Кулл не отправлял посланника к королю Грондара. Грондарианцы были дикой наполовину цивилизованной расой, о которой остальному миру было мало известно, за исключением того, что их рейдовые отряды иногда выезжали из заросших травой земель, чтобы прочесать границы Турании и меньших наций с факелом и мечом. На западе их границы были четко обозначены и тщательно охранялись, то есть их соседями, но как далеко на восток простиралось их королевство, никто не знал. Смутно предполагалось, что их страна простиралась до и, возможно, включала в себя то обширное пространство неприступной пустыни, о котором в мифах и легендах говорится как о Конце света.

Прошло несколько дней быстрой езды, так и не было видно ни беглецов, ни кого-либо другого из людей, когда пиктский всадник заметил группу всадников, приближающихся с юга.

Кулл остановил свой отряд и ждал. Подъехал и остановился на некотором расстоянии отряд примерно из четырехсот грондарианских воинов, свирепых, худощавого телосложения мужчин, одетых в кожаные одежды и грубые доспехи.

Их предводитель выехал вперед. “Чужеземец, что ты делаешь на этой земле?”

Кулл ответил: “Мы преследуем непокорную подданную и ее любовника и едем с миром. У нас нет разногласий с Грондаром”.

Грондарианец усмехнулся. “Мужчины, которые путешествуют в Грондаре, держат свои жизни в верных руках, незнакомец”.

“Тогда, клянусь Валкой”, - прорычал Кулл, теряя терпение, - “моя правая рука сильнее в защите, чем весь Грондар в нападении! Отойди, пока мы не растоптали тебя!”

“Копья на отдых!” - раздался отрывистый голос Келкора; лес копий опустился как один, воины наклонились вперед.

Грондарианцы отступили перед этим грозным отрядом, неспособные, как они знали, противостоять открытой атаке полностью вооруженных всадников. Они отступили в сторону, угрюмо оседлав своих лошадей, когда валузийцы пронеслись мимо них. Предводитель крикнул им вслед:

“Скачите дальше, глупцы! Кто ускачет за восход солнца – не возвращайтесь!”

Они ехали, и хотя отряды всадников кружили по их следам на расстоянии, как ястребы, и ночью они несли усиленную охрану, всадники не приближались, и никто никоим образом не беспокоил их.

Поросшие травой земли продолжались, и ни один холм или лес не нарушали их монотонности. Иногда они натыкались на почти стертые с лица земли руины какого-нибудь древнего города, немые напоминания о кровавых днях, когда много веков назад предки грондарианцев появились из ниоткуда и покорили исконных жителей земли. Они не встретили ни одного населенного города, ни одного из грубых жилищ грондарианцев, поскольку их путь пролегал через особенно дикую, малонаселенную часть суши. Стало очевидно, что Фелгар не собирался поворачивать назад; его след вел прямо на восток , и нельзя было сказать, надеялся ли он найти убежище где-нибудь в этой безымянной земле или просто хотел утомить своих преследователей.

Долгие дни езды, а затем они прибыли к великой реке, извивающейся по равнине. На его берегах травяные угодья резко обрывались, а за ними, на дальней стороне, до горизонта простиралась бесплодная пустыня.

Древний человек стоял на берегу, и большая плоская лодка плыла по мрачной поверхности воды. Человек был в возрасте, но могучего телосложения, такой же огромный, как сам Кулл. Он был одет только в рваные одежды, казавшиеся такими же древними, как и он сам, но в этом человеке было что-то царственное и внушающее благоговейный трепет. Его белоснежные волосы ниспадали на плечи, а огромная белая борода, взъерошенная и неопрятная, доходила почти до пояса. Из-под белых нависших бровей сверкали огромные светящиеся глаза, не потускневшие от возраста.

“Чужеземец, у которого осанка короля”, - сказал он Куллу громким, глубоким звучным голосом, - “не хотел бы ты пересечь реку?”

“Да, - сказал Кулл, - если они, которых мы ищем, пересеклись”.

“Вчера на рассвете на моем пароме приплыли мужчина и девушка”, - был ответ.

“Именем Валки!” - выругался Кулл, - “Я мог бы найти в себе силы восхищаться храбростью этого дурака! Что за город лежит за этой рекой, перевозчик?”

“Дальше нет города”, - сказал старший мужчина. “Эта река отмечает границу Грондара – и всего мира!”

“Как!” - воскликнул Кулл. “Мы так далеко продвинулись? Я думал, что пустыня, которая является концом света, была частью владений Грондара.”

“Нет. Здесь заканчивается Грондар. Здесь конец света; за ним магия и неизвестность. Здесь граница мира; там начинается царство ужаса и мистицизма. Это река Стагус, а я Кейрон -Перевозчик”.

Кулл с удивлением посмотрел на него, мало подозревая, что он смотрит на того, кому суждено пройти сквозь тусклые века, пока мифы и легенды не изменили правду и перевозчик Кейрон не стал лодочником Гадеса.

