После боя рот 1-го батальона у деревни Нерубаевки весь полк сосредоточился в деревню Торговицы. Простояв там 1 и 2 сентября, утром 3 сентября он перешел в село Покотилово, где составил корпусный резерв.
Соседний район Дубово — Ольшанка — Островец был занят 42-м Донским казачьим полком. 6 сентября для обеспечения левого фланга донцов 1-му батальону полка с двумя орудиями было приказано занять деревню Перегоновку и деревню Крутенькое. Перегоновка оказалась свободной, тогда как Крутенькое было занято конницей Махно. Конница была выбита и отошла на деревню Текуча. 1-й батальон расположился в деревне Крутенькое.
7 сентября донцы внезапно отошли на Подвысокое. Махновцы заняли Рогово. 1-й батальон полка с боем отошел из Крутенького на Перегоновку и дальше, по приказанию, на Покотилово. Занимая Крутенькое, разведка 1-го батальона выяснила сосредоточение махновцев в районе Кленово — Семидубы — Вербовка. По показаниям жителей, Махно намерен был прорваться на Голованевск и далее на Екатеринославщину. К этому дню в полку вместе с 3-м батальоном, действовавшим в это время в отделе, состояло по списку 1475 человек (с командами).
8 сентября 2-й батальон занял Перегоновку.
9 сентября начались операции по ликвидации Махно. Генерал Слащев предполагал окружить Махно в районе города Умани. Полку было приказано наступать на Крутенькое — Текуча. Правее наступал отряд генерала Склярова из района Островец — Дубово на Умань. Левее из района Голованевска на Семидубы — Кленово — Сеньки наступали части полков 13-й и 34-й пехотных дивизий{304} и 2-й Таманский казачий полк. Утром полк (1-й и 2-й батальоны) сосредоточился в Перегоновке. Махновцы занимали высоты восточнее Крутенького и Рогова, причем Рогово они заняли только утром, воспользовавшись движением отряда генерала Склярова на Умань. Связь с отрядом генерала Склярова, и без того с трудом поддерживаемая из-за дальности расстояния, теперь окончательно была потеряна. 1-й батальон полка наступал на Крутенькое, 2-й батальон двумя ротами по обоим берегам реки Ятрань (Бабинька), имея одну роту в резерве за правым флангом. Батарея заняла позицию на высоте восточное Перегоновки. Направление полка было на деревню Текуча. Поэтому 2-му батальону приказано было очистить деревню Рогово от махновцев (предполагалось, что там находится их разведка или, во всяком случае, только небольшая часть), после чего повернуть на запад по направлению на деревню Текуча и наступать правее 1-го батальона, уступом сзади, стремясь войти в связь с отрядом генерала Склярова.
1-й батальон лишь только подошел к мосту через реку у сахарного завода, сразу же попал под сильный артиллерийский огонь противника. Перейдя мост под огнем, батальон стал энергично наступать на Крутенькое, тесня махновскую пехоту. Махновцы были сбиты с высот и выбиты из леса, что между Перегоновкой и деревней Крутенькое. 1-я рота уже подходила к Крутенькому, когда махновцы большими силами обрушились на левый фланг батальона, пытаясь отрезать батальон от деревни Перегоновки и от южной переправы. 2-я рота, наступавшая уступом за левым флангом 1-й роты, стремительным движением вперед помешала махновцам и, несмотря на сильный артиллерийский и ружейный огонь и повторные атаки противника, удержала южную переправу. 2-й батальон, подходя к Рогово, неожиданно подвергся атаке махновцев на свой правый фланг. Вместо связи с отрядом генерала Склярова внезапная атака значительных сил махновцев. После упорного боя, понеся потери, батальон отошел к Перегоновке, южнее сахарного завода. Северная переправа оказалась в руках противника.
