Испания, Савойя, Франция, 1493–1505 гг.

5 ноября 1495 года в Мехелене Маргарита Австрийская вступила в брак по доверенности с испанским инфантом. Споры, следует ли посылать ее в Испанию до того, как во Фландрию прибудет Хуана, напоминают, в переводе на современный язык, не что иное, как обмен заложниками. Тем не менее в конце января 1497 года она отправилась в путь. Погода была настолько плохой, что ее кораблю пришлось искать убежища на английском побережье в Саутгемптоне, к радости короля Англии Генриха VII, который послал ей письмо, убеждая побыть в городе достаточно долго, чтобы он смог навестить ее, а она избежала «волнения и рева моря». Возможно, она пожалела, что не согласилась, потому что в Бискайском заливе ее корабль попал в такой страшный шторм, что Маргарита сочинила горестную эпитафию:

Благополучно сойдя на берег в Испании, Маргарита познакомилась со своей новой свекровью Изабеллой Кастильской. Это была возможность своими глазами увидеть женщину, обладавшую настоящей королевской властью. Это была женщина, которая с годами стала чувствовать себя комфортнее всего в грубом одеянии францисканского монаха, а на публике могла появиться украшенной рубинами размером с голубиное яйцо. Изабелла нанимала преподавательницу латинского языка, чтобы исправить пробелы собственного образования, но тем не менее своим дочерям дала образование супруг короля, а не правительниц.

Пять лет тому назад, в 1492 году, за единственный триумфальный год Изабелла Кастильская въехала во дворец Альгамбра, победила наконец мавров, долгое время владевших Южной Испанией, изгнала из страны евреев и открыла Новый Свет, покровительствуя Христофору Колумбу. Однако, наверное, еще важнее была деятельность Изабеллы по поддержке – но также и по преобразованию – католической церкви в Испании.

В 1478 году Изабелла обратилась к римскому папе за разрешением создать в Испании инквизицию. Инквизиторы Изабеллы и Фердинанда действовали настолько жестоко, что папа счел необходимым вмешаться. По иронии судьбы их сменил печально известный Томмазо де Торквемада, который вскоре не только ввел авторитарное церковное правление, но и учредил эффективную сеть судов во всех владениях католических монархов. Этот толчок добавил энергии действиям против мавров и евреев. Кастилия Изабеллы являлась пограничной территорией, где на всех границах исповедовали ислам. Однако усилия королевы окажутся своего рода превентивным ударом, объясняющим, почему протестантство никогда не получит реальных шансов укрепиться на Пиренейском полуострове.

Побуждение к перемене исходило от самой Изабеллы. Она гордилась, что в порыве искоренить чужие, еретические вероисповедания «принесла большие беды и опустошила города, земли, провинции и королевства». Человеческая цена ее действий была высокой. Священник, видевший, как изгоняли евреев, чьи семьи веками жили в Испании, отмечал, что они падали от изнеможения, рожали и умирали на обочинах дорог, «поэтому не было христианина, который бы не жалел изгнанников». Тем не менее после ее кончины предпринимались шаги причислить Изабеллу к лику святых.

Этот дух и опыт ее дочери несли за границу, поскольку их отдавали туда замуж, чтобы распространить влияние династии Изабеллы и Фердинанда. Прибыв в Испанию, Маргарита Австрийская имела возможность познакомиться по крайней мере с некоторыми из своих новых золовок. Старшая – названная Изабеллой в честь матери, чьей наследницей она была, – несколько лет назад стала женой наследника короля Португалии. Ее молодой супруг погиб в результате падения с лошади после всего семи месяцев брака, а после многих лет уговоров семья вынудила Изабеллу выйти замуж в 1497 году за Мануэля, заменившего ее первого супруга на троне Португалии. Когда Маргарита Австрийская добралась до страны, Изабелла уже уезжала, а Хуана еще раньше уехала в Нидерланды[15].

