На рассвете, храня глубокое молчание, колонисты подъехали к выходу из пещеры, названной ими «пещерой Даккара» — в память о капитане Немо. Был час отлива, и они смогли беспрепятственно причалить к выступу базальтовой скалы.

Железную лодку они оставили на старом месте, защищенном от волн.

Гроза прошла вместе с ночью. Последние раскаты грома замирали на западе. Дождь прекратился, но небо продолжало оставаться затянутым тучами.

Октябрь — первый весенний месяц в южном полушарии — начинался плохо: ветер беспрерывно менял направление, и на постоянство погоды нельзя было рассчитывать.

Попрощавшись с пещерой Даккара, колонисты пошли в кораль. Попутно Наб и Герберт сматывали в клубок телеграфную проволоку, соединявшую пещеру с коралем, в расчете на то, что она пригодится в дальнейшем.

Колонисты почти не разговаривали дорогой. События этой ночи, с 15 на 16 октября, произвели на всех глубокое впечатление. Таинственного покровителя, так часто спасавшего их, человека, наделенного в их представлении почти сверхъестественным могуществом, — капитана Немо — больше не было в живых… Каждый чувствовал себя осиротевшим. Колонисты привыкли в тайниках души надеяться и рассчитывать на его поддержку, и теперь им недоставало прежней уверенности.

Около девяти часов утра колонисты вернулись в Гранитный дворец.

В тот же день на совещании они решили всемерно ускорить постройку шхуны. Сайрус Смит обещал отдать этому делу все свое время. Нельзя было предугадать, что готовит будущее, и поэтому необходимо было поскорее получить в свое распоряжение корабль, способный совершить длинный морской переход. Даже в том случае, если колонисты не решатся отправиться на этой шхуне к берегам Новой Зеландии или к Полинезийским архипелагам, все-таки необходимо было спешить с окончанием постройки, чтобы доставить записку на остров Табор, прежде чем ветры осеннего равноденствия не сделают и эту поездку невозможной.

Плотники поэтому работали не покладая рук. К счастью, им не пришлось заново изготовлять обшивки бортов, так как на это пошли материалы, спасенные с «Быстрого».

Весь конец 1868 года был посвящен исключительно этой работе. Контуры шхуны настолько определились, что можно уже было судить о качестве будущего судна. Моряки — Пенкроф и Айртон — были от него в восторге.

Пенкроф работал, не отрываясь, и всегда ворчал, когда другие колонисты сменяли молот на винтовку, чтобы пойти в лес на охоту. Однако было совершенно необходимо сделать запасы провизии на будущую зиму. Моряк это отлично знал и тем не менее становился мрачным в такие минуты и… начинал работать за шестерых.

Погода все время была отвратительная. В течение нескольких дней стояла удручающая жара. Воздух был до предела насыщен электричеством. Редко проходил день, чтобы над островом не гремел гром.

День 1 января 1869 года ознаменовался особенно сильной грозой. Молния несколько раз ударяла в остров. Много деревьев было повалено бурей.

Была ли какая-нибудь связь между этими атмосферными явлениями и процессами, происходившими под землей?

Сайрус Смит склонен был считать, что такая связь была и грозы обусловливались именно возобновлением вулканических процессов.

3 января утром Герберт, поднявшийся на заре на плоскогорье Дальнего вида, чтобы оседлать онагра, увидел огромный столб дыма над макушкой горы Франклина.

Герберт тотчас же предупредил об этом колонистов. Все вышли посмотреть на дым.

— Э! — воскликнул Пенкроф. — Это уже не пары, а настоящий дым. Вулкан перестал дышать — теперь он курит!

Образное сравнение моряка в точности передавало характер изменений, происшедших в вулкане за ночь. В течение трех месяцев над кратером вулкана постоянно стояли облака пара: материалы только начинали плавиться в подземном котле. Но теперь в небо поднимался густой столб серого дыма шириной в триста футов у основания и высотой в семьсот-восемьсот футов.

— Печка разгорелась, — заметил Гедеон Спилет.

— И ничем ее не погасишь, — ответил Герберт.

Сайрус Смит насторожился, точно ожидая услышать отдаленный грохот. Он не отрывал глаз от столба дыма. Обернувшись затем лицом к товарищам, он сказал:

— Не надо скрывать от себя, друзья мои, что за сегодняшнюю ночь в состоянии вулкана произошли значительные изменения. Недра земли, еще вчера плавившиеся и вскипавшие, сегодня уже загорелись. Вне всякого сомнения, нам грозит извержение…

— Что ж, мистер Смит, — воскликнул Пенкроф, — извержение так извержение! Мы будем аплодировать ему, если зрелище будет эффектным! Беспокоиться-то нам ведь нечего?

— Конечно, Пенкроф, — ответил Сайрус Смит, — старый сток лавы по-прежнему открыт, и можно надеяться, что, как и в прошлые извержения, лава потечет на север. Однако…

— Но поскольку мы не можем извлечь никакой пользы из извержения, лучше, чтобы его вовсе не было, — сказал журналист.

— Как знать? — возразил моряк. — А может быть, вулкан извергнет какой-нибудь драгоценный металл, который нам останется только подобрать?

Сайрус Смит с сомнением покачал головой. Видимо, он не ждал никакого добра от этого природного явления. Даже в том случае, если лава потечет по старому стоку, на север, в бесплодные части острова, и не заденет возделанных земель и лесов, можно было предвидеть бедствия другого рода.

Действительно, нередки случаи, когда извержениям вулканов сопутствуют землетрясения. Остров же Линкольна при сильном землетрясении мог просто-напросто рассыпаться па куски, так как составляющие его минералы — граниты, базальты, лавы — были некрепко связаны между собой.

— Мне кажется, — сказал Айртон, опустившийся на колени и приложивший ухо к земле, — что я слышу какой-то глухой рокот, словно шум груженной железом телеги, катящейся по мостовой.

Все колонисты поспешили приложить уши к земле и убедились, что Айртон не ошибся. Порой к отдаленному рокоту примешивался нарастающий звук какого-то воя, словно завывания подземного ветра. Дойдя до высокой ноты, этот звук спадал и замирал. