Стая Акки Кнебекайзе летела над прибрежной полосой — там, где земля встречается с морем.

Давно уже в этих местах между землёй и морем шёл нескончаемый спор.

Вдали от берега у земли только и было забот, что о картофеле, об овсе и о репе. Про море она и не думала.

И вдруг узкий длинный залив, как ножом, разрезал землю. Земля отгородилась от него берёзой и ольхой и снова занялась своими обычными делами…

Но вот ещё один залив рассек землю.

Земля и на этот раз окружила его деревьями, словно это был не морской залив, а обыкновенное пресное озеро.

А заливы бороздили уже весь берег. Они ширились, они вторгались в самую середину лесов и полей, дробили землю на мелкие кусочки.

Море хотело захватить землю.

Земля хотела оттеснить море. Земля подбиралась к морю отлогими зелёными холмами.

Но море выбрасывало ей навстречу песок и складывало у берега сыпучие горы.

— Не пущу! — говорило море.

— Не сдамся! — говорила земля.

И она поднималась перед морем отвесной скалистой стеной.

Тогда море начинало яростно биться. Оно шумело и пенилось, оно кидалось на утёсы так, словно хотело растерзать на части всю землю.

Но земля пускалась на хитрость. Она выставляла заслон из множества островов — шхер. Они держались крепко, как солдаты в строю. В первой шеренге стояли самые заслуженные, старые бойцы. На них давно и травинки не осталось: свирепые волны срывали с них даже водоросли — из пены поднимались только камни, источенные глубокими морщинами.

Море перекатывалось через них, шло на приступ дальше. Но всё новые и новые защитники вставали на его пути. И море билось с ними, постепенно истощая свою ярость. А когда добиралось наконец до земли, у него уже не было сил, и оно мирно плескалось у зелёных островков.

Здесь, на этих поросших травой шхерах, стая Акки Кнебекайзе в последний раз отдыхала перед самым большим перелётом.

Дорога всех птичьих стай шла дальше над открытым морем.