Маргарита Австрийская, конечно, встретилась с самой младшей золовкой, которая тоже готовилась со временем покинуть испанский двор. Брак Екатерины Арагонской с английским принцем Артуром становился все более насущным вопросом. В июле 1498 года испанский посланник в Англии писал:

Королева и мать короля [Елизавета Йоркская и Маргарита Бофорт] желают, чтобы принцесса Уэльская [Екатерина] всегда говорила по-французски с принцессой Маргаритой [Австрийской], которая сейчас в Испании, чтобы выучить язык и уметь говорить на нем, когда она приедет в Англию. Это необходимо, поскольку леди не понимают латинский язык, а еще меньше испанский.

Маргариту тепло приняли в Испании, несмотря на определенное расхождение культур. Иезуитский автор XVII века Педро Абарка в своей работе «Короли Арагона» (Reyes de Aragon) писал, что, хотя Маргарите позволили сохранить всех привычных слуг, свободу и развлечения, ее известили, что с грандами не следует вести себя «с фамильярностью и прямотой, обычной при дворах Австрии, Бургундии и Франции, нужно общаться с серьезностью и сдержанным достоинством королей Испании».

Всего через несколько месяцев после свадьбы с Маргаритой, осенью 1497 года, болезненный мрачный Хуан умер, и Маргарита («настолько переполненная скорбью», как она сама описывала себя, «что не оставалось места для другой боли») потеряла ребенка, которым была беременна. Придворный поэт Маргариты Жан Лемер в произведении «Венец Маргариты» (Couronne Margaritique) позже писал, что она мучилась в родах 12 суток без еды и сна[16].

Маргарита говорила своему отцу, что королева Изабелла никогда не оставляла ее, и она бы умерла без заботы свекрови. Фердинанд и Изабелла писали Максимилиану, что Маргарита «сильна и мужественна, как вам хотелось бы, а мы стараемся утешить ее… мы заботились и будем заботиться о ней, как делали бы это, будь жив ее супруг». Благородная реакция, учитывая, что многие современники считали, что Хуана убило чрезмерное усердие в «супружеских удовольствиях» со страстной Маргаритой.

Маргарита Австрийская теперь не играла реальной роли в Испании – точно как и во Франции после того, как Карл VIII отказался от нее. Однако снова Маргарита оставалась на некоторое время в стране, где приобрела большую популярность. Ее отъезд откладывался, пока свекор и отец торговались по поводу ее приданого, возможностей будущего замужества, наилучшего использования в продолжающейся борьбе с Францией и, наконец, по поводу маршрута и времени поездки. Тем не менее в начале 1499 года – проехав через земли Франции, где ее когда-то называли королевой, – Маргарита возвратилась во Фландрию. 19 лет от роду и опять обманутая замужней жизнью.

Она прибыла как раз вовремя, чтобы стать крестной матерью (рядом с собственной крестной матерью Маргаритой Йоркской) сыну своего брата Филиппа Бургундского от Хуаны Арагонской, возможному наследнику и испанских, через мать, и отцовских нидерландских территорий. Для династии Габсбургов рождение младенца Карла было успехом, но на человеческом уровне брак Филиппа и Хуаны можно назвать несчастьем. Виной тому, возможно, был не столько муж, который с самого начала относился к жене с презрением, граничащим с жестокостью, сколько Хуана, отвечавшая Филиппу на грубое отношение настолько подобострастной преданностью (а если верить рассказам врагов, то и истеричной ревностью), что это стало почвой для утверждений о ее безумии.

Трудно сказать, на чьей стороне была Маргарита. В любом случае вскоре ей предоставили собственную резиденцию в замке Ле-Кесной, отдельно от королевского двора. В политическом отношении в марте 1501 года испанский посол Фуэнсалида имел основания недовольно сообщить, что мадам Маргарита «во всем просто следует прихотям своего брата». Когда впоследствии испанцы попросили ее помирить конфликтующую пару, она написала Фердинанду, что ничего не может сделать. Как предсказуемо докладывал испанский посол, «она вернулась к себе, не имея сил выносить то, что происходит…».

