Кулл восседал на троне, задумчиво глядя на море обращенных к нему лиц. Придворный говорил ему что-то ровным, хорошо поставленным голосом, но царь почти не слушал его. Рядом стоял Ту, главный советник, ожидая повелений царя, и каждый раз, глядя на него, Кулл внутренне содрогался. Но внешне все вокруг выглядело столь .же безмятежным, как морская гладь между приливом и отливом. События минувшей ночи вспоминались царю, как сон, пока его взгляд не падал на подлокотник трона, о который опиралась смуглая мускулистая рука, на запястье которой блестел драконий браслет. Брул стоял рядом с троном, и каждый раз, когда царя охватывало ощущение нереальности окружающего, суровый тихий шепот пикта возвращал его к яви.

Нет, то, что произошло, не было сном, несмотря на всю чудовищность происшедшего. И сидя на своем троне в Зале Приемов, разглядывая своих придворных, всех этих дам и господ, всех государственных мужей, он был охвачен ощущением, что их лица — всего лишь иллюзия, нечто нереальное, обман зрения. Эти лица всегда казались ему масками, но прежде он смотрел на них с определенной терпимостью, думая, что видит под этими масками мелкие, ничтожные душонки, полные трусости, лести и честолюбия. Теперь все это приобрело мрачную окраску, зловещее значение, словно смутный ужас таился за этими масками. Пока он обменивался любезностями с каким-нибудь аристократом или советником, ему казалось, что улыбающиеся, лица в любой миг могут растаять, словно дым, и на их месте ощерятся чудовищные змеиные. челюсти. Сколько из этих людей, окружающих его, были на самом деле жуткими нечеловеческими тварями, скрывающимися за совершенной гипнотической иллюзией человеческих лиц?

Валузия — страна снов и кошмаров, царство теней,-где правили тени, крадущиеся за расшитыми занавесями, смеющиеся над жалким царем, восседающим на троне, который сам был подобен тени.

И подобно такой же тени с горящими темными глазами на неподвижном лице стоял рядом с ним Брул. Уж он-то был настоящим! И Кулл чувствовал, что его дружба с дикарем растет и крепнет, и ощущал, что Брул испытывает то же самое, а не просто выполняет свою миссию.

А что, думал Кулл, было настоящим в жизни? Честолюбие, власть, гордость? Дружба мужчины, любовь женщины — которой Кулл никогда, не испытал? Битва, добыча, что? Был ли то настоящий Кулл, тот, кто восседал на этом троне? Или настоящим был тот, кто взбирался на горы Атлантиды, грабил далекие острова Заката и смеялся над грохотом зеленых валов прибоя на берегах Атлантического моря? Ибо Кулл знал, что таких Куллов было много, и очень хотел бы знать, кто из них был настоящим. Так что жрецы Змея продвинулись лишь на шаг дальше со всей своей магией, ибо все люди носили маски, и маски эти постоянно менялись. И Кулл дорого дал бы за то, чтобы знать — не таится ли под каждой из этих масок змея.

Так он сидел, погруженный в эту странную путаницу мыслей, а придворные подходили и удалялись, и вот наконец все мелкие заботы дня были позади, и царь с Брулом остались одни в Зале Приемов, не считая клюющих носом служителей.

Кулл чувствовал себя усталым. Они с Брулом но спали предыдущую ночь. Кулл к тому же не смыкал глаз еще и два дня назад, когда в садах Ка-ну он впервые услышал о тех загадках, с которыми предстояло справиться. Минувшей ночью больше ничего' особенного не случилось после того, как они вернулись в библиотеку из потайных проходов, но они так и не осмелились заснуть. Куллу, с его невероятной волчьей жизнеспособностью, уже приходилось обходиться по нескольку суток без сна в дни его дикой юности, но теперь его. голова разламывалась от напряженных мыслей и нервы его были на пределе. Он нуждался во сне, но спать ему тем не менее не хотелось.

Но еще больше потрясло его то, что хоть они с Брулом неотрывно следили за стражниками, ожидая увидеть, когда будет совершена обратная подмена, но так ничего и не заметили. Наутро те, кто стоял на страже, были способны повторить магические слова Брула, но не могли припомнить ничего необычного. Они думали, что так и простояли всю ночь на карауле, как обычно. И Кулл ничего не стал им говорить. Он верил, что все они были настоящими людьми, но Брул посоветовал сохранить все в полной тайне, и Кулл тоже решил, что так будет лучше.

