Конан стоял, погруженный в мрачные раздумья. Из оцепенения его вывели чьи-то дикие вопли. Кричала женщина. Киммериец узнал голос Санчи. Конан быстро полез по уступам на стену, скидывая одну за другой фигурки, попадавшиеся ему на пути. Взобравшись наверх, киммериец увидел, как черный гигант нес кого-то, взяв под мышку, как непослушного ребенка. Конан не ошибся: это была Санча. Ее черные волосы волочились по траве. Оливкового цвета кожа ярко выделялась на фоне лоснящейся эбеновой фигуры ее похитителя, который не обращал никакого внимания на сопротивление девушки.

Не раздумывая, Конан прыгнул вниз и, проскользнув под арку, спрятался в дальнем дворике. Киммериец видел, как гигант вошел во двор, волоча за собой жертву. Сейчас Конан мог его хорошенько рассмотреть. Вблизи еще лучше были видны идеальные пропорции тела великана. Он был крепок и мускулист. Конан не сомневался, что тот сможет играючи разорвать человека надвое. Руки монстра с длинными когтями напоминали лапы зверя. Лицо его было похоже на маску из черного дерева. Желтовато-коричневые глаза великана вспыхивали золотистым огнем. Он не был человеком. Это исчадие ада просто не могло быть человеком.

Черный гигант бросил Санчу на траву. Девушка кричала от боли и страха. Монстр огляделся, и глаза его сузились, когда он увидел сброшенные со стены серые фигурки. Затем чудовище наклонилось и, схватив свою жертву одной лапой за шею, другой — между ног, потащило к заводи. Конан, выскочив из своего укрытия, со скоростью ветра бросился ему наперерез.

Глаза гиганта вспыхнули. От неожиданности его пальцы разжались, и Санча, вывернувшись, упала на траву. Лапы монстра потянулись к горлу Конана, но тот уклонился и загнал свой меч в пах чудища. Гигант рухнул как подкошенный, истекая кровью. В ту же секунду Санча, отчаянно закричав, бросилась к Конану и в изнеможении повисла у него на шее. Киммериец выругался, пытаясь освободиться. Однако его враг лежал без движения. Он был мертв.

— О Конан! — Санча рыдала, прижимаясь к нему. — Что с нами будет? Что это за чудище? О, я знаю, это — ад, меня похитил дьявол...

— Ну что же, — усмехнулся бараханец. — Значит, в аду теперь появится новый дьявол. Но как он тебя поймал? Они что, проникли на корабль?

— Не знаю. — Санча хотела вытереть слезы подолом платья, но потом вспомнила, что на ней ничего нет. — Я вышла на берег, увидев, как ты отправился вслед за Запораво, и пошла за вами. Я нашла Запораво... Это... Это ты?..

— Кто же еще? Ну а что дальше?

— Заметив, что на дереве кто-то сидит, — продолжала всхлипывать девушка, — я подумала, что это ты, и стала тебя звать. Потом появилось это черное чудовище. Оно прыгало с ветки на ветку, как обезьяна, и смотрело на меня своими страшными глазами. Я так испугалась, что не могла двинуться с места. Потом оно спрыгнуло с дерева и схватило меня. О-о! — Девушка закрыла лицо руками. При одном воспоминании об этом ее затрясло от ужаса.

— Ладно, а сейчас мы должны бежать отсюда, — прохрипел Конан, хватая девушку за руку. — Нам надо добраться до своих...

— Они все спят на берегу, — сказала Санча.

— Спят? — изумленно воскликнул киммериец. — Тысяча чертей! Они что, спятили?

— Тише, слышишь, стоны? — Девушка вновь задрожала от страха.

— Слышу, — ответил Конан. — Жди здесь.

Он снова взобрался на стену, и... оттуда посыпались такие страшные ругательства, что даже Санча, видавшая виды дочь морей, пришла в изумление.

Черные гиганты возвращались, но не с пустыми руками. Каждый тащил одну или две жертвы. Пленники не сопротивлялись. Их тела безжизненно болтались, и если бы некоторые из них случайно не шевелили рукой или ногой, Конан подумал бы, что все мертвы. Флибустьеры были разоружены, но одеты. Один из черных гигантов нес их оружие. Изредка кто-нибудь из пиратов вскрикивал во сне.