Маргарита Австрийская не собиралась навсегда оставаться в Нидерландах. Когда она еще была в Испании, ее отец и брат начали обсуждать ее новое замужество. Упоминались герцог Миланский, короли Шотландии, Венгрии и даже Франции, поскольку Карл VIII умер и на французский престол взошел новый король. В итоге выбор следующего мужа Маргариты пал на молодого герцога Савойского Филиберта, брата подруги детства Маргариты Луизы Савойской.

Герцогство Савойя служило воротами в Италию, пространством борьбы между крупными европейскими державами, поэтому этот брак предоставлял родственникам Маргариты Австрийской доступ к стратегически важной территории. Кроме того, хотя Филиберт формально являлся вассалом Максимилиана, его французское воспитание, данное Анной де Божё, означало, что он находится под сильным влиянием этой страны. По всей видимости, отец и брат Маргариты стремились изменить сложившуюся ситуацию.

Маргарита не выказывала желания снова выходить замуж. Однако хотя третье замужество окажется наименее значимым на большой европейской сцене, для нее оно станет самым счастливым. Веселый безрассудный Филиберт, всего на несколько месяцев моложе ее, носил, как брат Маргариты, прозвище Красивый. Брачный контракт подписали в Брюсселе 26 сентября 1501 года, и в октябре Маргарита Австрийская отправилась в путь (ее провожала Маргарита Йоркская, и больше они не увидят друг друга). В начале декабря неподалеку от Женевы ее с энтузиазмом встретил Филиберт. Впервые Маргарита имела супруга, разделявшего ее живость. Вместе объезжая герцогство, весной 1503 года они выбрали для жизни замок Пон-л’Эн под Боргом.

Однако у жизнерадостного нрава Филиберта была и другая сторона. Он проводил время в охоте, рыцарских поединках и танцах, но совсем не занимался делами герцогства. Всем руководил его незаконнорожденный единокровный брат Рене, пока не приехала Маргарита, которая не имела желания оставлять власть «Савойскому бастарду». Справедливо то было или нет, но она использовала против него все имевшиеся в ее распоряжении средства, даже привлекла своего отца, чтобы лишить Рене документов, дававших ему, незаконнорожденному, права на собственность.

Мотивы Маргариты могли быть как политическими (она должна была следовать интересам семьи), так и личными. Возможно, прошлый опыт разочаровал ее во власти (как правило, мужской). А может, судьба золовки Хуаны показала ей, что происходит, когда супруга короля отказывается от ответственности за государство. В любом случае бастарда объявили изменником. Он бежал во Францию, где его приняла единокровная сестра Луиза Савойская.

Пока Филиберт охотился, Маргарита Австрийская взяла бразды правления в свои руки, в сущности, сказав ему не забивать свою красивую голову. Она собрала совет, назначила чиновников, когда приехал ее брат, обсудила с ним внешнюю политику и одобрила его планы по восстановлению отношений с Францией. Маргарита никогда не отказывалась от приемов и охоты; есть описание того, как она выступала в спектакле в роли королевы амазонок, в малиновом головном уборе, кирасе с драгоценными камнями и обнаженным мечом в руке (всплывает образ Изабеллы Кастильской). Однако опыт в Савойе был последним этапом ее политического ученичества, репетицией действий на более широкой европейской сцене, к которой судьба скоро ее вернет.

Летом 1504 года стояла изнуряющая жара, даже Филиберт не имел сил охотиться, поэтому в первые дни сентября он с новым энтузиазмом вернулся к любимому занятию. После бурного утреннего преследования дикого кабана он упал в тени, напился из холодного родника и простудился. Во дворце собрали докторов, но те опустили руки. Маргарита приказала растереть свои драгоценные жемчужины, чтобы приготовить лекарство, но ничего не помогало; Филиберт умер утром 10 сентября. Рассказывают, что слугам Маргариты пришлось удерживать ее, чтобы она не выбросилась из окна.