“Ты очень постарел”, - с любопытством сказал Кулл, в то время как валузийцы смотрели на этого человека с удивлением, а дикие пикты - с суеверным трепетом.

“Да. Я человек Старшей расы, который правил миром до того, как была Валузия, или Грондар, или Зарфхаана, всадники с заката. Вы бы переправились через эту реку? Я переправил многих воинов, многих королей. Помни, те, кто путешествует за пределами восхода солнца, не возвращаются! Ибо из всех тысяч, кто пересек Стагус, не вернулся ни один. Триста лет прошло с тех пор, как я впервые увидел свет, король Валузии. Я переправлял армию короля Гаара Завоевателя, когда он направлялся в Край Света со всем своим могучим воинством. Они проходили семь дней, но ни один человек из них не вернулся. Да, звуки битвы, лязг мечей долго разносились над пустынными землями от солнца к солнцу, но когда засияла луна, кругом воцарилась тишина. Запомни это, Кулл, ни один человек никогда не возвращался из-за пределов Стагуса. Безымянные ужасы таятся в тех землях, и ужасны жуткие очертания судьбы, которые я вижу за рекой в смутных сумерках и сером свете раннего рассвета. Запомни, Кулл.”

Кулл повернулся в седле и оглядел своих людей.

“Здесь мои приказы прекращаются”, - сказал он. “Что касается меня, я еду по следу Фелгара, если он ведет в Ад и дальше. И все же я никому не приказываю следовать за этой рекой. У всех вас есть мое разрешение вернуться в Валузию, и о вас никогда не будет сказано ни слова упрека”.

Брул подъехал к Куллу сбоку.

“Я еду с королем”, - коротко сказал он, и его пикты подняли согласный крик. Келкор выехал вперед.

“Те, кто хочет вернуться, сделайте один шаг вперед”, - сказал он.

Металлические ряды сидели неподвижно, как статуи.

“Они скачут, Кулл”, - ухмыльнулся Брул.

Свирепая гордость поднялась в дикой душе короля. Он произнес одну фразу, фраза, которая взволновала его воинов больше, чем почести.

“Вы люди”.

Кейрон переправил их через реку, переплывая на веслах и возвращаясь обратно, пока все силы не оказались на восточном берегу. И хотя лодка была тяжелой и древний человек греб в одиночку, все же его неуклюжие весла быстро вели громоздкое судно по воде, и в последнем путешествии он устал не больше, чем в начале.

Кулл заговорил. “Поскольку пустыня кишит дикими существами, почему никто не приходит в земли людей?”

Кейрон указал на реку, и, присмотревшись, Кулл увидел, что река кишит змеями и маленькими пресноводными акулами.

“Ни один человек не переплывает эту реку”, - сказал перевозчик. “Ни человек, ни мамонт”.

“Вперед”, - сказал Кулл. “Вперед; мы едем. Перед нами свободная земля”.

Кот и череп

Кот и череп

Король Кулл отправился с Ту, главным советником трона, посмотреть на говорящего кота Делкарда, ибо, хотя кот может смотреть на короля, не каждому королю дано смотреть на кота, подобного коту Делкарда. Итак, Кулл забыл о смертельной угрозе некроманта Тулсы Дума и отправился в Делкардес.

Кулл был настроен скептически, а Ту был осторожен и подозрителен, сам не зная почему, но годы контрзаговоров и интриг испортили его. Он раздраженно клялся, что говорящий кот был ловушкой и обманом, надувательством и заблуждением, и утверждал, что если бы такая вещь существовала, это было бы прямым оскорблением богов, которые предопределили, что только человек должен обладать силой речи.

Но Кулл знал, что в старые времена звери разговаривали с людьми, ибо он слышал легенды, переданные от его предков-варваров. Поэтому он был настроен скептически, но открыт для убеждения.

Делькардес помог осуждению. Она с гибкой непринужденностью развалилась на своем шелковом ложе, сама похожая на большую красивую кошку, и смотрела на Кулла из-под длинных опущенных ресниц, которые придавали невообразимое очарование ее узким, пикантно раскосым глазам.

Ее губы были полными и красными и обычно, как и сейчас, изгибались в слабой загадочной улыбке, а шелковые одежды и украшения из золота и драгоценных камней мало скрывали ее великолепную фигуру.

Но Кулл не интересовался женщинами. Он правил Валузией, но, несмотря на все это, он был атлантийцем и свирепым дикарем в глазах своих подданных. Война и завоевания привлекли его внимание, наряду с удержанием своих ног на вечно качающемся троне древней империи и задачей изучения путей, обычаев и мыслей народа, которым он правил, – и угроз Тулса Дум.

Для Кулла Делкардес была загадочной и царственной фигурой, соблазнительной, но при этом окруженной дымкой древней мудрости и женской магии.

Для Ту, главного советника, она была женщиной и, следовательно, скрытой основой интриг и опасности.

