Вернувшись к стене, он на мгновение повернулся к ним лицом, затем прыгнул между ними. Кулл не был обороняющимся бойцом! Он всегда переносил бой на врага. Взмах топора отбросил разбойника на пол с разрубленным плечом – ужасный удар тыльной стороной руки размозжил череп другому. Меч разбился о его нагрудник – иначе он был бы мертв. Его заботой было защитить непокрытую голову и промежутки между нагрудником и спинной пластиной – поскольку валузийские доспехи были сложными, и у него не было времени полностью вооружиться. у него уже текла кровь из ран на щеке, руках и ногах, но он был таким быстрым и смертоносным, и таким сильным бойцом, что даже с таким перевесом на их стороне ассасины не решались оставлять брешь. Более того, им мешала их собственная численность.

Какое-то мгновение они свирепо теснили его, осыпая ударами, затем отступили и окружили его, нанося удары и парируя – пара трупов на полу были немым доказательством неразумности их первого плана.

“Негодяи!” - в ярости завопил Ридондо, срывая с головы свою широкополую кепку, его дикие глаза сверкали. “Вы уклоняетесь от боя? Будет ли деспот жить? Вперед!”

Он бросился вперед, нанося яростные удары; но Кулл, узнав его, сокрушил его меч мощным коротким ударом и толчком отбросил его назад, заставив растянуться на полу. Король взял в левую руку меч Аскаланте, и разбойник спас ему жизнь, только уклонившись от топора Кулла и отскочив назад. Один из волосатых бандитов нырнул к ногам Кулла, надеясь таким образом сбить его с ног, но после короткой борьбы с тем, что казалось прочной железной башней, он взглянул вверх как раз вовремя, чтобы увидеть падающий топор, но не вовремя, чтобы уклониться от него. Тем временем один из его товарищей поднял меч обеими руками и рубанул вниз с такой искренностью, что пробил наплечник Кулла с левой стороны и ранил плечо под ним. В одно мгновение нагрудник короля наполнился кровью.

Вольмана, в своем диком нетерпении разбрасывая нападавших направо и налево, прорвался вперед и жестоко рубанул Кулла по незащищенной голове. Кулл пригнулся, и меч просвистел над головой, срезав прядь волос – человеку такого роста, как Кулл, трудно уклоняться от ударов карлика вроде Вольманы.

Кулл развернулся на пятках и нанес удар сбоку, как мог бы прыгнуть волк, по широкой ровной дуге – Вольмана упал, весь его левый бок прогнулся, а легкие вырвались наружу.

“Вольмана!” - Кулл произнес это слово, слегка задыхаясь. “Я бы узнал этого карлика в Аду –”

Он выпрямился, чтобы защититься от безумного натиска Ридондо, который атаковал дико и широко открыв рот, вооруженный только кинжалом. Кулл отпрыгнул назад, высоко подняв топор.

“Ридондо!” его голос зазвенел резко. “Назад! Я бы не причинил тебе вреда–”

“Умри, тиран!” - закричал безумный менестрель, бросаясь очертя голову на короля. Кулл оттягивал удар, который ему так не хотелось наносить, пока не стало слишком поздно. Только когда он почувствовал укус стали в своем незащищенном боку, он нанес удар в безумии слепого отчаяния.

Ридондо упал с проломленным черепом, а Кулл отшатнулся к стене, кровь хлестала сквозь пальцы, сжимавшие его раненый бок.

“Заходи, сейчас же, и схвати его!” - крикнул Аскаланте, готовясь возглавить атаку.

Кулл прислонился спиной к стене и поднял свой топор. Он представлял собой ужасную и первозданную картину. Ноги широко расставлены, голова вытянута вперед, одна красная рука цепляется за стену для опоры, другая высоко держит топор, в то время как свирепые черты застыли в смертельном оскале ненависти, а ледяные глаза сверкали сквозь кровавый туман, который застилал их. Люди колебались; тигр, возможно, умирал, но он все еще был способен нести смерть.

“Кто умрет первым?” - прорычал Кулл сквозь разбитые и окровавленные губы.

Аскаланте прыгнул, как прыгает волк, – остановился почти в воздухе с характерной для него невероятной скоростью и пал ниц, чтобы избежать смерти, которая с шипением приближалась к нему в виде красного топора. Он отчаянно крутанул ногами в сторону и откатился в сторону как раз в тот момент, когда Кулл оправился от пропущенного удара и ударил снова – на этот раз топор погрузился на четыре дюйма в полированный деревянный пол рядом с вращающимися ногами Аскаланте.

В этот момент ворвался еще один отчаянный, за которым без особого энтузиазма последовали его товарищи. Первый злодей рассчитывал добраться до Кулла и убить его до того, как тот сможет вытащить свой топор из пола, но он неправильно рассчитал скорость короля, или же он начал свой бросок на секунду позже, чем следовало. Во всяком случае, топор дернулся вверх и обрушился вниз, и натиск резко прекратился, когда покрасневшая карикатура на человека была катапультирована обратно к их ногам.