Маргарита с головой погрузилась в перестройку фамильной церкви, где похоронили Филиберта, чтобы вырезать там девиз ее сочинения: FORTUNE. INFORTUNE. FORT. UNE. Слова можно истолковать как «судьба очень жестока к женщинам» или, наоборот, «Счастье. Несчастье. Укрепляет. Ее». То есть речь идет о конкретной женщине[17]. В последующие годы отличительной чертой дворца Маргариты Австрийской в Мехелене станут деревянные бюсты ее и Филиберта. Хотя она заказывала их после смерти супруга, Маргарита изображена с распущенными волосами невесты, а не во вдовьем чепце. В 24 года она уже в третий раз осталась одна. Отец и брат поначалу хотели снова выдать ее замуж, но после трех таких неудачных попыток супружества Маргарита объявила, что «совсем не расположена пробовать еще раз».

При этом вместе с мужем она потеряла и недавно обретенную роль. Или нет? Филиберту наследовал восемнадцатилетний единокровный брат, чье малолетство, казалось, могло на некоторое время оставить за Маргаритой долю власти. Однако новый юный герцог не пошел на договор, что привело Маргариту в ярость. Если он думал, что «подобным невежливым отношением он сможет унизить нас и осуществить свои замыслы, то он ошибается, – писала она позже. – При том что я женщина, мое сердце совсем другой природы…»[18]

Во Франции Луиза Савойская теперь тоже была молодой вдовой. Маленький дофин, которого Анна Бретонская родила французскому королю Карлу VIII в начале их супружества, умер в 1495 году. Супруг Луизы Карл Ангулемский заболел лихорадкой и скончался по пути на похороны дофина. Противостоя, как поразительное количество таких женщин, попыткам снова выдать ее замуж, Луиза сосредоточилась на своем сыне Франциске.

Как главный родственник мальчика, герцог Орлеанский объявил, что Луиза Савойская не может принять на себя опеку над своими двумя детьми, поскольку сама несовершеннолетняя – во Франции правовое совершеннолетие для женщин наступает в 25 лет. Однако молодая вдова доказывала, что в Коньяке, где родился Франциск, женщины получают права опекунства в 14 лет. Королевский совет принял решение до известной степени в ее пользу, а герцог Орлеанский (при условии, что Луиза снова не выйдет замуж) получил всего лишь надзорную роль.

Луиза Савойская поселилась в Коньяке, чтобы управлять своими обширными землями. Там она начала воспитывать двоих детей в здравых научных традициях, в которых ее учили при дворе Анны де Божё. «К тому же, дочь моя, если в какой-то момент в будущем Господь заберет твоего супруга, оставляя тебя вдовой, тогда ты понесешь ответственность за своих детей, как многие другие молодые женщины; будь терпелива, поскольку это угодно Богу, и управляй разумно», – писала Анна в «Наставлениях дочери». На стене комнаты в Ангулеме Луиза написала свой заимствованный у Лоренцо де Медичи девиз: libris et liberis (книги и дети).

Ее дочь Маргарита имела тех же учителей, что и сын. Дети учились испанскому и итальянскому языку у матери, латыни и библейской истории – у двух ученых-гуманистов, а на миниатюре Маргарита с братом изображены за шахматной игрой. При этом не оставалось никаких сомнений, кто из двоих детей получал больше внимания матери.

Луизу Савойскую упрекают за то, что она сосредоточилась на Франциске, но и Маргарита вела себя так же. Наверное, это было естественно, поскольку бездетность ряда рано умиравших французских королей стремительно приближала Франциска к престолу Франции. Когда в 1498 году неожиданно скончался Карл VIII, ударившись головой о притолоку двери, трон перешел к Людовику, герцогу Орлеанскому, двоюродному брату Ангулема, супруга Луизы. К тому же Людовик по-прежнему не имел детей – циничные прогнозы по поводу его супружества с калекой Жанной полностью оправдывались[19].