Командир 1-го батальона, видя отход 2-го батальона, остановил свои роты до выяснения обстановки. Около 16 часов командир полка приказал 1-му батальону отходить на высоты восточнее Перегоновки. Как только батальон стал отходить, махновская конница бросилась в атаку на 4-ю роту, наступавшую в центре. Поддержанная 3-й ротой и пулеметами, 4-я рота атаку отбила; в роте были раненые сабельными ударами. Батальон продолжал отходить в порядке к южной переправе. Наступила ночь. Батальон вошел в связь со штабом полка и по приказанию перешел по южной переправе на левый берег реки Ятрань. Оба батальона отошли к хуторам севернее деревни Покотилово. За этот день оба батальона потеряли убитыми 5 офицеров и 7 солдат, ранеными 38 офицеров и 27 солдат и без вести пропавшими 4 офицера и 5 солдат.
10 сентября полку, ввиду превосходства сил махновцев, было приказано занять Копеньковатое, имея охранение по реке Ятрань, и отражать все попытки противника пробиться на восток. К 12 часам 1-й и 2-й батальоны заняли указанную им линию.
В течение следующих двух дней полк отражает все попытки махновцев пробиться на восток. Противник особенно упорно атаковал 11 сентября у деревни Островец, но к вечеру с большими потерями отошел на запад. Мы потеряли убитыми 1 офицера и 4 солдат, ранеными 1 офицера и 3 солдат и без вести пропавшими 1 офицера и 1 солдата. Отряд генерала Склярова занял город Умань, и, таким образом, между ним и полком образовался прорыв около 40 верст от Рогова до Умани, никем не наблюдаемый. Этим воспользовались махновцы и произвели перегруппировку своих сил. Полк 13-й пехотной дивизии и полк 34-й пехотной дивизии наступали медленно, противник свободно сосредоточивал свои силы в районе Ольшанка — Островец — Рогово.
Командир полка доносил, что махновцы двигаются из района Семидубы — Текуча на Ольшанку, что против полка, особенно на его правом фланге, замечены большие силы противника, что полк изнемогает в неравной борьбе и что изолированное положение двух батальонов полка весьма опасно в случае массовой атаки махновцев.
Генерал Слащев благодарил полк за геройскую работу и за то, что тот своей упорной обороной дал ему возможность окружить Махно. Он просил полк продержаться еще сутки. Приказ этот был получен утром 13 сентября.
13 сентября около 13 часов вновь были замечены цепи махновцев, передвигавшиеся по опушке лесов (в районе деревни Крутенькое) в направлении на Ольшанку. По дорогам были видны обозы, двигавшиеся туда же. 4-й роте было приказано наступать на Рогово и далее на запад. Рота была встречена сильным ружейным и пулеметным огнем. Выяснилось, что Рогово занято значительными силами махновцев. С наступлением темноты махновцы атаковали 1-й батальон, занимавший высоты к северо-западу от Копеньковатого. Атака махновцев была отбита ружейным и пулеметным огнем и контратакой. Бой затих, но разведчики доносили о движении противника на Подвысокое. Командир полка опять донес об угрожающей обстановке.
Генерал Ангуладзе (командир полка 13-й пехотной дивизии) сообщил, что в деревне Небелевке должен быть Таганрогский батальон полка 34-й пехотной дивизии, но попытка наша связаться с ним не дала результатов (батальон этот почему-то из Голты двигался по железной дороге на Бобринскую — Тальное, а оттуда на подводах в Небелевку, что и было причиной его опоздания). Далее он сообщил, что Литовский батальон полка 13-й пехотной дивизии занимает деревню Полонистое и с рассветом будет наступать на Перегоновку — Крутенькое. Наш правый фланг оставался открытым, никаких частей там не было. Потери за день ранеными 15 офицеров и 25 солдат. Несмотря на тревожную обстановку, полку приказано оставаться на занимаемых позициях. В общем, ночь прошла спокойно.