В этот момент в коридоре послышался торопливый топот ног, и негодяи в дверях подняли крик: “Солдаты идут!”

Аскаланте выругался, и его люди бросили его, как крысы, покидающие тонущий корабль. Они выбежали в коридор – или захромали, разбрызгивая кровь, – а дальше по коридору поднялся шум и крик, и началась погоня.

Если не считать мертвых и умирающих мужчин на полу, Кулл и Аскаланте стояли одни в королевской спальне.

Колени Кулла подогнулись, и он тяжело прислонился к стене, наблюдая за преступником глазами умирающего волка.

“Кажется, все потеряно, особенно честь”, - пробормотал он. “Однако король умирает на ногах – и –” какие бы другие размышления ни приходили ему в голову, неизвестно, потому что в этот момент он легко подбежал к Куллу, как раз когда король использовал руку с топором, чтобы вытереть кровь со своих полуослепших глаз. Человек с мечом наготове может нанести удар быстрее, чем раненый человек, находящийся вне позиции, может нанести удар топором, который давит на его усталую руку, как свинец.

Но как раз в тот момент, когда Аскаланте начал свой выпад, в дверях появился Сено вал Дор и швырнул в воздух что-то, что сверкнуло, запело и завершило свой полет в горле Аскаланте. Разбойник пошатнулся, выронил свой меч и рухнул на пол к ногам Кулла, заливая их потоком крови из перерезанной яремной вены – немой свидетель того, что военное мастерство Сено включало в себя и метание ножей. Кулл озадаченно посмотрел вниз на мертвого разбойника, и мертвые глаза Аскаланте уставились на него в ответ с кажущейся насмешкой, как будто владелец все еще утверждал тщетность королей и разбойников, заговоров и контрзаговоров.

Затем Сено поддерживал короля, комната была заполнена воинами в униформе великой семьи вал Дор, и Кулл понял, что маленькая девочка-рабыня держит его за другую руку.

“Кулл, Кулл, ты мертв?” Лицо вал Дора было очень белым.

“Пока нет”, - хрипло произнес король. “Затяните эту рану у меня в левом боку – если я умру, то от нее; она глубока, но остальные не смертны – Ридондо написал мне там предсмертную песню! Пока запихивай в него что–нибудь - у меня есть работа, которую нужно сделать ”.

Они с удивлением подчинились, и когда поток крови прекратился, Кулл, хотя уже буквально побелел от крови, почувствовал небольшой прилив сил. Теперь дворец был полностью пробужден. Придворные дамы, лорды, воины, советники, все толпились вокруг, что-то бормоча. Красные Убийцы собирались, обезумев от ярости, готовые на все, завидуя тому факту, что другие помогали их королю. Что касается молодого офицера, командовавшего стражем у дверей, то он ускользнул в темноте, и ни тогда, ни позже его нигде не было видно, хотя его искренне искали.

Кулл, все еще упрямо державшийся на ногах, одной рукой схватившись за свой окровавленный топор, а другой за плечо Сено, указал на Ту, который стоял, ломая руки, и приказал: “Принеси мне табличку, на которой выгравирован закон о рабах”.

“Но, лорд король–”

“Делай, как я говорю!” - взвыл Кулл, поднимая топор, и Ту поспешил повиноваться.

Пока он ждал, а придворные женщины суетились вокруг него, перевязывая его раны и пытаясь осторожно, но тщетно, оторвать свои железные пальцы от окровавленной рукояти топора, Кулл услышал рассказ Сено, переводящего дыхание.

“–Ала услышала, как Каанууб и Вольмана сговариваются – она прокралась в маленький уголок, чтобы поплакать над ней – нашими бедами, и Каанууб пришел, направляясь в свое загородное поместье. Он дрожал от ужаса, опасаясь, что планы могут пойти наперекосяк, и он заставил Вольману еще раз обсудить с ним сюжет перед уходом, чтобы тот мог знать, что в нем нет изъянов.

“Он не уходил, пока не стало поздно, а потом Ала ускользнула и пришла ко мне. Но от городского дома Вольманы до дома вал Дор долгий путь, долгий путь для маленькой девочки, и хотя я собрал своих людей и прибыл немедленно, мы чуть не опоздали.”

Кулл схватил его за плечо.

“Я не забуду”.

Ту вошел с табличкой закона, благоговейно положив ее на стол.

Кулл оттолкнул плечом всех, кто стоял рядом с ним, и встал один.

“Слушайте, люди Валузии”, - воскликнул он, поддерживаемый присущей ему жизненной силой дикого зверя, воспламененный изнутри силой, которая была больше, чем физическая. “Я стою здесь – король. Я ранен почти смертельно, но я пережил множество ранений.

“Слышу тебя! Я устал от этого бизнеса! Я не король, а раб! Я окружен законами, законами, законами! Я не могу ни наказать злоумышленников, ни вознаградить своих друзей из–за закона-обычая–традиции! Клянусь Валкой, я буду королем не только номинально, но и фактически!

“Здесь стоят двое, которые спасли мне жизнь! Отныне они вольны вступать в брак, поступать так, как им нравится!”

