“Да, ты прав”, - ответил Кулл, “я не могу понять – но как раз перед тем, как меня сразили, я услышал гонг, отбивающий час, и он все еще звучал, когда я пришел в себя.
“Брул, не существует такой вещи, как время или пространство; ибо я совершил самое долгое путешествие в своей жизни и прожил бесчисленные миллионы лет во время удара гонга”.
Алтарь и Скорпион
Алтарь и Скорпион
“Бог ползущей тьмы, даруй мне помощь!”
Стройный юноша преклонил колени во мраке, его белое тело мерцало, как слоновая кость. Мраморный полированный пол был холоден для его коленей, но его сердце было холоднее камня.
Высоко над ним, сливаясь с маскирующими тенями, возвышался огромный потолок из ляпис-лазури, поддерживаемый мраморными стенами. Перед ним мерцал золотой алтарь, и на этом алтаре сияло огромное хрустальное изображение – скорпион, выполненное с мастерством, превосходящим простое искусство.
“Великий Скорпион”, - продолжил мальчик свое заклинание. “Помоги своему почитателю! Ты знаешь, как в былые дни Гонра Меченосец, мой величайший предок, умер перед твоим святилищем на куче убитых варваров, которые пытались осквернить твою святость. Устами твоих жрецов ты обещал помощь расе Гонры на все грядущие годы!
“Великий Скорпион! Никогда прежде мужчина или женщина моей крови не напоминали тебе о твоей клятве! Но теперь, в час моей горькой нужды, я предстаю перед тобой, чтобы отречься от тебя и вспомнить эту клятву, клянусь кровью, выпитой клинком Гонры, кровью, пролитой из вен Гонры!
“Великий Скорпион! Гурон, верховный жрец Черной Тени - мой враг! Кулл, король всей Валузии, выезжает из своего города с пурпурными шпилями, чтобы сокрушить огнем и сталью жрецов, которые бросили ему вызов и все еще приносят человеческие жертвы темным старшим богам. Но прежде чем король сможет прибыть и спасти нас, я и девушка, которую я люблю, будем лежать голыми на черном алтаре в Храме Вечной Тьмы. Гурон поклялся! Он отдаст наши мягкие тела древним и отвратительным мерзостям и, наконец, наши души богу, который вечно скрывается в Черной Тени.
“Кулл восседает высоко на троне Валузии и теперь спешит к нам на помощь, но Гурон правит этим горным городом и даже сейчас он следует за мной! Великий Скорпион, помоги нам! Вспомни Гонру, который отдал свою жизнь за тебя, когда дикари Атлантиды принесли факел и меч в Валузию!”
Тонкая фигурка мальчика поникла, его голова в отчаянии опустилась на грудь. Огромное мерцающее изображение на алтаре вернуло ледяной блеск в тусклом свете, и поклоняющийся ему не подал никакого знака, свидетельствующего о том, что любопытный бог услышал этот страстный призыв.
Внезапно юноша выпрямился. Быстрые шаги застучали по длинным широким ступеням снаружи храма. Девушка метнулась в затененный дверной проем, как белое пламя, гонимое ветром.
“Гурон – он идет!” - выдохнула она, бросаясь в объятия своего возлюбленного.
Лицо мальчика побелело, и его объятия сжались сильнее, когда он с опаской посмотрел на дверной проем. Шаги, тяжелые и зловещие, застучали по мрамору, и в проеме возникла угрожающая фигура.
Верховный жрец Гурон был высоким, изможденным человеком, похожим на труп гигантом. Его злые глаза мерцали, как огненные озера, под нависшими бровями, а тонкий рот, похожий на рану, разинулся в беззвучном смехе. Его единственной одеждой была шелковая набедренная повязка, сквозь которую торчал жестокий кривой кинжал, а в худой и сильной руке он держал короткий тяжелый кнут.
Две его жертвы вцепились друг в друга и уставились белыми глазами на своего врага, как птицы смотрят на змею. И медленный раскачивающийся шаг Гурона, когда он приближался, мало чем отличался от извилистого скольжения ползущей змеи.
“Гурон, будь осторожен!” юноша говорил храбро, но его голос дрогнул от охватившего его ужаса. “Если у тебя нет страха перед королем или жалости к нам, остерегайся оскорблять Великого Скорпиона, под защитой которого мы находимся!”
Гурон рассмеялся в своей мощи и высокомерии.
“Король!” - издевался он. “Что значит король для меня, который могущественнее любого короля? Великий Скорпион? Хо! Хо! Забытый бог, божество, о котором помнят только дети и женщины! Ты бы натравил своего Скорпиона на Черную Тень? Дурак! Сам Валка, бог всех богов, не смог бы спасти тебя сейчас! Ты присягнул богу Черной Тени!”
Он метнулся к съежившимся подросткам и схватил их за белые плечи, глубоко погрузив свои похожие на когти ногти в мягкую плоть. Они пытались сопротивляться, но он рассмеялся и с невероятной силой поднял их в воздух, где он раскачивал их на расстоянии вытянутой руки, как мужчина мог бы раскачивать ребенка. Его скрипучий, металлический смех наполнил комнату отголосками злой насмешки.
