Дивно устроен мир. Рассыпана Вселенная по безмерному пространству, и бесчисленные светила движутся, словно по заведенным часам, от века и до века.

Дивно создан человек, умом и книжным ученьем доходит до премудрости: познаёт, что такое Вселенная — Солнце, звезды, Луна, Земля; Познает, какими путями которое из тел небесных движется, как велики они в объеме и на каком друг от друга расстоянии.

Все это познал человек разными хитро устроенными снарядами, долгомерными подзорными трубами, прилежным учением и наблюдением, — а также вычислил цифирными выкладками и после проверил выкладки эти на деле.

Если я, например, по скорости хода корабля, по направлению хода или курсу, да по времени, сколько он шел курсом этим, — если я вычислю, что он к такому-то часу придет на такое-то место, и если на деле так выйдет, то, стало быть, выкладка моя верна: я проверил ее на деле и вижу, что я не ошибся, что дошел умом своим до дела. А если я такими же выкладками найду, где и в какую пору надо стоять такой-то звезде, и если она в урочный час станет там, то выкладка моя верна и ход звезды этой стал мне известен.

Солнце, которое светит нам и греет и живит нас, без которого не было бы ни тепла, ни света, — Солнце стоит на одном месте, посреди Вселенной, а Земля и прочие планеты катятся вокруг, на просторных, раздольных кругах. Взгляни на яблоню, когда яблоки на ней поспевают: одно, посредине, пусть будет Солнце, а прочие, вокруг, Земля и другие планеты; но все они бегут на кругах, словно взапуски, катятся, ровно ядро по земле, то есть ворочаются через себя, и в то же время подаются вперед. Ядро или бомба, пущенная по воздуху, летит также покатом: сама вертится, вперед летит.

Какие ж это другие планеты, кроме Земли, какие есть у нее товарищи на вековечном пути вокруг Солнца? А взгляните на звездное небо: звезда мерцает, словно глядит и щурится, играет огнями; а иногда промеж звезд увидите вы либо там либо тут яркую, светлую звезду другого вида: она не мельтешит, не мерцает, не горит огнем, а светит ровно и спокойно, как наша Луна. Вот это одни из планет.

Больших планет, видимых глазами без трубы — когда стоят они выше Земли, в нашей половине неба, — планет этих, считая также Землю, всего семь; но три из них так удалены от нас, что едва только видны бывают, как самые малые звезды. Считая от Солнца, планеты идут в таком порядке: Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран[1]. Кроме них, есть еще с десяток малых планет, видимых только в большие подзорные трубы. Все они ходят вокруг Солнца разными кругами: Меркурий всех ближе к Солнцу, малым кругом, а Уран всех дальше, самым большим. Звезда, которую называют попросту зо́рницей, также утренней и вечерней звездой, — это Венера; кроме того, нередко можно видеть Юпитер, который походит на самую большую и светлую звезду, только не мерцает.

Поговорим теперь о Земле нашей. Говорится, Солнце течет вокруг Земли, Солнце восходит и заходит, а на деле Земля наша бежит вокруг Солнца, ворочаясь сама через себя, — и от этого бывает день и ночь, зима и лето и счет годами. Как Земля вокруг себя оборотилась — так и сутки прочь; который бок Земли смотрит на Солнце, на том боку день; а который смотрит прочь от Солнца, там потемки, ночь. На окраинах, промеж дня и ночи, промеж света и потемок, — сумерки: по одному краю заря утренняя, по другому вечерняя; там восходит Солнце, тут заходит. По самой середине между восходом и закатом, на той полосе Земли, которая стоит прямо по отвесу против Солнца, будет полдень; а по другую сторону шара земного, супротив полудня, будет полночь.

Из этого видно, что утро и вечер, полдень и полночь, по мере того как Земля катится, обходят кругом всю Землю и что поочередно для всех жителей земных бывает ночь и день. Из того же видно, что для всякого места бывает свой полдень и полночь; и, стало быть, у всякого места свои часы. Петербургский час на московский не приходится; коли поставишь в Питере часы по Солнцу и приедешь с ними в Москву, то они будут не верны, ставь их по московскому солнышку. Что дальше на восток, то Солнце раньше восходит; раньше приходит на полдень, раньше заходит.

В 365 суток Земля обегает вокруг Солнца, и это мы называем годом. Заметим, что Земля обходит Солнце не ровно в 365 дней, а еще в 6 часов: эти-то 6 часов в четыре года составляют сутки и вот почему каждый четвертый год бывает високосный: для верного счета мы прибавляем один накопившийся день.

Земля летает вкруг Солнца скорее всякой птицы перелетной, да без всякого сравнения скорее, чем ядро, пущенное из пушки: ядро пролетает в одну секунду не более полуверсты, а Земля — страшно вымолвить — 21 версту в секунду!

Отчего бывают на Земле четыре времени года — это растолковать на словах не совсем легко. Если проткнуть шар, например арбуз или яблоко, спицей и катить его, ровно колесо, то, сравнив его с Землей, можно сказать, что самая средняя полоса шара, по которому он катится, называется экватором или кругом равноденствия; а две точки, где вошла спица, — полюсами.

Если бы Земля вертелась вокруг Солнца так, чтобы ось Земли стояла по одному отвесу с осью Солнца, то по полосе экватора было бы всегдашнее лето, а по обе стороны ее всегдашняя зима, потому что под прямым лучом Солнца бывает жарко, а под пологим холоднее; так и в полдень бывает жар, а утром и вечером прохладнее. Но ось Земли, вокруг которой она вертится, наклонилась против оси Солнца; поэтому зима и лето переходчивы. Однако все-таки поблизости экватора жарче, туда лучи Солнца попадают прямее, отвеснее; а у полюсов холоднее: что ближе к ним, то лучи солнца ложатся отложе, более вкось и вскользь.

Скажем слово о Луне: она спутник, провожатый наш; она такой же шар, как и Земля наша, только в 13 раз поменьше. Она катится вокруг Земли, как Земля вокруг Солнца. Но есть малая разница: Земля летит вперед покатом и потому сама, оборачиваясь вокруг оси своей, поворачивает к Солнцу посменно все лицо свое, все стороны; а Луна бежит так, что показывает Земле всегда одну и ту же сторону, одно лицо. Это то же, что привязать ядро или яблоко на веревку и пустить его вокруг головы.

Теперь перейдем опять к небесам, ко Вселенной.

Мы сказали, что знаем о Солнце, о Земле с Луной и о прочих планетах; а о звездах не говорили. Звезды, которые светятся яркими искрами, играют алмазами, — звезды эти такие же солнца, как и наше родимое солнышко; да, каждая из видимых нами звезд — солнце, и вокруг каждого из них, надо думать, обращаются такие же миры, как и вокруг нашего Солнца. Их не видать, конечно, и это одна догадка, но догадка верная. Коли есть ясное солнышко, которое в безмерном расстоянии кажется нам звездой, то оно для кого-нибудь да светит; стало быть, есть у него и свои миры.

Вот какая безмерная даль от нас и до этих отдаленных солнышек: они видны нам только ночью, когда все вокруг темно, да и тогда только что мелькают звездочками!

Так хитро и мудро, уму нашему непостижимо устроена Вселенная: Солнце наше с Землей и с другими планетами — все это плавает на весу, по широкому, глубокому, далекому простору, которому нет конца!