Брул наклонился над троном, понизив свой голос так, что его не смог бы услышать даже усталый служитель.

— Скоро они ударят, Кулл. Сегодня Ка-ну подал мне тайный знак. Жрецы знают, что нам стало известно об их заговоре, но им неизвестно, сколько именно мы знаем. Мы должны быть готовы к чему угодно. Ка-ну и вожди пиктов будут держаться поблизости, пока тайное не станет явным. И, Кулл, если дойдет до драки, улицы и дворцы Валузии окрасятся кровью!

Кулл мрачно усмехнулся. Он предпочел бы этому ожиданию все что угодно. Это блуждание в лабиринте иллюзий и магии чудовищно ему надоело. Он соскучился по звону мечей и радостной свободе боя.

И тут в Зал Приемов снова вошли Ту и остальные советники.

— Владыка царь, час совета близится, и мы явились, чтобы сопроводить тебя в Зал Совета.

Кулл поднялся с трона. Советники преклонили колени, освободив царю проход, потом поднялись и последовали за ним. Они изумленно поглядывали на пикта, шагавшего рядом с царем, но никто не проронил ни слова. Брул скользнул вызывающим взглядом по их спокойным лицам с наглостью вторгшегося дикаря.

Они прошли по длинной анфиладе залов и достигли наконец. Палаты Совета. Заперев по обычаю дверь, советники расположились по чину перед возвышением, на котором стоял царь. Брул, словно бронзовая статуя, застыл позади Кулла.

Кулл быстро оглядел комнату. Пожалуй, он мог быть уверен, что здесь ему не грозит измена. Здесь присутствовали семнадцать советников, каждый из них был на стороне Кулла, когда атлант захватил трон.

— Люди Валузии... - начал он традиционными словами и вдруг замер в недоумении. Советники, встав как один человек, надвигались на него. В их взглядах не было враждебности. Но такое поведение было неподобающим в Зале Совета. Один уже приближался к царю, когда Брул метнулся вперед, словно леопард.

— Ка нома каа лайерама! — разорвал его голос зловещую тишину зала, и приблизившийся к царю советник отпрянул. Его рука нырнула в складки одежды, но Брул был стремителен, словно отпущенная тетива, и человек рухнул, напоровшись на сверкнувший меч. Рухнул и неподвижно распростерся на полу, в то время как его лицо расплылось и превратилось в голову огромной змеи.

— Бей, Кулл! — грянул голос пикта. — Здесь они все змеи!

Дальнейшие события превратились в сплошной кошмар. Кулл увидел, как знакомые лица растаяли, словно исчезающая дымка, вместо них возникли чудовищные головы рептилий. Вся толпа рванулась вперед. Разум его был в смятении, но зато тело не подвело, действуя словно само по себе.

Звон мечей наполнил зал, и налетевший вал разбился кровавыми брызгами. Но враги набросились вновь, готовые пожертвовать своими жизнями, лишь бы покончить с царем. Открылись страшные пасти, сверкнули холодные, нечеловеческие глаза, отвратительный запах разлился повсюду — запах змей, знакомый Куллу по его скитаниям в джунглях юга. Воздух со свистом рассекали обнаженные клинки, но царь даже не заметил, что уже получил несколько, ран. Кулл был в своей стихии. Никогда доселе он не вставал лицом к лицу с такими жуткими противниками, но это не имело большого значения. Эти твари были живыми существами, в их жилах текла кровь, которую он мог пролить, и они умирали, когда его грозный меч рубил их черепа или пронзал тела. Размахнуться, ударить, вырвать меч, замахнуться вновь... И все же Кулл пал бы в этой битве, если б не тот человек, который сражался рядом с ним, отражая нацеленные на царя удары. Ибо Кулл превратился в настоящего берсерка, сражаясь, как сражаются атланты, ищущие смерти, дабы побороть смерть. Он даже не пытался избегать нацеленных в него ударов и рвался вперед с единственным желанием — убивать. Не так уж часто забывал Кулл свое воинское умение в приступе первобытной ярости, но сейчас словно какая-то плотина рухнула в его душе, затопляя разум красной волной жажды уничтожения. Каждый удар его меча поражал врага, но они наваливались на него всей толпой, и раз за разом Брул отражал удары, которые могли стать смертельными. Он сражался рядом с Куллом, охраняя его спину, хладнокровно и умело, убивая не так, как Кулл, — широкими размахами и мощными ударами, но быстрыми прямыми выпадами, ударяя мечом снизу вверх.