Затем, зажав юношу между колен, он связал девушку по рукам и ногам, пока она хныкала в его жестоких объятиях, затем грубо швырнул ее на пол, связал юношу таким же образом. Отступив назад, он осмотрел свою работу. Испуганные рыдания девушки звучали быстро и прерывисто в тишине. Наконец верховный жрец заговорил.
“Глупцы, думающие сбежать от меня! Всегда мужчины твоей крови, мальчик, выступали против меня в совете и суде. Теперь ты платишь, и Черная Тень пьет. Хо! хо! Сегодня городом правлю я, пусть королем будет тот, кто может!
“Мои жрецы толпятся на улицах в полном вооружении, и ни один человек не смеет сказать мне "нет"! Будь король в этот момент в седле, он не смог бы прибыть и разбить моих воинов вовремя, чтобы спасти тебя”.
Его взгляд блуждал по храму и упал на золотой алтарь и молчаливого хрустального скорпиона.
“Хо-хо! Какие глупцы возлагают свою веру на бога, которому люди давно перестали поклоняться! У которого нет даже священника, чтобы прислуживать ему, и которому даровано святилище только из-за памяти о его былом величии, которому оказывают почтение только простые люди и глупые женщины!
“Настоящие боги темны и кровавы! Вспомни мои слова, когда вскоре будешь лежать на эбеновом алтаре, за которым вечно маячит черная тень! Прежде чем ты умрешь, ты узнаешь настоящих богов, могущественных, ужасных богов, которые пришли из забытых миров и затерянных царств тьмы. Которые родились на замерзших звездах и черных солнцах, скрывающихся за пределами света любых звезд! Ты узнаешь потрясающую правду о том Безымянном, чьей реальности нельзя дать никакого земного подобия, но чей символ – Черная Тень!”
Девушка перестала плакать, застыв, как и юноша, в ошеломленном молчании. Они почувствовали, что за этими угрозами скрывается отвратительная и бесчеловечная пропасть чудовищных теней.
Гурон шагнул к ним, наклонился и протянул похожие на клешни руки, чтобы схватить и поднять их к себе на плечи. Он рассмеялся, когда они попытались увернуться от него. Его пальцы сомкнулись на нежном плече девушки–
Крик разбил хрустальный гонг тишины на миллион вибрирующих осколков, когда Гурон подпрыгнул в воздух и упал ничком, визжа и корчась. Какое-то маленькое существо метнулось прочь и исчезло за дверью. Крики Гурона перешли в высокий тонкий визг и оборвались на самой высокой ноте. Тишина опустилась, как смертоносный туман.
Наконец мальчик заговорил благоговейным шепотом:
“Что это было?”
“Скорпион!” ответ девушки прозвучал тихо и дрожаще. “Он прополз по моей обнаженной груди, не причинив мне вреда, и когда Гурон схватил меня, он ужалил его!”
Снова воцарилось молчание. Затем мальчик заговорил снова, нерешительно:
“Скорпиона не видели в этом городе дольше, чем помнят люди”.
“Великий призвал этот свой народ к нам на помощь!” прошептала девушка. “Боги никогда не забывают, и Великий Скорпион сдержал свою клятву! Давайте возблагодарим его!”
И, связанные по рукам и ногам, юные любовники извивались ничком там, где они лежали, вознося хвалу огромному молчаливому сверкающему скорпиону на алтаре в течение долгого времени – пока отдаленный стук множества подкованных серебром копыт и лязг мечей не возвестили им о приходе короля.
Проклятие Золотого черепа
Проклятие Золотого черепа
Ротат из Лемурии умирал. Кровь перестала течь из глубокой раны от меча под его сердцем, но пульс на виске стучал, как барабанная дробь в чайнике.
Ротат лежал на мраморном полу. Вокруг него возвышались гранитные колонны, а серебряный идол смотрел рубиновыми глазами на человека, который лежал у его ног. Основания колонн были украшены резьбой с любопытными монстрами; над святилищем раздавался неясный шепот. Деревья, которые окружали и скрывали этот таинственный храм, раскинули над ним длинные колышущиеся ветви, и на этих ветвях трепетали любопытные листья, которые шелестели на ветру. Время от времени огромные черные розы разбрасывали свои темные лепестки вниз.
Ротат лежал, умирая, и использовал свое угасающее дыхание, призывая проклятия на своих убийц – на вероломного короля, который предал его, и на того вождя варваров, Кулла из Атлантиды, который нанес ему смертельный удар.
Послушник безымянных богов и умирающий в неизвестном святилище на покрытой листвой вершине самой высокой горы Лемурии – странные нечеловеческие глаза Ротата горели ужасным холодным огнем. Зрелище славы и великолепия прошло перед его мысленным взором. Приветствия поклонников, рев серебряных труб, шепчущие тени могущественных и мистических храмов, где невидимо взмахивали огромные крылья, – затем интриги, натиск захватчиков – смерть!
