Вика как раз занималась медитацией на пару с Системой, когда Чжоу Кан сообщил о приходе главы ордена. Оказалось, что Вэньян пришел позвать ее на собрание. После прошлого раза было страшновато туда идти, но шисюн пообещал, что не допустит повторения подобного. Поэтому девушка переборола боязнь и мужественно отправилась на главный пик, чтобы вновь повидаться с людьми, которые в большинстве своем ее ненавидят и мечтают прикончить. Чан Вэньян сказал, что сегодня будут обсуждать приближающийся турнир среди учеников, находящихся на стадии Очищения Ци, так что Вике тоже надо было присутствовать.

– Ну надо же, кто явился, – ядовито произнес глава пика начертателей вместо приветствия.

Вэньян нахмурился и хотел что-то сказать, но Вика успела первой:

– Шиди, скажи мне честно, я виновата в смерти твоих родителей?

От неожиданного вопроса тот опешил:

– Что за чушь?! Мои родители мирно почили от старости много лет назад.

– Или, может быть, я обесчестила твою сестру и отказалась жениться?

– Какой бред! У меня вообще нет сестры.

– Тогда, наверное, я сто лет назад заняла у тебя крупную сумму денег, но так и не вернула?

– Какие еще деньги?!

– Тогда будь добр, просвети меня, что же я такого ужасного сделала, что ты меня так ненавидишь? Я уже всю голову сломала, но так и не смогла припомнить.

– Да ты! Ты! Ты вообще!..

– О, это было нечто такое неприличное, что ты даже произнести не в силах?

– Да не было ничего! Ты просто змея подколодная! И язык у тебя хуже жала.

– И все? – разочаровалась Вика. – Я-то думала, там что-то серьезное. А шиди просто обиделся на пару шпилек…

– Ты!.. – Глава в ярости скрипнул зубами, но, по сути, ему и возразить было нечего.

– Ладно, тогда что насчет шимэй? – Он повернулся к главе пика целебных трав. – Она всегда смотрит на меня так, будто хочет убить взглядом. Наверняка я сделал, ей что-то ужасное, раз удостоилась такой ненависти. Шимэй не просветит меня?

– Лань Вэньхуа! – сквозь зубы процедила заклинательница.

– Да-да, я внимательно слушаю. Говори, шимэй, я готова узнать страшную правду.

– Ты абсолютно невыносим! Злобный, скользкий тип, который вечно мнит себя умнее других!

Вика подождала продолжения, но его не было.

– То есть ничего конкретного я шимэй не сделала, просто однажды ляпнула что-то не то?

Попаданка обвела взглядом всех присутствующих:

– Ну, хоть кому-нибудь из вас я причинила иной вред, кроме словесного? Может быть, обманула кого-нибудь или предала? Хоть что-то по-настоящему злодейское я ведь сделала?

Присутствующие начали переглядываться, но сказать им было нечего.

– То есть в прошлый раз меня едва не убили только потому, что кому-то мои слова показались слишком обидными?! – Вика как наяву почувствовала тошнотворный привкус собственной крови и ту невыносимую боль и панический ужас, которые испытала в этом самом зале не так давно.

Однако в этот раз воспоминания вызвали в ней не страх, а бешенство. В гневе она шваркнула на стол веер, который до этого сжимала в руке, и тот словно взорвался, разлетевшись во все стороны тонкими деревянными планками и клочками бумаги.

– Чертовы лицемеры! Называете друг друга братьями и сестрами, будто вы одна большая семья, а сами готовы глотку вырвать всего лишь за обидное слово!

Чувствуя, что еще немного – и она впадет в состояние берсерка, Вика стремительно развернулась и бросилась прочь. Синчэнь без слов понял настроение хозяина и отвез его подальше от пика и людей, там собравшихся. Холодный ветер немного привел девушку в чувство, и она попросила меч спустить ее вниз.

– Вы это видели?! – принялась она возмущаться, вышагивая туда-сюда по небольшой полянке и раздраженно пиная все, что попадется под ногу. – Меня едва не убили только за то, что прежний Вэньхуа не умел держать язык за зубами! Надо же, какие обидчивые! Как будто тут не каждому по сто лет, а всего в сумме! Система, да я почти уверена, что Лань Вэньхуа в душе был няшкой, но после того несчастного случая перестал доверять людям, вот и пытался отгородиться от них колкими фразами. Подозреваю, что с его мизантропией он даже помер девственником в свои сто тридцать восемь лет!

«Пользователь получает двести баллов за выполнение миссии по сбору информации о прошлом персонажа Лань Вэньхуа».

– Да ладно, я угадала? – Вика сама удивилась, что попала в точку. Хорошо, что этой информации хватило и не надо было узнавать про те полгода, когда оригинал пропадал неизвестно где. – Тогда и главный герой на меня зря бочку катит?! Вот же паршивец мелкий, ну, я ему сейчас устрою!

Она запрыгнула на меч, и тот быстро доставил ее на пик науки и искусств. Своего самого проблемного ученика она заметила сверху – тот медитировал у ручья.

Приземлившись, она нависла над главным героем. Ребенок встрепенулся, вышел из медитации и испуганно на нее уставился.

– Ян Шэнли, будь добр, просвети меня, за что ты меня так ненавидишь. У меня сегодня день откровений, так что не стесняйся, выкладывай как есть. Всех остальных я уже опросила.

