нашу задачу толком и не знаю. Кроме общих фраз, никакой конкретики от Бурченко не услышал во время нашего разговора в кабинете Горшкова и Чистых прудах.

В конструкторском бюро, когда меня направляли в командировку, разговоры были только об испытаниях в боевой обстановке. Инженеры озвучили список оборудования, который будем опробовать. Вооруженцы из соответствующих фирм намекнули, что перспективные образцы, возможно, предстоит применить.

Только против кого? Единственный наш противник зовётся 6й флот ВМС США. Либо мы будем втянуты в очередной локальный конфликт, либо окажемся в эпицентре подобия Карибского кризиса.

— Значит, сделайте то, незнамо что. Ой, не нравится мне это всё, — возмутился Олег.

— А выполнить придётся, — ответил я.

Тут за спиной Печки показалось знакомое лицо. Средних лет человек в тёмном, потёртом комбинезоне техника залез по стремянке на соседний самолёт.

— Олег, рассказываешь о нашем аппарате? — улыбнулся он.

— Конечно, Андрей Викторович, — кивнул в мою сторону Печка. — Ты знаешь товарища Бурченко?

— Ещё бы, — улыбнулся я.

Интересно, а под какой «легендой» на корабле состоит Андрей Викторович.

— Он, пожалуй, единственный знает весь расклад, — посмеялся Олег.

— Сомневаюсь. Он только куратор. Деревянное древко, если хочешь. А мы с тобой — наконечник копья.

Первый рабочий день на корабле закончился вечерним проходом через Босфор и Дарданеллы. Это проливы, отделяющие Средиземное море от Чёрного. Некая граница, за которой единственной нашей защитой будет 5я оперативная эскадра во главе с вице-адмиралом Седовым.

К турецкому проливу шли 20-ти узловым ходом. На закате показались предместья Стамбула, а затем и его знаменитый мост через Босфор, на подходе к которому, к нам пристроился тихоходный корабль с советским Военно-морским флагом.

«Леонид Брежнев» несмотря на свои огромные размеры, прошёл через пролив. Всё это напоминало древнюю легенду про Сциллу и Харибду. Положение трудное, но не безнадёжное.

Позади остался и мост, а также несколько военных судов турецких ВМС. Рядом только разведывательный катер под красным флагом с полумесяцем. Один из офицеров корабля, стоявший со мной рядом, сказал, что это уже привычное сопровождение. До сегодняшнего дня этому капитан-лейтенанту приходилось проходить эти проливы на других кораблях.

— Я думал, что нас будут сопровождать как-то надёжнее, — улыбнулся он, когда вдоль борта сновали ещё несколько мелких катеров.

Кто-то даже фотографировал и приветствовал взмахами рук. Чувствовалось, что владельцы судёнышек поражены необычными контурами «Леонида Брежнева».

Вот и ещё один день в походе подошёл к концу. Проходя мимо помещения, где проходила подготовка лётчиков авиагруппы, я не мог не заглянуть внутрь.

Тихо открыв дверь, тут же чуть не оглох.

— Гудок твой залеплю, если будет хоть что-то подобное, ферштейн шпильки-вильки⁈ — громко высказывал недовольство подчинённому Ребров.

Один из лётчиков стоял лицом ко всем присутствующим около доски с навигационными данными. Сразу видно, что в чём-то серьёзном провинился.

Ребров взглянул в мою сторону, но я решил тихо закрыть дверь. Не первый раз уже слышу о каких-то проблемах в полку Вольфрамовича. Хотя, в какой воинской части на бывает проблем!

В нашей каюте ещё продолжал гореть свет. Саня настроился на какое-то турецкое радио, а Коля протяжно всхрапывал. За что и получал пинка от Белевского.

— Хоть кляп ему суй, — возмущался Саня.

Сняв ботинки, я прилёг на кровать, чтобы почувствовать её удобство. Вполне себе мягко. Если вспомнить, где мне приходилось спать во время командировок в прошлой жизни, то это ортопедический матрас прямо.

Я прикрыл глаза. В памяти попытался восстановить образ супруги и последнего вечера перед отлётом. Наверное, каждому кто в море, в такие минуты, представляется его дом, любимые и близкие.

Помню, как перед отлётом пообещал жене по возвращении подарить «десятки приливов» из сирени. А когда они отцветут, то устроить «цунами» из тюльпанов и роз. Вера, конечно, только посмеялась над этим. Сказала, что боится таких «цветочных катаклизмов».

Дверь каюты скрипнула, и я открыл глаза. К нам заглянул Бурченко.

— Товарищи, готовность 30 минут, — произнёс он и закрыл дверь.

Быстро взглянул на часы, чтобы наметить начало отсчёта. Стрелка указывала на 6.00. Кажется, началось!

По кораблю разнеслась сирена. Саня подскочил быстрее всех и направился к шкафу. Морозова пришлось слегка растолкать, чтобы он принял вертикальное положение.

Одевшись в лётные комбинезоны, мы вышли из каюты. Начали двигаться к ангару, в коридорах сталкивались с офицерами и матросами, спешащими на боевые посты.

Пока техники готовили самолёты, нам предстояло получить задачу. Ждал нас Бурченко в классе подготовки со свёрнутой картой. Рядом с ним Граблин, который на корабле сейчас выполняет обязанности помощника командира по авиации. Ребров и Апакидзе тоже внимательно изучают район полётов и готовы согласовать наши действия.

— Итак, задача — скрытно выйти в район Суда-Бэй, — указал он на остров Крит.

Точнее на его глубоководный порт в заливе бухты Суда, где вполне может базироваться и авианосец — военно-морская база, которую использует для своих задач 6й флот американцев.

