Алексей Смородин просился в отпуск.

— Разрешите!

— Разрешите!

— Хотя бы совсем ненадолго.

— В родной Ленинград.

— На берега Невы!

К бригадиру ходил, к прорабу, к парторгу, к другим руководителям и начальникам.

Разрешили Смородину поездку. Дали отпуск на целый месяц.

Катит Алексей Смородин через всю страну, через Сибирь и Урал на запад. Времени свободного много. Лежит на вагонной полке, рассуждает: «Не хватит мне месяца. Что там месяц. Дни пролетят, как ветер».

Прибыл Алексей Смородин в родной Ленинград. Отца-мать повидал, сестрёнке Кате обо всём рассказал. Сбегал к друзьям, к приятелям.

Прошёл день, второй. Ещё прошёл день, второй. Надышался он ленинградского воздуха, походил по набережным Невы. По Невскому прогулялся, по Дворцовой площади. В Эрмитаж сходил, в Русский музей. Постоял у памятника Петру Первому.

Прошёл ещё день, второй. И вдруг чувствует Смородин: чего-то ему не хватает. Как-то неуютно ему здесь без всякого дела. Думал, гадал, и вдруг: ведь Комсомольска не хватает. По Амуру соскучился.

Неуютно ему без друзей по далёкой восточной стройке.

Покрутился ещё день, ещё два. Не выдержал. Стал собираться в обратный путь.

— Куда так скоро? — отец и мать.

— Побудь немного, — сестрёнка Катя.

— Дела, не могу. Дела! — в ответ Смородин.

Едет, спешит Смородин через всю страну, через Урал и Сибирь на Дальний Восток. Торопит поезд:

— Быстрей, ленивый, труба-колёса!

Вернулся досрочно назад Смородин. Сразу к нему вопросы:

— Как так?

— Почему?

Засмущался Смородин. Честно сказал:

— Соскучился.

Прикипело сердце Алексея Смородина к новым местам, к новым друзьям. Прикипело, словно кто-то прошёлся сваркой.