Конан наблюдал эту сцену, как волк, попавший в капкан. Чтобы выбраться из дворика с заводью, нужно было пройти три арки. Великаны уходили и возвращались через восточный вход. В западных воротах прятался Конан, но он так и не успел посмотреть, что за ними. План замка был неизвестен Конану, а решение нужно было принимать немедленно.

Спрыгнув со стены, киммериец быстро положил все фигурки на свои места. Подтащив труп монстра к краю заводи, он столкнул его в воду. Тело мгновенно пошло ко дну, и Конан заметил, как оно стало сжиматься, сокращаться в размерах и постепенно затвердело. Киммериец содрогнулся при виде этого зрелища. Он схватил Санчу за руку и потащил ее к южному входу. Девушка умоляла сказать, что он увидел со стены.

— Они захватили команду, — коротко ответил Конан. — Нам ничего не остается, как спрятаться где-нибудь и наблюдать за ними. Если они не заглянут в заводь, то, может, и не догадаются, что мы здесь.

— Но на траве — кровь!

— Дьяволы могут подумать, что это они сами наследили. Ну же, идем!

Они оказались во дворе, из которого Конан наблюдал предсмертный танец юноши. Быстро поднявшись по лестнице, киммериец пригнул голову Санчи, и они спрятались на том же балкончике. Это было ненадежное укрытие. Однако лучшего не было.

Не успели они спрятаться, как во дворе появились черные великаны. Услышав тяжелые шаги по ступенькам, Конан весь напрягся, вцепившись в рукоятку меча. Однако чудища прошли мимо. Они побросали свои жертвы на траву. Увидев великанов, Санча начала истерически хохотать, и Конан, опасаясь, что их услышат, зажал ей ладонью рот.

Некоторое время спустя беглецы вновь услышали во дворе топот. Затем все стихло. Конан осторожно выглянул. Двор был пуст. Великаны вновь уселись вокруг заводи. Казалось, они не замечали кровавых пятен на траве и нефрите. В заводь они тоже не заглядывали. Один из монстров снова заиграл на золотой дудочке. Остальные слушали его, впав в оцепененье, неподвижные, как эбеновые статуи.

Взяв Санчу за руку, пригнувшись и стараясь бесшумно ступать по лестнице, Конан стал спускаться. Девушка опасливо поглядывала на арку, ведущую в соседний двор, где сидели вокруг заводи монстры. У подножия лестницы были свалены в кучу мечи зингарцев. «Вот откуда доносился шум...», — подумал Конан.

Они пересекли двор, прошли под арку и оказались в соседнем дворе, где, развалившись на траве, храпели флибустьеры. Киммериец нагнулся над спящими. Санча опустилась на колени рядом с ним.

— От них пахнет чем-то сладким, — сказала девушка.

— Они нажрались этих чертовых фруктов, — ответил Конан. — Я помню их запах. Они, должно быть, усыпляют людей так же, как черный лотос. Клянусь Кромом, они начинают просыпаться, но у них нет оружия. А мы могли бы устроить этим черным бестиям ловушку, пока они не начали свое дьявольское действо.

Конан нахмурился и вдруг схватил Санчу за плечо так, что она чуть не вскрикнула от боли.

— Слушай меня! Я отвлеку этих черных свиней в другую часть замка, а ты разбуди этих дрыхнущих придурков и принеси сюда их мечи. Нельзя упускать такой шанс! Справишься?

— Я... Я не знаю, — пробормотала девушка, дрожа от ужаса. Она вряд ли осознавала, что происходит.

Тогда Конан схватил несчастную за волосы и тряхнул ее так, что стены запрыгали у нее перед глазами.

— Ты должна это сделать, — прошипел он. — Это наш единственный шанс!

— Я сделаю все, — пролепетала Санча, задыхаясь.

— Ну вот и молодец, — сказал Конан и, одобрительно хлопнув девушку по спине, отчего та чуть не рухнула на землю, помчался прочь.

Несколько мгновений спустя киммериец уже прятался под аркой, ведущей во двор с заводью, наблюдая за врагами. Монстры все еще сидели вокруг заводи, но было видно, что они начинают проявлять нетерпение. Со двора, где спали пираты, доносился храп вперемежку с бессвязными ругательствами. Конан напряг мускулы, как пантера, изготовившаяся к прыжку.