На рассвете 14 сентября махновцы перешли в общее наступление. 1-я и 3-я роты, бывшие в охранении на участке 1-го батальона, остановили огнем и контратакой выступавшие цепи махновцев и тем дали возможность остальным ротам развернуться и войти в линию боя. Казачий разъезд, высланный командиром полка влево для связи с Литовским батальоном, поднявшись на высоты восточное Копеньковатого, стал знаками подавать тревогу и, бросившись назад, донес, что махновская конница уничтожила литовцев и двигается на Покотилово — Терновку. Командир 1-го батальона (капитан Стольников) успел выдвинуть южнее Копеньковатого 2-ю роту с пулеметами, которая и отразила махновцев. 2-й батальон (капитан Гаттенбергер), бывший правее 1-го батальона, будучи охвачен махновцами с правого фланга, стал отходить. Пехота махновцев наступала на полк с севера и запада, стараясь прижать наши роты к реке Синюха, а конница стремилась захватить переправу у Покотилова и Терновки. Штаб полка, 2-я рота, часть полковой пулеметной команды, батарея и обоз быстро отошли и успели захватить переправу у Терновки, но командир полка не стал удерживать ее до подхода других рот и поспешно отошел на Тышковку, а к вечеру очутился в селе Лысая Гора без полка.
1, 2, 4, 5, 6 и 7-я роты с пулеметами отходили под сильным давлением махновской пехоты справа и с фронта и под давлением непрерывных атак конницы на левый фланг. Артиллерия противника, очевидно боясь попадания по своим, обстреливала какие-то объекты впереди наших рот. Войдя в лес, что восточнее Копеньковатого, ротам пришлось бросить пулеметы и патронные двуколки, ибо лес был окопан широкой и глубокой канавой, которую коням преодолеть было невозможно. Выйдя из леса, роты взяли направление на Росзоховатое, но вынуждены были пройти севернее этой деревни, так как она уже была занята противником с артиллерией. Тщетно роты сигнализировали флагами, чтобы вызвать своих на помощь. Ответа не было. Кругом враг, впереди река Синюха. Впоследствии выяснилось, что на переправе в Терновке видали флаги и все-таки командир полка решил оставить переправу, не дождавшись подхода своих рот. Роты шли обреченные на гибель. Знали, что пощады не будет. Двигались без дорог, по крупной пахоте.
Солнце начало припекать. По пятам двигалась пехота махновцев, но цепи наши расстрелу не подвергала, так как, по-видимому, у нее кончились патроны, что мы тотчас же почувствовали. Но кончался и у нас носимый с собой запас патронов. Конница противника все время набрасывалась на нас на обоих флангах, пытаясь бросанием ручных гранат вызвать среди нас панику, чтобы затем действовать холодным оружием. Нужно было непрерывно останавливаться и залповым огнем отбивать конные атаки. Падали раненые и, чтобы не попасть живыми в руки врага, сами себя достреливали. Легко раненные продолжали отходить с ротами. Подходили к реке Синюха, но не знали, где находится переправа. Река глубокая и довольно широкая.
