– Где эта самая Черта? – спросил Мишка. – Что-то я её не вижу.

– Увидишь, – отозвался Толик, вглядываясь вперёд. – Я сам её пока не вижу. Она должна быть очень яркая.

Внезапно Майда забеспокоилась. Она смотрела вперёд, в одну точку, и слегка повизгивала. Она видела что-то такое, чего ещё не видели ребята. А скорее всего – чувствовала. Ведь собачьи глаза ничуть не зорче человеческих.

Прошло несколько минут, и Толик начал замечать, что море впереди как бы вспухает. И одновременно с этим, как будто выплывая из тумана, за тем местом, где кончалось море, стали возникать неясные очертания города.

– Я вижу! – заорал Мишка. – Толик, я вижу!

И сразу же перед лодкой вспыхнула и засияла нестерпимым оранжевым светом огненная дорожка. Она искрилась, как поток расплавленного металла. А за ней, совсем рядом, виднелись дома и улицы родного города.

Лодка коснулась носом Черты. Вот уже треть лодки за Чертой… Но в ту же секунду за кормой вскипел бурун. Мотор начал работать в обратную сторону. Катер медленно стал сползать с Черты.

И на этот раз Толик сразу же понял, что произошло.

– Он освободился! – закричал Толик. – Мишка, прыгай! Прыгай скорей!..

И Толик, а вслед за ним Мишка и Майда прыгнули в море.

В воздухе Толик пересёк Черту. В глаза ему ударил нестерпимый оранжевый свет, и он на секунду потерял зрение.

Затем Толик услышал громкий скрежет и визг. Послышались возбуждённые голоса.

Толик открыл глаза. Они с Мишкой лежали посреди проспекта. В двух шагах от них боком стоял автобус. К окнам прилипли взволнованные лица пассажиров. Из своей кабинки торопливо вылезал шофёр. Лицо у него было бледное.

– Вы что делаете, негодяи! – закричал шофёр. – Вы откуда взялись?! Ведь на двести метров впереди дорога была свободна!

Шофёр взял одной рукой за шиворот Толика, другой – Мишку и тряхнул их как следует. Ребята не сопротивлялись. Ведь не могли же они объяснить, как они очутились на проспекте.

Вокруг собиралась толпа. Все обсуждали происшествие.

– Таких задавишь – и отвечать не будешь, – говорил один.

– Совершенно распустили детей, – говорил другой.

– Смотрите, стоят как ни в чём не бывало, – говорил третий.

Толик слушал эти слова и был счастлив. Какие это всё были славные люди. Как замечательно они его ругали. Он всю жизнь слушал бы эту ругань, но наконец у Майды кончилось терпение. Она встала между ребятами и прохожими и зарычала.

Прохожие стали расходиться. И довольно быстро. Гораздо быстрее, чем они собирались.

Лишь шофёр стоял посреди мостовой и что-то объяснял подошедшему милиционеру. Затем уехал и шофёр вместе со своим автобусом. Милиционер подошёл к ребятам.

– Ну что? – сказал он. – Пойдём?

– Обождите минутку, товарищ старшина, – послышался голос с тротуара.

На краю панели стоял толстый доктор из зоопарка. Как обычно, он был увешан кульками и свёртками. И, как обычно, толстая улыбка сияла на его толстых губах. Толик взглянул на него и отвернулся. Сейчас ему не очень-то хотелось, чтобы его узнали.

– Отпустите этих ребят, – попросил доктор. – Это замечательные ребята. Они больше не будут так неосторожны. Вот этого мальчика я знаю с самой хорошей стороны. Видите ли… меня часто толкают. Но дело не в этом. Однажды я рассыпал свёртки, и он сразу же бросился ко мне на помощь. До этого я не видел ни одного мальчика, который бросился бы ко мне на помощь.

Милиционер с сомнением покачал головой:

– Сегодня я их отпущу, а завтра они снова под автобус полезут.

– Не полезут. Уверяю вас, не полезут. Я же, со своей стороны, приглашаю вас в зоопарк. И приводите своих детей. Я им покажу слона совершенно бесплатно.

– Мне, гражданин, бесплатных слонов не нужно, – сказал милиционер. Но тем не менее козырнул доктору и, отвернувшись, зашагал вдоль тротуара.

– Ну а теперь бегите домой, – сказал доктор.

– Спасибо, – сказал Мишка.

А Толик ничего не сказал. Он боялся, что его узнают по голосу.

Через несколько минут ребята уже стояли у своего дома. Они нерешительно поглядывали на свои окна, но не трогались с места. Они никак не могли придумать, чем объяснить своё отсутствие. Теперь, когда не осталось ни одной спички, ничего доказать было уже невозможно.

– Эх, если бы была хоть одна спичка, – вздохнул Толик. – Пускай самая последняя. И никаких спичек мне вовсе больше не надо.

– Да, сейчас бы она не помешала, – согласился Мишка.

Но спички не было.