Киммериец ворвался в компанию черных великанов в тот момент, когда их музыкант, игравший беззвучную мелодию, поднялся. Как разъяренный тигр, Конан бросился на остолбеневших от неожиданности чудищ. И прежде, чем они опомнились, черепа троих из них оказались расколоты. Вырвавшись из их круга, киммериец стремительно бросился через двор.

Великаны опомнились и погнались за Конаном, когда он был уже у западной арки. Киммериец чувствовал, что, если захочет, запросто убежит от гигантов. Однако план у него был другой. Он должен был выиграть время, чтобы дать возможность Санче разбудить и вооружить команду.

Миновав западную арку, киммериец ворвался во двор и с ужасом обнаружил, что оказался в ловушке. Двор был не круглым, как другие, а восьмиугольным, и выхода из него не было. Это был тупик. Конан отчаянно выругался.

Оглянувшись, он увидел, что все монстры столпились у входа. Медленно отступая к северной стене, Конан бесстрашно смотрел на кольцо великанов, сжимающееся вокруг него. Чудища опасались, как бы он не вырвался из круга, и их подходило все больше и больше.

Киммериец наблюдал за ними с холодной расчетливостью волка. Его удар был настолько неожидан и силен, что рассек череп и туловище одного из великанов до самой грудины. Чудище рухнуло наземь в центре живого кольца, и, прежде чем его соседи слева и справа сумели прийти в себя, Конан вырвался из окружения. Стоявшие в воротах приготовились отразить нападение киммерийца. Но Конан не оправдал их надежд. Он повернулся и наблюдал за своими преследователями. В его глазах не было ни страха, ни волнения.

На этот раз монстры не стали окружать киммерийца, поняв, что это приводит к неблагоприятным для них последствиям. Чудища, сбившись в кучу, надвигались на Конана.

Конан знал: если он сейчас бросится на них, конец неизбежен, ему не уйти от их когтистых лап. Взглянув на стены, киммериец заметил на одной из них выступ. Он находился в углу западной части дворика. Медленно отступая, Конан приближался к этому выступу, не зная еще, как он им воспользуется. Великаны стали наступать активнее. Им, видимо, казалось, что они загоняют его в угол. Конан подумал, что они, вероятно, воспринимают его как существо низшего порядка. «Тем лучше, — решил киммериец, — пусть недооценивают противника».

Он был уже в нескольких шагах от стены. Великаны стали приближаться еще быстрее, предвкушая близкую победу. Чудища, стоявшие в дверях, бросились догонять остальных. Черные дьяволы шли на полусогнутых, глаза их горели все тем же адским золотистым огнем. Они подняли свои когтистые лапы, готовясь отразить атаку. Гиганты ожидали, что Конан вновь внезапно бросится на них. Но киммериец преподнес им сюрприз. Он поднял меч, шагнул вперед, а затем внезапно развернулся и бросился к стене. Сделав отчаянное усилие, Конан подпрыгнул, в то время как его преследователи, пытаясь дотянуться до него, повисли, зацепившись за край выступа. Раздался страшный грохот: обломившийся уступ рухнул. Конан упал вслед за ним.

Он ударился спиной, и жилы его неминуемо бы лопнули, если бы не упругая, мягкая, как подушка, трава. Киммериец поднялся и, как разъяренный зверь, вновь двинулся на своих врагов. В глазах его светилась уже не игривая беспечность. Они пылали, как два голубых костра. Губы Конана были плотно сжаты, волосы развевались на ветру. В одно мгновение дерзкая и опасная игра превратилась в схватку не на жизнь, а на смерть.

Великаны, растерявшиеся было от неожиданности, вновь стали наступать, готовясь схватить киммерийца. Вдруг громкие крики раздались за их спинами. Обернувшись, чудища увидели толпу людей, проталкивающихся через арку. Это были пираты. Они шатались как пьяные, выкрикивая бессмысленные ругательства. Видно было, что они плохо соображают. Но они были вооружены и, яростно размахивая мечами, надвигались грозной массой.

Пока чудища сообразили, что произошло, Конан, издав боевой клич, взмахнул мечом. Он рубил налево и направо. Великаны падали как подкошенные. Зингарцы с дикими воплями, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь, яростно набросились на монстров. Они еще не проснулись до конца и вряд ли поняли, чего хотела от них Санча, когда трясла их и всовывала им в руки мечи. Но враг был перед ними, лилась кровь, и этого было достаточно, чтобы понять, что делать.

