Торжественно проходило первое совещание рабочих и работниц — стахановцев промышленности и транспорта. Делегаты собрались в Москве, в Кремле, в Большом Кремлёвском дворце. На трибуне товарищи Сталин, Калинин, Ворошилов, другие руководители Коммунистической партии и Советского государства.

В числе приехавших на совещание был и токарь карбюраторного завода из города Куйбышева Афанасий Кирьянов.

Отлично трудился Кирьянов у себя на заводе. Не было на всём карбюраторном такого человека, который бы не знал о Кирьянове.

— Руки умелые.

— Деловая хватка.

— Рабочая стать.

Был Кирьянов лучшим среди стахановцев. Вот и выпала честь ехать в Москву на совещание.

Москва! Впервые в Москве Кирьянов. Улицы слева, улицы справа. Громады домов, как утёсы, высятся.

Кремль! Любовался, поражался Кремлем Кирьянов. На стены Кремля дивился. Дивился на красоту соборов. У царь-колокола стоял как приворожённый. У царь-пушки и вовсе замер.

Красная площадь! Ленинский Мавзолей. Сказка — храм Василия Блаженного. Исторический музей. Часы на Спасской башне…

Э-эх, сколько веков за кормой истории!

Идёт совещание. Сидит Кирьянов, слушает других. Выступает Стаханов. Выступают Изотов, Евдокия Виноградова, Иван Гудов, Пётр Кривонос, другие стахановцы.

Шло вечернее заседание. Председательствовал народный комиссар тяжёлой промышленности Серго Орджоникидзе.

Поднялся Орджоникидзе:

— Дорогие товарищи, сейчас выступит токарь Куйбышевского карбюраторного завода товарищ Кирьянов. Старейший токарь, — добавил Орджоникидзе и загадочно улыбнулся.

Поднялся Афанасий Кирьянов, идёт к трибуне. Волнуется. Сердце стучит. В глазах темно. Лучше пять смен отстоять у станка, чем сделать эти шаги по залу.

Смотрят делегаты, кто там идёт. Что-то не видно. Стали привставать делегаты.

— Кто там идёт?!

Подошёл к трибуне Кирьянов. Всем виден теперь Кирьянов. «Дитё», — кто-то шепнул невольно. Смотрят: подросток стоит на трибуне. Мальчишке семнадцать лет.

— Выступает лучший токарь Куйбышевского карбюраторного завода, — произнёс Серго Орджоникидзе.

И тут… Даже вздрогнул в эту минуту Афоня Кирьянов. Как гром, как град грянули аплодисменты.

Видел подросток: Сталин хлопал, Калинин хлопал, Ворошилов хлопал, Орджоникидзе хлопал. Другие хлопали.

— Ну, Афанасий, выпала честь, выпала честь, — говорили потом Кирьянову.

Конечно, честь. Заработал её трудом. Парню семнадцать лет, а аплодируют члены правительства.