— Авиагруппа 101го полка отрабатывает отражение воздушного нападения и прикрытие нашей авианосной группы. Самолёт Ту-95РЦ выполнит полёт в районе Эгейского моря под прикрытием Су-27К того же полка. А ваша задача за это время пройти как можно ближе к бухте, — посмотрел Бурченко на меня и Морозова.

Задача как задача, но она заставляет задуматься. Зачем такие сложности, когда средства разведки флота прекрасно всё контролируют.

— Ого! А вы уверены, что нас никто не собьёт? Это уже не нейтральные воды. И зачем нам так близко пролетать? — возмутился Олег.

Я внимательно посмотрел на карту, пока Бурченко объяснял, насколько Печка неправ. Зачем и правда так рисковать, ещё и столько людей задействовать?

Однако, кое-что в этой базе есть особенное. На выходе из бухты есть глубоководный полигон для подводных лодок.

— Близко не нужно. Есть специальная аппаратура, которой можно всё прекрасно посмотреть. Только этот самолёт не должен показаться на радарах американцев, — предложил я.

— И как мы это сделаем? Каждый взлёт фиксируется, — спросил Белевский.

— Взлетим вместе со всеми. А там будем импровизировать. Як-44 готовится? — спросил я.

— Само собой, — ответил Граблин.

Олег и Витя выглядели недовольными, но спорить не стали. Снаряжаться пришлось довольно быстро. Было уже слышно, как на палубе загудели винты вертолётов и самолёта Як-44.

Костюм ВМСК надет. Снаряжение проверено. Недовольство Печки неудобствами костюма выслушал. Как будто Олег первый раз его надел!

Выйдя наверх, я не мог не оценить завораживающее зрелище. Сразу три самолёта выруливали на место старта. Газоотбойные щиты практически одновременно поднялись вверх.

Морозов уже занял место в задней кабине и начал проверку подвешенной аппаратуры. Вокруг самолёта тесно. Каждый инженер переживает за своё «изделие».

Двигатели Су-27К ревут со страшной силой. И тут над палубой проносится вертолёт, чуть было не задев надстройку корабля. Увидев, что это за винтокрылая машина, стало понятно — боевая служба в Средиземном море началась.

— Вот зараза, американская! — выругался техник Дядя Вася, стоявший рядом на стремянке.

И действительно! Не наш это вертолёт Ка-29 или Ка-27. Американский «Сикорский» модели «Си Кинг» прошёлся над нами очень дерзко.

Бросив взгляд вперёд, увидел среднего размера корабль под американским флагом. К нему уже шёл один из наших советских кораблей, стремясь оттеснить от авианесущего крейсера. Ещё дальше в воздухе виден силуэт винтового патрульного самолёта типа «Орион».

Плотный ветер, волнение моря, рёв двигателей истребителей на палубе и в наушниках уже слышны команды на взлёт. Вот это настоящая служба на авианесущем крейсере!

Первый Су-27К включил форсажи. Разогнался по палубе и взмыл над трамплином. Следом ещё один, а за ним и третий. Над головой уже набирал высоту Як-44, к которому начали пристраиваться истребители. Для такого ценного самолёта более чем хороший эскорт.

— Саламандра, 321й, прошу запуск, — запросил я.

— Разрешил, — ответил руководитель полётами.

По замыслу мне нужно вклиниться между взлетающими МиГ-29К авиагруппы корабля. Пока они ещё не выруливали. Несколько минут подготовки, и вся моя группа уже была готова.

— 321й, команда с корабля идти своей группой. Далее самостоятельно.

— Понял. Выруливаем, — дал я команду Олегу и Вите, который уже запустились на соседних площадках.

Это означает, что мой эскорт будет меня и Морозова прикрывать не на всём протяжении маршрута разведки.

На палубе достаточно тесно стоять втроём. Тем более что мне газоотбойник не нужен, а вот Су-27К необходим для увеличения тяги.

— Второй, готов, — доложил Олег.

— Третий, готов, — вышел в эфир Виктор.

— Первый принял. Группа готова, — ответил я.

Ещё не время для взлёта. Смотрю по сторонам, чтобы уловить истребители сопровождения. Пара Су-27К авиагруппы выполнила сбор и начала заход на корабль. Сейчас нам нужно будет пристроиться к ним.

— 101й, прибор 400, дальность 10, — вышел в эфир Ребров, который был ведущим пары эскорта.

Это и есть момент начала. Пламя в соплах двигателей самолёта Печки разожглось.

— Второй, форсажи… взлёт! — громко сказал он, и его истребитель устремился на трамплин.

Только он оторвался, рванул и Витя. Несколько секунд, и его самолёт завис в воздухе.

— Дальность 6, — произнёс в эфир Ребров.

Стартовое волнение не проходит. Виски пульсируют в такт с вибрацией самолёта.

— Дальность 5.

Взгляд вправо на выпускающего техника. Он трясёт поднятой вверх рукой с зажатым кулаком. Всё внимание на его движение и сигнал о разрешении взлёта.

Чувствую, как стучит сердце в груди. Появился солёный привкус во рту. А рука по-прежнему держит рычаг управления двигателями.

Поднимаю глаза на надстройку. На душе приятно, когда видишь столь гордо развивающийся на гафеле флаг с пятиконечной звездой и перекрещённым серпом и молотом красного цвета.

Отклоняю его вперёд, и на табло загорается фраза «Форсаж вкл».

Техник резко опускает руку и указывает в направлении трамплина. Взлёт разрешён.

— Дальность 4.

— Включились оба, взлёт.