В несколько мгновений дворик стал ареной кровавого побоища. Зингарцы ожесточенно размахивали мечами, круша своих противников и не обращая внимания на раны. Пиратов было намного больше, чем великанов, которые защищались зубами и когтями и обрушивали на своих противников удары гигантских кулаков. Зингарцы, одурманенные сонными плодами, в возникшей неразберихе с трудом уворачивались от их тумаков. В этом кровавом месиве невозможно было использовать преимущества, которые обычно давали скорость и натиск. Пираты рубили вслепую, работая мечами, как мясники, среди диких воплей, криков и проклятий.

Санча, оглушенная адским шумом, прижалась к дверям. Лязг оружия, искаженные ужасом лица, которые то появлялись, то исчезали в этом жутком хаосе, — все это казалось ей каким-то фантастическим сном.

Санча увидела, как один из матросов, заметив чудовище, перегрызавшее его товарищу горло, всадил свой меч по рукоятку монстру в живот. Она слышала треск костей, видела внутренности, вывалившиеся наружу.

Видела Санча и как умирающие великаны закатывают в агонии свои жуткие глаза. Один из гигантов схватился за клинок голыми руками. Обладатель же меча упорно тянул его к себе, пока чья-то черная ручища не обхватила его сзади за горло. Чудище уперлось матросу коленом в спину, и Санча услышала звук, как будто сломали толстую ветку. Чудище отбросило свою жертву. Но в это время над ним, подобно молнии, просвистел слева направо меч. Великан пошатнулся, его голова свесилась на грудь, а когда он сделал еще шаг, упала на землю и покатилась.

Санчу тошнило. Девушка сделала усилие. Ее вырвало. Безуспешно она пыталась бежать. Ноги не слушались ее. Не могла она и закрыть глаза: вид крови всегда действовал на нее завораживающе. Негодующая, дрожа от отвращения и тошноты, Санча смотрела и смотрела. То, что здесь происходило, было несравнимо ни с одной из потасовок, что она наблюдала во время налетов пиратов на портовые города и корабли. Затем девушка увидела Конана.

Великаны тащили его, окружив со всех сторон. Они бы затоптали его насмерть, но Конан, свалив одного, прикрыл себя его телом. Монстры пытались отодрать великана от Конана, но киммериец, вцепившись зубами в горло противника, сросся со своим испускающим дух «щитом».

Зингарцы пошли в атаку, и Конан, отбросив труп монстра, поднялся. Вид его был ужасен. Он был весь в крови. Он крушил своим мечом все, что попадалось на его пути. Три пирата подвернулись ему под руку, пав жертвой безумной ярости киммерийца, а меч его все свистел в воздухе. То там, то здесь кровь била фонтаном, заливая все вокруг.

Вновь раздался боевой клич Конана, и флибустьеры с удвоенной силой стали крушить своих врагов, пока лязг мечей и хруст разрубаемых костей не заглушил их крики и стоны.

Великаны в панике помчались к воротам. Увидев их, Санча с визгом бросилась прочь. В дверях произошла свалка, и зингарцы, преследующие чудищ, под ликующие победные крики наносили им удар за ударом. Они резали и кололи монстров. Чудища, которым удалось выбраться из этого кровавого месива, бросились врассыпную.

Пираты гнались за гигантами с волчьей яростью.

Они преследовали их во двориках, загоняли на лестницы, на стены и покатые крыши фантастических башен. Чудища бежали, оставляя всюду за собой кровавые следы. Иногда загнанным в угол монстрам удавалось отбить нападение, и пираты гибли в их железных когтях. Однако исход битвы был предрешен. Смертельно раненные чудища падали с крыш, корчась и извиваясь, либо погибали, пронзенные мечами пиратов.

Дрожа от страха, Санча спряталась во дворике у заводи. Внезапно совсем рядом раздался пронзительный крик, затем послышались тяжелые шаги, и во дворик ввалился окровавленный черный гигант. На голове его красовался тюрбан с драгоценными камнями. Крепкий, приземистый зингарец, преследовавший монстра, настиг его на краю заводи. Великан, схватив валявшийся рядом меч, обрушил удар на голову своего преследователя. Оружие монстру было незнакомо, и удар оказался таким неловким, что вместе с черепом пирата раскололось и само лезвие меча.