После смерти Карла VIII его вдова Анна Бретонская погрузилась в истеричную скорбь, однако безотлагательно предприняла шаги к восстановлению прав на собственное герцогство. Ее первый брачный договор предусматривал, что в случае смерти короля Карла она может снова выйти замуж только за следующего короля Франции – способ продолжить французскую аннексию Бретани. Новый король Людовик XII принял меры, чтобы отказаться от имеющейся супруги, бесплодной Жанны, под предлогом отсутствия консумации. От Жанны потребовали пройти унизительный физический осмотр, папа выдал разрешение, и Жанна удалилась в монастырь, в итоге ее причислили к лику святых.

Хотя брак Людовика с Анной Бретонской был чрезвычайно выгоден политически обеим сторонам, не было гарантий, что он разрешит проблему престолонаследия. Тридцатишестилетний жених не отличался хорошим здоровьем, а неоднократные беременности Анны от Карла наследника так и не принесли.

Если, или пока, у короля Людовика и его новой королевы не родится сын, мальчик Луизы Савойской Франциск оставался вероятным наследником престола. В этих обстоятельствах Луизе приходилось бороться за разрешение самой растить Франциска. Ее вынудили привезти сына поближе к Людовику, в Амбуаз на Луаре, где Франциск и группа приставленных к нему молодых людей могли наслаждаться охотой и шуточными рыцарскими турнирами, которые ему очень нравились. Ей также пришлось согласиться на надзор доверенного человека Людовика сеньора де Ги, чье грубое представление о собственных обязанностях порой заставляло семью чувствовать себя пленниками. Дети Луизы спали в ее спальне, а офицер должен был присутствовать при lever – церемонии утреннего туалета юного наследника. Однажды, когда Луиза объявила, что ее дети еще спят, чиновник даже вышиб дверь.

Анна Бретонская то и дело была беременна, и дневник Луизы не скрывает ее чувств. В 1502 году «Анна, королева Франции, 21 января, в День святой Агнессы, родила в Блуа сына. Однако, как мертворожденный, он не угрожает подъему к власти моего Цезаря». Живого мальчика по-прежнему не было. В 1499 году Луиза с детьми находилась в Роморантене, где к ее уединению присоединилась королева Анна, чтобы избежать чумы. Там королева родила дочь, Клод. Может, идея о браке между этой королевской дочерью и сыном Луизы Франциском тоже родилась в Роморантене?

Наверное, ни одна из матерей не желала этого брака. Анна Бретонская – потому что тайно надеялась выдать Клод, наследницу Бретани, в семью имперских Габсбургов (Анна поддерживала отношения с Маргаритой Австрийской) и таким образом сохранить независимость своего герцогства. А Луиза Савойская, возможно, помнила, что Клод принадлежит к роду с плохой способностью к деторождению и к тому же немного деформирована, как многие в ее роду с близкородственными браками, включая первую жену Людовика Жанну. Луиза и Анна всегда испытывали неприязнь друг к другу, хотя в 1504 году некоторое время действовали сообща, чтобы избавиться от деспотичного сеньора де Ги.

Однако в 1505 году, когда Людовик XII сильно заболел, то, что долго обсуждалось, стало настоятельным: брак двенадцатилетнего Франциска, наследника престола, с дочерью короля Людовика Клод. Завещание Людовика назначало опекуном Клод ее мать Анну, но вместе с ней включало в регентский совет и Луизу. Обе женщины поклялись исполнить волю короля, приложив руки к частице Голгофского Креста. Король Людовик поправился, но церемония помолвки продолжилась, потом пару разделили для взросления. Следующей весной на официальной церемонии Франциска признали наследником Людовика.

Маргарита Австрийская и Луиза Савойская теперь обе были молодыми вдовами. Однако если Маргарита снова оказалась в неопределенности, то перед Луизой лежал ясный путь вперед.