Одинокая скала длиною в тридцать футов, шириною в пятнадцать, выступающая едва на десять футов над поверхностью океана, — вот все, что осталось от острова Линкольна… На этой скале нашли последнее прибежище шестеро колонистов и их верный пес Топ.

Все птицы острова, все животные, населявшие его, включая и бедного Юпа, погибли, раздавленные обвалом горы, погребенные трещиной в расколовшейся почве или поглощенные хлынувшей на остров океанской волной.

Сайрус Смит, Гедеон Спилет, Герберт, Пенкроф, Наб и Айртон уцелели только благодаря тому, что в момент катастрофы они были на берегу и их подхватила волна, в то время когда с неба дождем падали осколки взорванного острова.

Они вынырнули на поверхность океана в полукабельтове от этой скалы и, подплыв к ней с величайшим трудом, вылезли из воды.

На этой голой скале они жили уже десять дней! Ничтожные запасы пищи, случайно находившиеся в их карманах во время катастрофы, несколько капель пресной воды, пролитой дождем, в углублении скалы — вот все, чем располагали несчастные.

Их последняя надежда — корабль — погибла. У них не было никакой возможности покинуть эту скалу. Не было ни огня, ни топлива для того, чтобы его развести…

В этот день, 18 марта, запасов пищи у них осталось только на сорок восемь часов, несмотря на то, что они разделили ее на микроскопические порции. Ни знания, ни изобретательность, ни энергия, ни трудолюбие не могли помочь им в этом положении.

Сайрус Смит был спокоен. Гедеон Спилет нервничал, а Пенкроф, весь во власти скрытого гнева, мерил скалу шагами, взад-вперед, взад-вперед. Герберт не отходил от инженера и глядел на него так, словно ждал от него помощи, которую тот не мог оказать. Наб и Айртон безропотно покорились судьбе.

— Вот беда! — часто повторял Пенкроф. — Если бы у нас была хоть какая-нибудь скорлупа, мы добрались бы до острова Табор! Но у нас нет ничего! Ничего!..

— Капитан Немо вовремя умер, — заметил как-то Наб.

В продолжение следующих пяти дней несчастные поддерживали свою жизнь скудными остатками пищи, съедая ровно столько, сколько нужно было, чтобы не умереть с голоду. Герберт и Наб несколько раз начинали бредить. Все страшно ослабли.

Могла ли у этих людей теплиться хоть тень надежды? Нет! На что они могли рассчитывать? Что мимо скалы пройдет корабль? Но они по опыту знали, что корабли не посещают этот глухой угол океана. Могли ли они надеяться, что по счастливейшему из счастливых стечений, обстоятельств яхта Гленарвана именно сейчас приедет за Айртоном на остров Табор? Это было маловероятно. Но даже если бы это и случилось, то, не зная о том, что произошло с Айртоном, капитан яхты, обыскав остров, повернет обратно и поведет судно к более низким широтам… Нет, эти люди не имели никакой надежды избежать ужасной смерти от голода и жажды на голой скале!

Они лежали уже неподвижные, не сознавая того, что происходит вокруг. Один Айртон еще время от времени с огромным усилием поднимал голову и оглядывал пустынное море.

Но вот 24 марта утром рука Айртона вытянулась в направлении какой-то точки на горизонте. Он приподнялся, стал сначала на колени, потом во весь рост. Он как будто даже замахал рукой.

Корабль был в виду… Он держал курс прямо на уединенную скалу в океане, идя с максимальной скоростью. Несчастные могли бы уже давно заметить его, если бы у них хватало сил смотреть на горизонт.

— «Дункан»! — прошептал Айртон и упал без чувств.

Когда Сайрус Смит и его товарищи вновь пришли в сознание, они увидели себя в каюте корабля, не понимая, каким образом они спаслись от смерти.

Но одно слово Айртона сразу объяснило им все.

— Это «Дункан», — прошептал он.

— «Дункан»! — повторил Сайрус Смит.

Это был действительно «Дункан», яхта Гленарвана, под командой капитана Роберта Гранта, отправившаяся на остров Табор, чтобы забрать Айртона, наказанного двенадцатью годами изгнания за свои прошлые преступления. Колонисты были спасены и возвращались теперь на родину.