Кулл громогласно рассмеялся. Пугающие лица кружились вокруг него в алой дымке. Он ощутил, как сталь вонзается в его руку, и с размаха описал своим мечом сверкающую дугу, рассадив тело врага до грудины. И тут туман развеялся, и царь увидел, что они с Брулом стоят в одиночестве над грудой чудовищных, обагренных кровью тел, недвижимо распростертых на полу.

— Валка! Что за бойня! — сказал Брул, вытирая забрызганное кровью лицо. — Кулл, будь это воины, умеющие управляться со сталью, мы полегли бы здесь. Но эти жрецы Змея ничего не смыслят в мечах и умирают легче, чем любой человек, которого я когда-либо убивал. И все же, будь их несколькими больше, я думаю, что нам пришлось бы скверно.

Кулл кивнул. Дикая ярость берсерка покинула его, подступили усталость и боль. Кровь сочилась из ран на груди, плече, руках и ноге, Брул, которому тоже изрядно досталось в схватке, с беспокойством поглядел на царя.

— Владыка Кулл, поторопимся, чтобы женщины перевязали твои раны.

Кулл отстранил его.

— Нет, осмотрим-ка все хорошенько, прежде чем уйти. Впрочем, ты иди, и пусть твои раны перевяжут — я приказываю.

Пикт мрачно улыбнулся.

— Твои раны опаснее моих, владыка царь, — начал он, и, вдруг вздрогнул. — Клянусь Валкой, Кулл, это не Зал Совета!

Кулл огляделся, и внезапно его озарила догадка. Будто с глаз спала туманная пелена...

— Это тот Зал, где тысячу лет назад пал Эаллал. С тех пор в него никто не входил, и его прозвали Проклятым.,

— Ну а тогда, во имя всех богов, они все же провели нас! — вскричал Брул в ярости, пиная трупы у своих ног. — Словно последних дураков они заманили нас в свою ловушку. Своей магией они Изменили вид всего вокруг...

— Снова их дьявольские штучки! — отозвался Кулл. — И если в Совете Валузии есть настоящие люди, они теперь должны быть в настоящем Зале Совета. Поспешим!

И, покинув комнату с чудовищной грудой тел на полу, они побежали по пустынным анфиладам залов, пока не добрались до подлинных покоев Совета. И тут Кулл замер. Из Зала Совета доносился чей-то голос, и это был его собственный голос!

Дрожащей рукой он раздвинул занавеси и заглянул в зал. Там сидели советники — двойники тех, кого они с Брулом только что убили, а на возвышении стоял Кулл, царь Валузии.

Он отступил в смятении.

— Безумие! — прошептал он. — Я — Кулл! Это я стою здесь! Или настоящий — тот Кулл, а я всего лишь тень, чья-то выдумка?

Брул, тряхнув царя за плечо, попытался привести его в чувство.

— Во имя Валки, не будь дураком! Чему ты удивляешься после всего, что мы уже видели? Ты что, не понимаешь, что это настоящие люди, околдованные змее-человеком, принявшим твой образ, точно так же, как те, другие, были в личинах этих людей? Сейчас ты должен был бы. быть мертв, это чудовище правило бы вместо тебя, а эти бедняги ни о чем и не подозревали бы. Прикончи его на месте, или мы пропали. Алые Убийцы, настоящие, окружают его. И только ты можешь пробиться и убить его. Скорей!

