В 1807 году, во время войны с турками, адмирал Сенявин, взявши остров Тенедос, захватил в гавани несколько турецких купецких судов. В этом числе попалось путное одномачтовое суденышко, которое удобно было переделать на скорую руку в военное: поправили вооружение и оснастку, поставили шесть фальконетов, назвали тендером «Безыменкой», и мичман Харламов принял над ним команду.

Тендер «Безыменка» посылался адмиралом по архипелагу с разными поручениями; так и на этот раз, когда над ним стряслась было беда, возвращался он ночью на 18 июня к Тенедосу и увидел на пути много огней. Подошедши ближе, он узнал эскадру нашу. Отыскивая адмиральский корабль, он, однако же, вдруг очутился подле стопушечного корабля, которого в эскадре Сенявина не бывало. Мичман догадался, что попал не в свои сани: это был турецкий флот. Адмирал Сенявин с намерением отошел от Тенедоса, чтобы заманить турок, а они заняли место наше у этого острова. Дело плохо, а время подходило к рассвету, — обознался бедняжечка на свою голову.

Как быть? Не драться же тендеру с целым флотом; а уйти также нельзя, затесался в самую середку. «Коли сила не берет, подумал Харламов, так не попытаться ли обмануть оплошного? Возьму греха на душу, нечего делать: мундиры долой, ребята, и зипуны долой, а пуще всего фуражки». И нарядил всю небольшую команду свою в белые рубахи да накрутил им чалмы на головы. Оставив немного людей наверху, приказал он и тем сидеть, поджав ноги, и курить, а флага, разумеется, не подымал.

Рассвело; тендер наш идет спокойно с турецким флотом, и никому невдогад. Что будет, то будет, а поколе все благополучно. День прошел, ночь настала, тендер идет с турками; говорится: попал в стаю — лай не лай, а хвостом виляй. «Куда поведет нас новый флагман, думает Харламов, не знаю, а до поры пойдем за ним».

На рассвете 19 июня вдруг на ветре показался парус, другой, третий — это эскадра адмирала Сенявина! Забилось ретивое у мичмана, а молчит. Увидав турецкий флот, эскадра наша тотчас стала двигаться на него полным ходом, турки начали строиться в боевой порядок, а тендер наш либо по ошибке не в ту сторону руль положил, либо плохо управился с парусами и остался под ветром. Турецкий адмирал рассудил, что и впрямь же не строиться тендеру в линию баталии, а место его, как у всех мелких судов, под ветром, да только не хорошо, что он далеко отошел, мог бы держаться поближе… Но тут было не до тендера, когда неприятель на носу и строится к бою.

К осьми часам утра эскадра наша подошла на самое близкое расстояние и открыла огонь; началось сражение, весьма неудачное для турок и описанное в книжке этой под заглавием: «Сражение при Афонской горе»; а тендер между тем в охапку кушак и шапку да скорей домой. Когда адмирал Сенявин, разбив турок, воротился опять к Тенедосу, то тендер давно уже стоял там на якоре, покачивался да посмеивался. Адмирал за эту удалую шутку приказал тендеру называться «Отвагой». Таким образом, тендер этот сам заслужил имя свое: родила его мать-басурманка, приняли его пленного и позаботились одеть и обуть; а когда он показал себя на деле, так его и окрестили и по заслугам пожаловали.