— Капитан Роберт, — сказал Сайрус Смит, — что вас натолкнуло на мысль искать Айртона в сотне миль на северо-востоке, когда вы не нашли его на острове Табор?

— Но ведь я приехал сюда не только за Айртоном, но и за всеми вами, — ответил молодой капитан.

— Как за всеми нами?

— Конечно! На остров Линкольна!

— На остров Линкольна?.. — хором воскликнули беспредельно удивленные колонисты.

— Но откуда вы узнали про существование острова Линкольна, который не отмечен ни на одной карте и название которого мы сами придумали? — спросил инженер.

— Я узнал об этом из записки, оставленной вами в хижине Айртона на острове Табор, — ответил капитан Роберт.

— Из нашей записки?! — вскричал Сайрус Смит.

— Конечно. Вот она, — ответил Роберт Грант, протягивая инженеру записку, в которой указывались координаты «острова Линкольна, приютившего Айртона и пятерых потерпевших крушение американцев».

— Капитан Немо! — сказал Сайрус Смит, узнавший в почерке, которым была написана записка, руку покровителя колонии.

— Ах! — воскликнул Пенкроф. — Значит, это он брал наш «Благополучный» и один отправился на нем к острову Табор!..

— Чтобы оставить эту записку! — подхватил Герберт.

— Значит, я был прав, когда говорил вам, что и после смерти капитан Немо будет оказывать нам услуги! — вскричал моряк.

Колонисты обнажили головы. Это последнее благодеяние их умершего покровителя взволновало их до глубины души. Даже у хладнокровного Сайруса Смита выступили слезы на глазах.

В эту минуту Айртон, подойдя к инженеру, просто спросил:

— Куда поставить этот ларчик?

И он протянул Сайрусу Смиту ларчик с драгоценностями, подарок капитана Немо, который он спас, рискуя жизнью.

— Айртон! — только и мог выговорить растроганный Сайрус Смит. И, обращаясь к капитану Гранту, он сказал: — Капитан, вы оставили на острове преступника, а находите по возвращении человека, пожать руку которого я считаю для себя честью.

Роберту Гранту рассказали странную историю капитана Немо и колонистов острова Линкольна.

Отметив на карте местонахождение уцелевшей после гибели острова скалы, молодой капитан отдал приказание трогаться в обратный путь.

Через пятнадцать дней колонисты высадились в Америке, в которой давно уже все забыли о войне, кончившейся победой противников рабства.

Богатства, хранившиеся в подаренном колонистам ларчике, были затрачены на покупку огромного участка земли в штате Айова.

Там, на этом участке, колонисты поселили всех тех, кого они собирались пригласить на остров Линкольна; собрав обездоленных и несчастных, они организовали большую сельскохозяйственную колонию, которой было дано имя Линкольна.

Река, которая протекала по участку, была названа рекой Благодарности, гора — горой Франклина, маленькое озеро — озером Гранта, лесок — лесом Дальнего запада. Короче говоря, это был тот же остров Линкольна, но не среди океана, а среди Американского материка.

Под умелым руководством инженера и его товарищей колония процветала. Колонисты острова Линкольна не разлучались — они поклялись друг другу всегда жить вместе. Наб и Айртон по-прежнему готовы были в любую минуту принести себя в жертву ради друзей. Пенкроф стал таким же завзятым земледельцем, каким был раньше моряком. Герберт, закончил свое образование под руководством Сайруса Смита. Гедеон Спилет стал издавать газету «Линкольнский вестник» — самую осведомленную во всем свете.

Бывших колонистов не раз навещали Эдуард и Елена Гленарван, капитан Джон Мангльс и его жена — сестра Роберта Гранта, сам Роберт Грант, майор Мак-Набс и другие люди, которых судьба связала с двумя капитанами — Грантом и Немо.

Колонисты жили теперь в довольстве и покое, так же дружно, как и на острове Линкольна. Но они никогда не забывали этот остров, кормивший и поивший их в течение четырех лет, остров, от которого теперь осталась только одна гранитная скала, высящаяся над океаном как памятник тому, кто называл себя капитаном Немо.