На окраине большого села километрах в десяти от Днепра на старой, когда-то громом разбитой липе жил аист. Даже имя имел — Антип. Была у него аистиха. Звали её Агриппина.

Выводили они аистят. Важно ходили по недалёкому лугу. Протекал там ручей. Рядом болотце было. В болотце лягушек, хоть океан пруди.

Нравились Антипу эти места. И Антип с Агриппиной всем очень нравились.

Оберегали их на селе. Считали, что аистиная семья приносит всем селянам и удачу и счастье.

Когда наступала весна, все с нетерпением ожидали прилета аистов.

Ждали и в ту весну.

Ждут.

Ждут.

Не прилетает что-то Антип. Не появляется Агриппина.

Что такое?! Волнуются на селе. Может, в заморских странах с ними беда случилась? Может, в пути кто-то обидел птиц?

Мальчишки на небо в сто глаз смотрели. К старой Ковбасихе советоваться бегали.

«Прилетят», — уверяла Ковбасиха. И верно: прилетели аисты.

Радость на всём селе:

— Прилетели!

— Прилетели!

— В гнезде. На месте!

Сразу вопросы к Антипу и Агриппине:

— Где пропадали?

Скосил Антип свою голову. Простучал что-то клювом. Приподняла Агриппина крылья. Что-то в ответ прохлопала. Только не поняли люди ответа. Так и осталось неясным, где пропадали птицы.

Быстро промчалось лето. Вывели аисты птенцов. На крыло поставили — то есть научили летать молодых.

Стали готовиться к отлёту в тёплые страны.

Кричат им мальчишки вслед:

— Не задерживайтесь!

— Возвращайтесь!

— Дороги счастливой. Ждём!

Снова весна настала. Забурлили ручьи и реки. Зелень щедро повсюду брызнула. Ждут на селе Антипа и Агриппину. Ждут. Ждут. Не появляются аисты.

Снова мальчишки на небо в сто глаз смотрели. Потеряли надежду люди. С самым худшим уже смирились. Даже старая Ковбасиха теперь заколебалась. И вдруг:

— Прилетели!

— Прилетели!

— Глядите, по лугу ходят.

И верно: ходят, любуются лугом аисты.

Что же случилось с птицами?

В небе у крылатых свои дороги. Так и у Антипа и Агриппины. Возвращаясь к родному гнезду, долетали они до Днепровских порогов. Брали отсюда резко налево. Еще около часа крылом махали. И вот оно рядом село знакомое. Вот он родимый дом.

Так было всегда. Однако в прошлом году… Подлетают птицы к знакомым местам. Вот он Днепр. Вот знакомые берега. Вот будут сейчас пороги.

Смотрят птицы. Нет никаких порогов. Исчезли пороги. С левого берега, с правого поперёк Днепра какие-то странные стены тянутся.

Не признали аисты места, где надо им повернуть налево. Дальше ушли на север. Плутали, плутали. Затем вернулись. С трудом разыскали гнездо родное.

Через год опять непонятное ожидало аистов. Закончено было сооружение Днепровской плотины. Разлился Днепр настоящим морем. Подлетают аисты — море. Ахнули птицы: сбились с пути, выходит. И снова они плутали. И снова: где же родные места — гадали.

А когда прилетели Антип и Агриппина ещё через год, то и вовсе чудеса ожидали аистов. Вечер опустился над селом, над полем, над лугом. Уселись в гнезде Антип и Агриппина. Шеи свои убрали. Только собрались прикрыть глаза. Как тут. Сотни солнц вдруг кругом ударили. То зажёгся в домах электрический свет.

Привстали птицы в гнезде. И справа огни, и слева. И там впереди — огни.

— Чудеса! Чудеса! — поражается Антип.

— Чудеса! Чудеса! — поражается Агриппина.

Да что Агриппина, да что Антип. Все поражались. Все ликовали. Был общий праздник по всей стране.

Стоял май 1932 года. Днепровская гидроэлектростанция дала первый промышленный ток.

Бежит, бежит ток по проводам. Несёт радость советским людям.