– У-учитель, – запинаясь, пробормотал мальчик. – Я не понимаю, о чем вы.

Вика применила прием, который в прошлый раз помог ей заработать кучу баллов отношений, и за шиворот вздернула ребенка вверх, поднимая его из позы лотоса и ставя на ноги.

– Я тебя избивала до полусмерти? Морила голодом? Делала что-то, что учителям делать запрещено?

– Не-нет. – Ребенок втянул голову в плечи, как будто ожидал, что его сейчас все-таки начнут бить.

Кстати, Вика на досуге почитала пособие для учителей, и там была просто куча допустимых наказаний, которые в современном мире сочли бы жестоким обращением с детьми: тут и розгами пороли, и специальными дисциплинарными палками били, и связывали, и в карцерах запирали – короче, истязания на любой вкус. А преподаватели в большинстве своем во время уроков держали или линейку, или бамбуковую палку и лупили нерадивых учеников за неправильные ответы.

– Тогда ответь мне! Не такой уж сложный вопрос!

Но мальчик только сжался еще больше, не желая отвечать.

– Возможно, дело в том, что этот учитель не оправдал твои ожидания? Ты думал, что я тебе буду вместо матери или няньки, стану холить и лелеять, пылинки с тебя сдувать? А я, гад такой, на тебя мало внимания обращал.

Она несильно встряхнула главного героя, и того как будто прорвало:

– Это учитель меня ненавидит! Я ведь не из благородных, и учитель всегда смотрел на меня, как на грязь под ногами! И остальных учеников подговорил, чтобы они надо мной издевались. И портили мои учебники и выполненные задания, а учитель потом меня перед всеми за это высмеивал и наказывал!

– Да что за чушь? – Вика отпустила главного героя, и тот тут же отскочил он нее подальше. – По-твоему, бессмертному лорду больше заняться нечем, кроме как ребенка травить? Да еще и из-за происхождения. Чтобы ты знал, на этом пике четверть учеников из крестьян или бедняков. Даже я сам был безродным сиротой, прежде чем попал сюда. И с главой ордена, который родом из разорившейся семьи торговцев, я познакомился на улице, когда он чуть от голода не умер. Так что не воображай, будто ты в этом такой особенный.

Шэнли уставился на него, открыв рот, а Система оповестила о начисленных двух тысячах пунктов отношений. Потом мальчик нахмурился и возразил:

– Но я уверен, что учитель меня точно ненавидел! Я сам видел!

– Этот учитель ненавидел вообще всех. Я забыла почему, но чем дольше тут живу, тем лучше его понимаю.

Эти слова заработали Вике сто тридцать пунктов, но ребенок все еще смотрел с недоверием, и девушке пришла в голову одна идея. Раз уж этот мир собран из кусков других произведений, то, возможно, и причина, по которой угрюмый учитель ненавидел ученика, была взята из известной всем книги. Например, из Гарри Поттера.

– А может быть, я был влюблен в твою мать? – Вика припомнила историю профессора Снейпа и озвучила ее. – А она выбрала другого, и ты теперь – как вечная насмешка над моими чувствами и напоминание о твоем отце, которого я ненавидел.

Ян Шэнли в шоке уставился на него, а потом затряс головой:

– Нет! Быть такого не может!

– Почему нет? Она тоже была заклинательницей, мы запросто могли пересечься на какой-нибудь ночной охоте и познакомиться.

– Нет, нет, нет! – продолжил яростно отрицать главный герой.

– Ну ладно, – смилостивилась Вика. – Тогда предложи свою версию: с чего бы взрослому состоявшемуся человеку, бессмертному главе пика и образованному ученому ненавидеть одного конкретного ребенка?

Главный герой открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не смог придумать причину. Зато Вике перепало еще четыреста сорок пунктов отношений.

– Давай договоримся, Шэнли. В следующий раз, когда тебе покажется, что я тебя ненавижу, пытаюсь отравить или еще как-то навредить, ты скажешь мне, и мы обсудим, что я делаю не так.

Отношения тут же упали на сто восемьдесят пунктов.

– Ну вот, опять, – чуть не закатила глаза Вика. – Ты снова за свое. Что на этот раз не так?

Но мальчик упрямо отказался отвечать.

– Ладно, попробуем по-другому. Постараемся для начала выработать у тебя положительный условный рефлекс. Каждый раз, как ты поговоришь со мной – не важно о чем, хоть о погоде, – я буду давать тебе сладости.

Девушка достала из пространственной сумки местный пряник в форме цветка с отпечатанными сверху узорами и вручила его главному герою. Шэнли вообще перестал понимать, что происходит. Он пораженно смотрел то на учителя, то на пряник в своей руке и никак не мог осознать смысл этого действия.

«Даже медведя можно научить на велосипеде кататься. И если главный герой на слова не реагирует, придется просто дрессировать его. Вырабатывать условный рефлекс, как у собаки Павлова, чтобы радовался каждый раз, как увидит мое лицо».

– Хороший мальчик. – Она легонько похлопала по голове все еще ошарашенного ребенка и ушла.

А Шэнли потом еще долго стоял на том же месте и смотрел ей вслед. Может ли такое быть, что учитель не память потерял, а просто с ума сошел? Уж слишком странно он себя ведет. С этими мыслями он откусил кусочек пряника и понял, что в жизни ничего вкуснее не ел. Если он теперь действительно каждый раз будет получать сладости, то, возможно, сумасшедший учитель – это не так уж плохо.