Монстр швырнул рукоятку в людей, столпившихся под аркой, и ринулся к заводи. Эбеновое лицо чудища исказилось от гнева. Увидев прорвавшегося к нему сквозь толпу Конана, великан широко раскинул руки и издал душераздирающий вопль. Это был первый звук, изданный чудищами за время битвы. Казалось, небеса содрогнулись от этого вопля. Он был ужасен, словно голос из преисподней. Зингарцы замерли от неожиданности. Конан же, не останавливаясь ни на мгновение, продолжал свою стремительную атаку. Когда его окровавленный меч, как молния, сверкнул в воздухе, великан неожиданно повернулся и высоко подпрыгнул. На какой-то миг он как бы завис в воздухе над заводью. Затем со страшным ревом зеленая вода вздыбилась и мощной струей ударила фонтаном, поглотив черного гиганта.

Конан едва не свалился в заводь вслед за монстром. Он отпрянул и, сделав огромный прыжок назад, увлек за собой нескольких зингарцев. Заводь превратилась в гигантский гейзер. С оглушительным грохотом столб воды поднимался все выше и выше, пенясь наверху.

Конан пытался оттеснить зингарцев к воротам. Они, казалось, совсем потеряли способность передвигаться. Увидев, что Санча тоже стоит, не двигаясь с места, как парализованная, Конан взревел так яростно, что Санча услышала его сквозь страшный грохот. И это вывело ее из оцепенения. Она побежала, протянув руки навстречу своему спасителю. Киммериец подхватил девушку одной рукой и ринулся к выходу.

Во дворе, за которым начиналось открытое пространство, собрались истерзанные, истекающие кровью оставшиеся в живых пираты. Они все так же завороженно смотрели на гигантский водяной столб, поднявшийся уже почти до небес. Вода с шипением падала вниз, переполняя водоем, грозивший выйти из берегов и затопить все вокруг.

Конан оглядел своих истерзанных товарищей и выругался, насчитав лишь два десятка человек. В сердцах он схватил одного и встряхнул так, что у бедняги из ран пошла кровь.

— Где остальные? — заорал он ему в ухо.

— Это все... — Голос флибустьера потонул в грохоте водопада. — Остальные убиты этими монстрами...

Конан вновь отчаянно выругался и прорычал, со всей силы отпихнув флибустьера к воротам:

— Нам нужно выбираться отсюда! Сейчас здесь все затопит...

— Мы все утонем! — завопил флибустьер, неуклюже ковыляя к арке.

— Утонем! Черта с два! Мы все превратимся в окаменелости! Быстрее, канальи, разрази вас гром! — орал Конан.

Он кинулся к выходу, не спуская глаз с зеленой грохочущей башни, зловеще возвышающейся над замком.

Ошалевшие от крови и жуткого шума, зингарцы двигались точно во сне. Конану приходилось подгонять шатающихся и еле переставляющих ноги пиратов. Он хватал каждого за шиворот и пинком ноги проталкивал сквозь ворота, сопровождая удар, который приходился жертве как раз пониже спины, отборными ругательствами в адрес самого разбойника и его предков.

Санча, повиснув на шее у своего спасителя, всем своим видом стремилась показать, что ни за что ни в коем случае с ним не расстанется. Тогда Конан, нещадно ругаясь, разжал руки девушки, обнимавшие его шею, после чего грациозная обладательница длинных ног, тонкой талии и прочих прелестей получила такой шлепок по мягкому месту, что скорость ее передвижения возросла в несколько раз.

Конан оставался у ворот, пока не убедился, что все живые выбрались из замка. Затем, еще раз глянув на вздымающийся до небес грохочущий столб, на фоне которого башни уже казались игрушечными, ринулся прочь.

Пираты уже миновали плато, на котором стоял замок, и бежали по склонам. Конан догнал Санчу на вершине холма, где она ждала его. Остановившись на мгновение, беглецы вновь оглянулись на замок. Они увидели гигантский цветок с белыми пенистыми лепестками и зеленым стеблем, покачивающийся среди башен.

Затем грохочущая нефритовая колонна с заснеженным верхом взорвалась. Стены и башни замка были сметены мощным ревущим потоком.

