Во время поста рамазан Насреддина пригласили на ужин к одному знатному человеку. Насреддин долго бродил с хозяином по саду, и от голода ему стало невмоготу. Когда настала пора разговляться, они вошли в комнату. Насреддин увидел цветную скатерть, а от количества яств у него голова закружилась. Там были и долма, и жаркое, и плов, и пахлава, и много других прекрасных кушаний. К этому времени подошли еще четверо гостей. Хозяин взял блюдо с долмой, которая благоухала на всю комнату, позвал слугу и сказал:

— Дураки! Разве я не говорил вам, чтобы вы не клали специй в долму. Ведь долма от специй портится! Вы опозорили меня перед гостями! Унесите отсюда эту долму!

Насреддин видит, что долма ускользнула от него, тяжко вздохнул, но не проронил ни слова. А хозяин тем временем принялся за жаркое, отведал кусочек, снова позвал слугу и стал отчитывать:

— Опять вы переложили маринада в жаркое! Вы, видно, хотите опозорить меня! Живо убери-ка это отсюда!

Насреддин проводил жадными глазами жаркое, но не сказал ни слова. Дошла очередь и до пахлавы. Хозяин взял кусочек, позвал слугу и опять выругал его.

— Мы еще не поели, — выговаривал он, — а вы уже поставили пахлаву. Скорей убери ее прочь!

Голодный Насреддин видит, что все кушанья уносят одно за другим, ему стало невтерпеж от голода, он придвинул к себе блюдо с пловом и стал жадно уплетать.

— Лучше бы подождать, — говорит хозяин, — есть другие кушанья, которые полагается есть до плова.

— Пока вы будете оценивать блюда и наказывать повара, — сказал Насреддин, — я отведаю своего старого приятеля, а когда дойдет черед до других кушаний, я присоединюсь.

Гости рассмеялись, а хозяин, который хотел только подшутить над Насреддином, велел вернуть унесенные кушанья.