Сено и Ала бросились в объятия друг друга с радостным криком.

“Но закон!” - закричал Ту.

“Я есмь закон!” - взревел Кулл, замахиваясь своим топором; он сверкнул вниз, и каменная табличка разлетелась на сотню кусков. Люди в ужасе стиснули руки, безмолвно ожидая, когда обрушится небо.

Кулл отшатнулся назад, глаза его сверкали. Комната закружилась перед его ошеломленным взглядом.

“Я король, государство и закон!” - взревел он и, схватив похожий на жезл скипетр, который лежал рядом, разломил его надвое и отшвырнул от себя. “Это будет мой скипетр!” Красный топор взметнулся вверх, забрызгав бледных дворян каплями крови. Кулл схватился за тонкую корону левой рукой и прислонился спиной к стене. Только эта опора удержала его от падения, но в его руках все еще была львиная сила.

“Я либо король, либо труп!” - взревел он, его мускулы вздулись, ужасные глаза сверкали. “Если тебе не нравится мое царствование – приди и возьми эту корону!”

Перевязанная левая рука протягивала корону, правая сжимала над ней грозный топор.

“Этим топором я правлю! Это мой скипетр! Я боролся и потел, чтобы стать королем-марионеткой, каким ты хотел меня видеть, – править по-твоему. Теперь я использую свой собственный путь! Если ты не будешь сражаться, ты должен подчиниться! Справедливые законы останутся в силе; законы, которые пережили свое время, я разрушу, как разрушил тот! Я король! ”

Медленно бледнолицые аристократы и испуганные женщины опустились на колени, склоняясь в страхе и почтении перед окровавленным гигантом, который возвышался над ними с горящими глазами.

“Я король!”

Мечи Пурпурного королевства

Мечи Пурпурного королевства

Я

    ВАЛУЗИЯ СТРОИТ КОЗНИ ЗА ЗАКРЫТЫМИ ДВЕРЯМИ

Зловещая тишина, словно саван, окутала древний город Валузию. Волны жара танцевали от крыши к крыше и отражались от гладких мраморных стен. Пурпурные башни и золотые шпили были размыты в легкой дымке. Звон копыт по широким мощеным улицам не нарушал дремотной тишины, и несколько пешеходов, которые, казалось, шли пешком, поспешно делали то, что должны были сделать, и снова исчезали в домах. Город казался царством призраков.

Кулл, король Валузии, раздвинул прозрачные занавески и посмотрел поверх золотого подоконника на двор с его сверкающими фонтанами, аккуратными живыми изгородями и подстриженными деревьями, поверх высокой стены и на пустые окна домов, встретивших его взгляд.

“Все валузийские заговоры за закрытыми дверями, Брул”, - проворчал он.

Его спутник, темнолицый, могучий воин среднего роста, едва заметно усмехнулся: “Ты слишком подозрителен, Кулл. Жара загоняет большинство из них в помещения”.

“Но они замышляют”, - повторил Кулл. Он был высоким широкоплечим варваром, настоящего боевого сложения – широкие плечи, могучая грудь и поджарые бока. Его холодные серые глаза задумчиво смотрели из-под густых черных бровей. Черты лица выдавали его происхождение, ибо Кулл-узурпатор был атлантийцем.

“Верно, они замышляют заговор. Когда это люди когда-нибудь терпели неудачу в заговоре, независимо от того, кто занимал трон? И теперь их можно простить, Кулл”.

“Да, ” лоб гиганта омрачился, “ я инопланетянин. Первый варвар, занявший валузийский трон с начала времен. Когда я был командующим ее силами, они не обратили внимания на случайность моего рождения. Теперь они швыряют это мне в зубы – по крайней мере, взглядами и мыслями.”

“Какое тебе дело? Я тоже инопланетянин. Сейчас Валузией правят инопланетяне, поскольку народ стал слишком слабым и дегенеративным, чтобы управлять собой. Атлантийка восседает на своем троне, поддерживаемая всеми пиктами, самыми древними и могущественными союзниками империи; ее двор полон иностранцев, в ее армиях – наемники-варвары, а Красные Убийцы – ну, они, по крайней мере, валузийцы, но они люди гор, которые считают себя почти другой расой.”

Кулл беспокойно пожал плечами.

“Я знаю, что думают люди, и с каким отвращением и гневом могущественные старые валузийские семьи, должно быть, смотрят на положение дел. Но чего бы вы хотели? При Борне, коренном валузийце и прямом наследнике старой династии, империя была хуже, чем при мне. Это цена, которую нация должна заплатить за упадок – приходят сильные молодые люди и захватывают власть, так или иначе. Я, по крайней мере, восстановил армии, организовал наемников и вернул Валузии былое международное величие. Конечно, лучше иметь одного варвара на троне, удерживающего распадающиеся группировки вместе, чем иметь сто тысяч человек, разъезжающих с поличным по улицам города. Что и произошло бы к настоящему времени, если бы это было оставлено королю Борне. Королевство раскалывалось у него под ногами; вторжения угрожали со всех сторон, язычники-грондарианцы были готовы совершить набег ужасающих масштабов–