Ехал Спиридон Кнопочка поездом в Хабаровск, всё на свой сундучок посматривал.

Сундучок изящный, красивый. Смастерили его давно-давно. Принадлежал он когда-то Кнопочкиному деду, затем отцу. Теперь принадлежит Кнопочке. Надёжно закрыт сундучок. Висит на нём огромный замок. На этот замок — на месте ли он — главным образом и посматривал Кнопочка. Побаивался Кнопочка. А вдруг залезут в сундучок недобрые люди.

В Хабаровске Кнопочка пересел на пароход. Плывёт пароход по Амуру. Держит путь на Комсомольск.

Выйдут другие на палубу. Видами любуются. А Кнопочка сидит внизу в трюме, на свой сундучок, на замок посматривает.

Приглашают Кнопочку прогуляться по пароходу:

— Пошли, Спиридон.

— Не хочется.

Приглашают на остановках сойти на берег:

— Пошли, Спиридон.

— Да что-то устал.

Прибыл пароход в Комсомольск-на-Амуре. Радостно встречают новеньких. Жмут люди друг другу руки, целуются, обнимаются.

А у Кнопочки руки заняты. В одной — узелок, в другой — сундучок. Не решается он свою поклажу поставить на землю. А вдруг… Так и простоял с вещами в руках. Так ни с кем не поздоровался, не обнялся.

Поселился Кнопочка в общем бараке. Всё примерял, куда лучше сундучок поставить. Под подушку — большой, не сунешь. В ноги, под матрац — тоже не помещается. Пришлось поставить сундучок под кровать. Хоть и рядом сундучок, однако с кровати его не видно. Мучился от этого Кнопочка. Ночью по несколько раз просыпался, всё под кровать заглядывал. Нелегко бедняге. Уходит утром на работу — о сундучке думает. Возвращается вечером — о сундучке думает. И вот вернулся однажды — нет сундучка. Побелел Кнопочка.

— Караул!

Кричал громко. Всех переполошил.

Однако вскоре всё выяснилось. Убирали в комнате. Передвинули Кнопочкин сундучок. Поставили по ошибке под соседнюю койку.

Были в Комсомольске и у других сундучки. Были чемоданы, баулы, мешки, корзины. Однако никто за пожитки свои не дрожал, никто от кого-то ничего не закрывал, не прятал. Доверяли друг другу люди. Так уж сложилось в Комсомольске, так повелось.

Лишь у одного Кнопочки висит замок. Один он среди всех, как белая ворона, как чёрный лебедь.

Чёрным лебедем его и прозвали.

Не очень был сообразительным Кнопочка. Долго не мог понять, почему его так прозвали. Всё думал — за чёрные волосы на голове. Даже гордился прозвищем.

Однако время шло. Начал постепенно умнеть Кнопочка. Перестал он каждую минуту вспоминать про свой сундучок, думать про то, висит ли на нём замок.

Прошло ещё какое-то время. Перестал он и вовсе за свой сундучок бояться. Даже снял незаметно для всех замок.

Совсем поумнел Кнопочка.

— Чёрный лебедь! — сам над собой смеялся.