Наконец, подошли к самой реке в излучине севернее Терновки. Несколько человек бросилось вплавь, часть потонула, часть вернулась обратно. Пехота махновцев остановилась. Отстреливаясь от конницы, роты двинулись вдоль берега реки, в надежде найти переправу. К 15 часам роты подошли к Бураковке, откуда были встречены пулеметным огнем. Роты атаковали Бураковку и заняли ее, там им достался махновский пулемет. Только здесь, сделав без дорог по пахоте около двадцати верст, роты остановились и приготовились к последней обороне. К счастью, жители указали греблю, по которой можно было перейти на левый берег реки. Двинулись, нашли греблю и переправились через реку Синюха. В шести ротах осталось около ста человек. Куда идти? Предполагали, что штаб полка и команды находятся в Тышковке, и решили двинуться на Константиновку. Медлить было нельзя, махновцы уже подошли к берегу. На встречные подводы посадили раненых. Стали приближаться к Константиновке. Одновременно туда же подошли какие-то колонны со стороны Терновки. Думали, свои. Вдруг колонны стали разворачиваться и артиллерия открыла по нас огонь. Раненые на подводах сразу повернули на Чуровку и ускакали в направлении Водяное — Карбовка — Глодосы — Новоукраинка, куда и прибыли поздно ночью. Оставшиеся около 60 человек под командой командира 2-го батальона капитана Гаттенбергера повернули цепью на Чуровку и стремились добраться до леса, что восточнее этой деревни. Не суждено было им уйти. Конные атаки они отбили, но артиллерия махновцев, выезжая поорудийно перекатами, расстреливала цепь картечью. Патроны кончились. Оставшихся в живых конница перерубила. Капитан Гаттенбергер застрелился. Пленных не было ни одного. В этом бою 1-й и 2-й батальоны потеряли убитыми 60 офицеров и 88 солдат, ранеными 30 офицеров и 55 солдат.
Махно дал блестящую оценку работы полка и считал его погибшим. В своей газете «Путь к свободе» от 30 октября 1919 года за № 4 в статье «Разгром Деникинцев» он писал: «Понимая всю важность и опасность армии революционных повстанцев, деникинцы группировали против нее на линии Елисаветград — Вознесенск крупные силы численностью до 12–15 полков, среди которых был 1-й Симферопольский Офицерский полк, отличавшийся крайним упорством и стойкостью…» и далее: «…1-й Симферопольский Офицерский полк, несмотря на свою организованность и упорство, был настигнут на реке Синюха и полностью изрублен кавалерией». Махно ошибся. Полк не погиб. Благодаря лишь непонятной растерянности командира полка полковника Гвоздакова погибла часть лучших чинов полка. Враг ликовал, но преждевременно.
На этом закончились операции полка против Махно, длившиеся в общей сложности 26 дней с 20 августа по 14 сентября и причинившие полку очень тяжелые потери. В течение этих боев было убито 87 офицеров и 121 солдат, ранено 178 офицеров и 238 солдат, пропало без вести 5 офицеров и 6 солдат, или всего 635 убитых и раненых офицеров и солдат.
К вечеру 15 сентября весь полк (включая и 3-й батальон) сосредоточился в Голте (Ольвиополь), имея 1-й и 2-й батальоны в резерве командира корпуса. 3-й батальон прибыл из Бирзулы по железной дороге для участия в составе отряда генерала Черского в преследовании прорвавшегося Махно.
3-й батальон под командой полковника Робачевского, как было видно из предыдущего, не принимал участия в операциях полка против Махно, предшествовавших прорыву 14 сентября. Батальон этот с самого начала его формирования действовал отдельно от полка, а потому будет здесь уместно коротко осветить его деятельность до 14 сентября.
Начало 3-му батальону было положено 12 августа, когда 8-я рота полка после занятия города Херсона 1 августа, оставшись там для несения гарнизонной службы и сильно пополнившись, развернулась в четыре роты. Эти роты составили батальон, который стал именоваться 3-м батальоном Симферопольского Офицерского полка. 16 августа батальон перешел в город Николаев, откуда 3 сентября по железной дороге выступил для борьбы с войсками Петлюры и сосредоточился на станции Сырово, лежащей на железнодорожной линии Ольвиополь — Бирзула. С этого времени 3-й батальон вступил в район непосредственных боевых действий, но не в подчинении нашего командира полка, а самостоятельно в составе частей, ведших борьбу с войсками Петлюры. 4 сентября батальон занял с боем станцию Любашевка и на другой день, продвигаясь вперед, опять-таки с боем занял станцию Заплазы, деревни Гвоздавку и Ясеново. Продолжая наступление на станцию Бирзула, батальон в ночь на 7 сентября без боя занял станцию Жеребково, город Ананьев и с боем деревни Ново-Александровку и Познанку. 10 сентября батальон при содействии бронепоездов «Коршун» и «Генерал Марков», наступавших со стороны Одессы, занял с боем станцию Бирзула. После 11 сентября станцию Борщи, батальон 13 сентября был возвращен на станцию Бирзула, где и находился в момент прорыва Махно. 15 сентября батальон был спешно переброшен по железной дороге на станцию Голта, где впервые, как 3-й батальон, встретился со своим полком.