Схватив Санчу за руку, Конан бросился вниз. Они бежали по склонам, а зеленая река с диким ревом неслась следом. Поток не растекался по земле. Он напоминал широкую зеленую ленту или гигантскую змею, скользившую вверх и вниз по холмам. Оглянувшись, Конан с ужасом понял, что поток преследует их.

Споткнувшись, Санча в изнеможении упала на колени. В ее глазах светилось безнадежное отчаяние. Однако приближение смертельной опасности удвоило силы Конана. Он подхватил девушку, перекинул ее через плечо и побежал. Грудь его тяжело вздымалась, колени дрожали. Киммерийца мотало из стороны в сторону почти так же, как и остальных членов команды, которые едва тащились, подстегиваемые ужасом.

Внезапно беглецы увидели голубую гладь океана. «Скиталец», как мираж, возник перед ними целый и невредимый. Люди кинулись к лодкам. Санча свалилась на дно одной из них и осталась лежать неподвижно. Конан взял весло. Он ощущал, как кровь стучит у него в висках. Все качалось и плыло перед глазами. Киммериец видел впереди кроваво-красные очертания «Скитальца» и чувствовал, что его сердце вот-вот разорвется от напряжения.

Зеленая лента реки смерти прокладывала свой путь среди раскидистых деревьев. Они падали как подрубленные и исчезали в ее могучем потоке, который через несколько мгновений достиг океана. Вода у берега приобрела ядовито-зеленый оттенок.

Люди из последних сил налегали на весла. Они не знали, почему следует опасаться несущегося за ними потока, но инстинкт подсказывал им, что эта отвратительная гладкая зеленая лента представляет для них угрозу. Когда же Конан увидел, что поток соскользнул в воду и, не изменив своих очертаний, устремился вслед за шлюпками, он так заработал веслом, что оно сломалось в его могучих руках. Но вот лодки одна за другой стали ударяться о высокий борт корабля. Матросы карабкались по канатам вверх. Конан взобрался на борт, держа на плече неподвижное тело Санчи. Он, не церемонясь, бросил свою ношу и взялся за штурвал, отдавая команды остаткам экипажа. Все эти злоключения сделали Конана признанным лидером среди матросов, и они инстинктивно подчинялись ему.

Люди двигались по палубе, шатаясь как пьяные, на ощупь находя веревки и брасы. Якорная цепь с шумом поднялась из воды. Ветер надул паруса. «Скиталец» встрепенулся, затем задрожал и, величественно покачиваясь, двинулся в открытое море. Зеленая лента остановилась на расстоянии весла от киля корабля. Дальше она не смогла продвинуться. Конан проследил взглядом ее путь. Сверкая и переливаясь на солнце, изумрудный поток тянулся через песчаную косу, по склонам гор и терялся где-то вдали.

К бараханцу вернулось самообладание. Он улыбнулся, глядя на свою растерзанную команду. Санча уже стояла около Конана, и слезы струились по ее щекам. Штаны киммерийца превратились в окровавленные лохмотья. Он потерял пояс и ножны. Его меч, весь в крови и зазубринах, был воткнут прямо в палубу. Кровь запеклась на волосах Конана, ухо было наполовину оторвано. Его руки, ноги, грудь и плечи были в синяках и царапинах, как будто он побывал в когтях у пантеры. Но киммериец улыбался. Его ноги крепко упирались в палубу. Руки надежно держали штурвал.

— Что мы теперь будем делать? — спросила Санча, все еще дрожа.

— Грабить встречные корабли, — бодро ответил Конан. — Наши матросы имеют жалкий вид, но работать они могут. Да и потом, команду мы везде наберем. Иди сюда, девочка, и поцелуй меня!

— Поцеловать? — воскликнула Санча. — Ты думаешь о поцелуях в такой момент?

— Я думаю о жизни, — захохотал Конан. Он схватил Санчу свободной рукой, приподнял и звонко чмокнул в самые губы. — Я думаю о жизни! Мертвых не воскресишь. Что было, то прошло. У меня есть корабль, боевая команда и девчонка, чьи губы вкусны, как вино. И это все, что мне нужно! Зализывайте раны, канальи, да принесите-ка бочонок вина. Вам предстоит хорошо потрудиться. А пока — пейте и веселитесь, черт бы вас побрал. Мы отправляемся туда, где нас ждут богатые города и корабли, туда, где есть чем поживиться.