Стая летела на юг тем же путем, каким весной летела на север.
«Тут я потерял башмачок, — вспоминал Нильс. — Как на меня Мартин сердился! А ведь не потеряй я башмачок, Мартин не нашёл бы Марту!..»
«А где-то здесь мои медведи живут. Вот бы посмотреть на Мурре и Брумме, какие они теперь стали. Их мурлила, верно, и управиться не может со своими сыночками…»
«А здесь Бронзовый должен стоять. Да вон он и стоит! Совсем позеленел от злости… Жаль, Деревянного больше нет. Бедный добрый Розенбум!»
Нильс даже вздохнул, вспомнив своего деревянного друга.
«А где же мы теперь летим?»
Этого места Нильс никак не мог припомнить.
Тут было всё, что только можно пожелать, как будто здесь была собрана красота всей страны.
Леса принесли сюда свой зелёный наряд, реки протянули свои притоки, долины наградили зелёными лугами, низины расстелили ковры из мха и папоротника, море украсило шхерами и фиордами, горные склоны поделились скалами и плоскогорьями, а поля одарили плодородными пашнями.
Здесь, в этом удивительном краю, где сошлись юг и север, запад и восток, стая Акки Кнебекайзе устроила привал.
Кто хотел — шлёпал по болоту; кто хотел — плескался рядом в речке; кому нравилось — гулял по лесу. Всё тут было под боком.
Нильс сидел на лесной опушке под корнями сосны и маленькой палочкой разгребал опавшую хвою.
Над головой у него с ветки на ветку перепрыгнула белка и бросила ему орешек.
Зайчонок проскакал мимо и положил у его ног морковку.
Из кустов выбежал ёж и остановился перед Нильсом. Он ощетинился всеми своими иглами, и на кончике каждой иглы у него была насажена спелая брусничина.
«Вот сколько у меня друзей!» — подумал Нильс.
А помочь его беде никто не мог…
Вдруг Нильс услышал знакомый каркающий голос:
— Здр-р-равствуй! Здр-р-равствуй! Здр-р-равствуй!
Нильс поднял голову. Да это Фумле-Друмле! Атаман вороньей шайки!
— Р-р-разыскал-таки тебя! — выкрикивал Фумле-Друмле, хлопая крыльями. — Кр-р-ружил по небу, кр-р-ружил и р-р-разыскал.
Наконец Фумле-Друмле сел около Нильса.
— Мы с тобой стар-р-рые др-р-рузья, — сказал Фумле-Друмле, — а др-р-рузья др-р-руг др-р-руга вы-р-ручают. Я уж постар-р-рался, р-р-разузнал, как тебе в человека пр-р-ревр-р-ратиться!..
Нильс ничего не ответил.
— Что ж ты не р-р-радуешься? — каркнул ворон.
Нильс опять ничего не ответил. Потом вздохнул и тихонько забормотал:
Стань передо мной,
Как мышь перед горой,
Как снежинка перед тучей,
Как ступенька перед кручей,
Как звезда перед луной.
Бурум-шурум,
Шалты-балты.
Кто ты? Кто я?
Был — я, стал — ты.
— Ты откуда это знаешь? — спросил Фумле-Друмле, и глаза у него засверкали от обиды, что не он первый открыл эту тайну Нильсу.
— Мне орёл Горго сказал, — ответил Нильс. — Да что толку знать? Всё равно мне некому спеть эту колдовскую песенку.
— Твой Гор-р-го — дур-рень! — каркнул Фумле-Друмле. — А вот я тебе по-настоящему помогу. Я уже р-р-разы-скал того, кто р-р-рад с тобой поменяться.
— Правда, Фумле-Друмле? Неужели правда? — воскликнул Нильс. — Кто же это? Кто?
— Не тор-р-ропись. Узнаешь, когда пр-р-ридёт вр-р-ре-мя, — сказал Фумле-Друмле. — Забир-р-райся на меня.
И Фумле-Друмле подставил Нильсу своё крыло.
Нильс, как по мосткам, взбежал к Фумле-Друмле на спину, и они полетели.
— Мартин! Мартин! Акка! Подождите меня! Я вернусь! — успел крикнуть Нильс.
Все гуси с удивлением смотрели ему вслед, но Нильс был уже далеко.
Скоро он увидел островерхие крутые крыши старинного города Упсала.
Фумле-Друмле покружил над домами и наконец сел на крышу, которая ему почему-то приглянулась. Ветер перекатывал по черепицам обрывок бумаги. Через окошко маленькой мансарды была видна комната.
У стола сидел юноша и, не отрывая глаз, смотрел, как ветер треплет бумажный листок.
— Опять этот ворон, — сказал юноша, когда Фумле-Друмле опустился на крышу. — Ну что ему от меня надо? Какую ещё беду мне накаркает?
«Верно, одна беда с ним уже случилась», — подумал Нильс.
И Нильс угадал.