Командир полка, не зная, что батальон получил особое задание, и не видев его со времени формирования, воспользовался его присутствием в Голте, захотел с ним познакомиться и посмотреть его. Командир полка приказал полковнику Робачевскому, командиру батальона, построить батальон 16 сентября в 16 часов на станции Голта возле вагонов. Командир батальона, однако, просил отложить смотр до 17 часов, на что командир полка согласился. В 17 часов командир полка прибыл на вокзал, но батальона не нашел. Оказалось, что полковник Робачевский еще утром получил задачу; зная, что около 17 часов его батальон уйдет на станцию Помощная, и не желая показывать батальон командиру полка, он попросту обманул его. Командир полка подал по команде рапорт о происшедшем.
Здесь кстати уместно в связи с происшедшим несколько подробнее остановиться на личности полковника Робачевского, действия и характер которого были до известной степени причиной обособленности 3-го батальона не только в описываемый момент, но и впоследствии. Полковник Робачевский упорно желал развернуть свой батальон в полк и был очень недоволен, что до сих пор этого не стало; он явно не желал подчиняться командиру полка, стремясь все время к самостоятельным действиям. Как ни странно, по имевшимся сведениям, в этом ему весьма способствовал генкварм штаба войск Новороссийской области Генерального штаба полковник Коновалов. Позже, когда уже полк соединился, командир 3-го батальона, получая задания от командира полка, самостоятельно доносил в штаб войск об успехах, приписывая их всецело себе. Командир полка не в силах был бороться с этим явлением, ввиду такого странного отношения генкварма штаба войск. Дело, конечно, от этого страдало, так как часто под каким-либо предлогом приказания не исполнялись.
3-й батальон, поступивший в распоряжение командира Таганрогского полка генерала Черского, 16 сентября вечером выехал на станцию Помощная, где выгрузился и на подводах двинулся через Новоукраин-ку в Ровное, куда прибыл утром 17 сентября. Вечером того же дня батальон выступил на Бобринец, прибыл туда утром 18-го и простоял там весь день. Утром 19 сентября батальон выступил на Седневку — Израиловку и станцию Долинская, куда прибыл 20-го. На другой день батальон был передвинут по железной дороге на станцию Казанка, где, выгрузившись, перешел в наступление на саму Казанку. Махновцы отступили, и батальон к вечеру вернулся на станцию Долинская. 22 сентября по железной дороге батальон перешел на станцию Кривой Рог, где и заночевал; утром 23-го двинулся дальше по железной дороге до моста через реку Бузулук. Мост оказался взорванным, и батальон походным порядком 24 сентября прибыл в город Никополь на Днепре. Три роты батальона расположились в Никополе, а 12-я рота в Ново-Павловке.
1 октября, оставив в Никополе 11-ю роту для несения гарнизонной службы (о судьбе 11-й роты нам ничего неизвестно, она никогда не присоединилась к полку), остальные роты батальона по железной дороге через Знаменку — Бобринскую — Бирзулу были переброшены на станцию Слободка. На этом закончилось участие 3-го батальона в преследовании Махно. Действия его не были вполне удачными: Махно уходил безнаказанно. Как факт, офицеры батальона рассказывали, что батальон двигался только тогда, когда становилось известным, что махновцы пошли дальше. Батальон, благодаря интригам полковника Робачевского, свою задачу не выполнил. Подчинение его генералу Черскому{305} ему не нравилось, он явно противился последнему, и результат был плачевный. Официально стал виновным генерал Черский, как начальник отряда.