Для Ка-ну, пиктского посла и ближайшего советника Кулла, она была нетерпеливым ребенком, выставлявшим себя напоказ под впечатлением от своего шоу-актерства; но Ка-ну там не было, когда Кулл пришел посмотреть на говорящего кота.

Кошка развалилась на шелковой подушке на своем собственном диване и посмотрела на короля непроницаемыми глазами. Ее звали Саремес, и у нее был раб, который стоял позади нее, готовый выполнить ее приказ, долговязый мужчина, нижняя часть лица которого была наполовину скрыта тонкой вуалью, спадавшей до груди.

“Король Кулл”, - сказал Делькардес, - “Я молю тебя о милости – прежде чем Саремес начнет говорить – когда я должен молчать”.

“Ты можешь говорить”, - ответил Кулл.

Девушка радостно улыбнулась и всплеснула руками.

“Позволь мне жениться на Кулре Тум из Зарфхааны!”

Ту вмешался, когда Кулл собирался заговорить.

“Мой господин, этот вопрос подробно обсуждался и раньше! Я думал, что в просьбе об этом визите была какая-то цель! В этой... в этой девушке течет королевская кровь, и это противоречит обычаям Валузии, что женщины королевской крови должны выходить замуж за иностранцев более низкого ранга ”.

“Но король может править иначе”, - надулся Делькардес.

“Мой господин”, - сказал Ту, разводя руками, как человек, находящийся на последней стадии нервного раздражения, - “если она выйдет замуж таким образом, это все равно что вызвать войну, восстание и раздор на следующие сто лет”.

Он собирался погрузиться в диссертацию о ранге, генеалогии и истории, но Кулл прервал его, его короткий запас терпения иссяк:

“Валка и Хотат! Кто я - старая женщина или священник, чтобы впутываться в такие интрижки? Уладьте это между собой и больше не досаждайте мне вопросами о совокуплении! Автор: Валка, в Атлантиде мужчины и женщины женятся на ком им заблагорассудится и ни на ком другом.”

Делькардес немного надулась, скорчила рожу Ту, которая нахмурилась в ответ, затем лучезарно улыбнулась и легким движением повернулась на своем диване.

“Поговори с Саремес, Кулл, она начнет ревновать меня”.

Кулл неуверенно посмотрел на кошку. Ее мех был длинным, шелковистым и серым, глаза раскосыми и загадочными.

“Она очень молода, Кулл, и в то же время она очень стара”, - сказал Делькардес. “Она кошка Древней расы, которая дожила до тысячелетий. Спроси ее возраст, Кулл.”

“Сколько лет ты видел, Саремес?” - лениво спросил Кулл.

“Валусия была молода, когда я был стар”, - ответил кот чистым, хотя и странно тембрным голосом.

Кулл сильно вздрогнул.

“Валка и Хотат!” - выругался он. “Она говорит!”

Делькардес тихо рассмеялся от чистого удовольствия, но выражение лица кота не изменилось.

“Я говорю, я думаю, я знаю, я есть”, - сказала она. “Я был союзником королев и советником королей за много веков до того, как твои ноги ступили на белые пляжи Атлантиды, Кулл из Валузии. Я видел, как предки валузийцев отправились с дальнего востока, чтобы растоптать Древнюю расу, и я был здесь, когда Древняя Раса поднялась из океанов так много эпох назад, что человеческий разум приходит в замешательство, пытаясь измерить их. Я старше Тулсы Дума, которого мало кто когда-либо видел.

“Я видел, как поднимались империи и падали королевства, как короли въезжали на своих конях и выезжали со своими щитами. Да, в свое время я была богиней, и странными были неофиты, которые склонялись передо мной, и ужасными были обряды, которые совершались во время моего поклонения, чтобы доставить мне удовольствие. Ибо полевые существа возвысили мой род; существа столь же странные, как и их деяния ”.

“Ты можешь читать по звездам и предсказывать события?” Варварский разум Кулла сразу же переключился на материальные идеи.

“Да, книги прошлого и будущего открыты для меня, и я говорю человеку то, что ему полезно знать”.

“Тогда скажи мне, ” сказал Кулл, “ куда я вчера положил секретное письмо от Кану”.

“Ты засунул его в нижнюю часть ножен своего кинжала, а затем мгновенно забыл о нем”, - ответил кот.

Кулл вздрогнул, выхватил свой кинжал и встряхнул ножны. Оттуда выпала тонкая полоска сложенного пергамента.

“Валка и Хотат!” - выругался он. “Саремес, ты кошачья ведьма! Запомни, Ту!”

Но губы Ту были сжаты в прямую неодобрительную линию, и он мрачно посмотрел на Делькарда.

Она бесхитростно ответила на его пристальный взгляд, и он раздраженно повернулся к Куллу.

“Мой господин, подумай! Это все своего рода маскарад”.

“Ту, никто не видел, как я прятал это письмо, потому что я сам забыл”.