Стряхнув с себя оцепенение, Кулл откинул голову гордо, резко. Он глубоко вдохнул воздух, как пловец перед тем, как броситься в море, затем, откинув занавеси, метнулся львиным прыжком к возвышению. Брул был прав. Там' стояли Алые Убийцы, стремительные, словно леопарды, и любой, кроме Кулла, был бы убит на месте раньше, чем смог бы достичь самозванца. Но вид атланта, как две капли воды похожего на загадочного двойника, сбил их с толку. На мгновение они остолбенели, и этого оказалось достаточно. Тот, кто стоял на возвышении, схватился за свой меч, но , не успели его пальцы сомкнуться на рукояти, как меч Кулла уже пронзил его грудь, и тварь, которую люди считали царем, рухнула с возвышения на пол.

— Стойте! — Воздетая рука Кулла и царственно повелительный голос остановили начавшееся замешательство, и пока все стояли остолбенев, он указал на тварь, лежавшую перед ним. В этот миг лицо самозванца расплылось и проступили ужасные черты змеи. Все отпрянули. Тут из одной двери появился Брул, а из другой вышел Ка-ну. Они пожали окровавленную руку царя.

— Люди Валузии! — воскликнул Ка-ну. — Вы все видели своими глазами. Вот настоящий Кулл, могущественнейший из царей, когда-либо повелевавших Валузией. Власть Змея рухнула, и скоро мы окончательно освободимся от нее. Повелевай, государь!

— Уберите эту падаль, — сказал Кулл, и стражники подняли труп.

— А теперь следуйте за мной, — повелел царь и повел всех к Проклятому Залу. Озабоченный Брул попытался поддержать царя, но Кулл отвел его руку.

Царь истекал кровью, и путь казался ему бесконечным, но наконец он добрался до нужной двери и рассмеялся сурово и мрачно, услышав восклицания ужаса, вырвавшиеся у советников.

По его приказу стражники скинули свою страшную ношу на груду остальных тел, и, жестом приказав: всем удалиться из зала, он вышел последним и закрыл за собой дверь.

Волна головокружения накатила на него. Бледные, пораженные лица, обращенные к нему, вертелись и плыли в призрачном тумане. Он чувствовал, как кровь из его ран стекает по телу и знал, что должен сделать то, что задумал, сейчас — или ему уже не удастся сделать это.

Он вырвал меч из ножен.

— Брул, ты тут?

— Я здесь! — Лицо пикта, глядевшее на него сквозь дымку, казалось, было совсем близко. Но голос его доносился словно из неизмеримой дали.

— Помни о нашей клятве, Брул. А теперь — прикажи всем отойти.

Левой рукой Кулл отстранил толпившихся рядом с ним советников и из последних сил размахнулся мечом. Клинок пробил дверь, пригвоздив ее к косяку и намертво запечатав вход.

Широко расставив ноги, он качался, словно пьяный, глядя на ужаснувшихся советников.

— Да будет этот зал отныне проклят вдвойне. Пусть эти гниющие останки лежат там во веки веков как знак гибели власти Змея. Я клянусь, что буду преследовать змеелюдей по всей земле, от моря до моря, без передышки, пока последний из них не будет уничтожен и не восторжествует добро, а власть преисподней не рухнет. И в этом клянусь вам я! Я, Кулл,— царь... Валузии...

Его колени подогнулись, и лица вокруг него закружились в стремительном вихре. Советники бросились к нему, но не успели они еще подхватить его, как Кулл соскользнул на пол, потеряв сознание.

Советники столпились над телом царя, стеная и крича. Ка-ну, отчаянно ругаясь, распихивал их кулаками.

— Назад, глупцы! Вы что, хотите его совсем прикончить? Ну, Брул, мертв он или будет жить?

— Мертв? — ухмыльнулся Брул. — Такого, как он, не так-то легко убить. Просто бессонница и потеря крови ослабили его. Клянусь Валкой! На нем не менее дюжины глубоких ран, но ни одна из них не смертельна. И все же пусть эти вопящие дураки пошлют за женщинами, чтобы перевязать его.

Глаза Брула горели гордым суровым огнем.

— Валка! Разве я мог подумать, Ка-ну, что в наше гнилое время мне доведется встретить такого человека? Несколько дней — и он будет в полном порядке, а уж тогда пусть все люди-змеи в мире поберегутся Кулла Валузийского. Валка! Вот это будет охота! Ах, я провижу долгие годы процветания этого мира с таким царем на троне Валузии.