Ротат проклял короля Лемурии – короля, которому он научил страшным и древним тайнам и забытым мерзостям. Каким глупцом он был, открыв свои силы слабаку, который, научившись бояться его, обратился за помощью к иностранным королям.
Каким странным казалось, что он, Ротат из Лунного Камня и Асфодели, колдун и волшебница, должен был задыхаться на мраморном полу, став жертвой самой материальной из всех угроз – остроконечного меча в жилистой руке.
Ротат проклял ограничения плоти. Он почувствовал, что его мозг разрушается, и он проклял всех людей всех миров. Он проклял их Хотатом и Хелгором, Ра, Ка и Валкой.
Он проклял всех людей, живых и мертвых, и все нерожденные поколения на миллион веков вперед, назвав Врамму и Яггта-ногу, Камму и Култаса. Он проклял человечество храмом Черных Богов, следами Змееносцев, когтями Повелителей обезьян и книгами Шумы Гората в железных переплетах.
Он проклял доброту, добродетель и свет, произнося имена богов, забытых даже жрецами Лемурии. Он призвал темные чудовищные тени старых миров и тех черных солнц, которые вечно скрываются за звездами.
Он почувствовал, как тени собираются вокруг него. Он двигался быстро. И, смыкаясь вокруг него во все приближающемся кольце, он почувствовал дьяволов с тигриными когтями, которые ожидали его прихода. Он видел их тела из твердого гагата и огромные красные пещеры их глаз. Позади парили белые тени тех, кто умер на его алтарях в ужасных мучениях. Подобно туману в лунном свете, они плыли, огромные светящиеся глаза смотрели на него с печальным обвинением, бесконечное воинство.
Ротат боялся, и от страха его проклятия становились все громче, его богохульства становились все ужаснее. В последнем приступе дикой ярости он наложил проклятие на свои собственные кости, чтобы они могли принести смерть и ужас сынам человеческим. Но даже когда он говорил, он знал, что пройдут годы и его кости обратятся в прах в этом забытом святилище, прежде чем чья-либо нога нарушит его тишину. Поэтому он собрал свои быстро убывающие силы для последнего обращения к ужасным существам, которым он служил, для последнего магического подвига. Он произнес формулу, от которой кровь стыла в жилах, назвав ужасное имя.
И вскоре он почувствовал, как пришли в движение могучие стихийные силы. Он почувствовал, как его кости становятся твердыми и хрупкими. Холод, превосходящий земной, охватил его, и он лежал неподвижно. Листья зашептались, и серебряный бог засмеялся холодными глазами, сверкающими драгоценными камнями.
ИЗУМРУДНАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ
Годы растянулись в столетия, столетия стали эпохами. Зеленые океаны поднялись и написали эпическую поэму на изумрудном языке, и ритм ее был ужасен. Троны опрокинулись, и серебряные трубы умолкли навсегда. Расы людей исчезли, как дым, поднимающийся из груди лета. Ревущие нефритово-зеленые моря поглотили земли, и все горы затонули, даже самая высокая гора Лемурии.
ОРХИДЕИ СМЕРТИ
Мужчина отвел в сторону свисающие лианы и уставился на них. Густая борода скрывала его лицо, а грязь пропитала его ботинки. Над ним и вокруг него нависли густые тропические джунгли, затаив дыхание и погрузившись в экзотические размышления. Орхидеи пылали и дышали вокруг него.
В его широко раскрытых глазах было удивление. Он смотрел между разбитыми гранитными колоннами на крошащийся мраморный пол. Виноградные лозы густо обвивались, подобно зеленым змеям, между этими колоннами и волнистой линией тянулись по полу. Любопытный идол, давно упавший со сломанного пьедестала, лежал на полу и смотрел красными, немигающими глазами. Мужчина отметил характер этой проржавевшей вещи, и его сотрясла сильная дрожь. Он снова неверяще взглянул на другую вещь, которая лежала на мраморном полу, и пожал плечами.
Он вошел в святилище. Он уставился на резьбу на основаниях мрачных колонн, удивляясь их нечестивому и неописуемому виду. Над всем этим, как густой туман, висел аромат орхидей.
Этот маленький, сильно заросший, болотистый остров когда-то был вершиной великой горы, размышлял мужчина, и ему стало интересно, что за странные люди воздвигли этот храм – и оставили это чудовищное сооружение лежать перед поверженным идолом. Он думал о славе, которую должны были принести ему его открытия – о признании могущественных университетов и научных обществ.
Он склонился над скелетом на полу, отмечая нечеловечески длинные кости пальцев, странную форму ступней; глубокие, похожие на пещеры глазницы, выступающую лобную кость, общий вид большого куполообразного черепа, который так ужасно отличался от человеческого, каким он его знал.
Какой давно умерший артизан придал форму этому предмету с таким невероятным мастерством? Он наклонился ближе, отмечая округлые шаровидные впадины суставов, небольшие углубления на плоских поверхностях, где были прикреплены мышцы. И он начал, когда на него снизошла потрясающая истина.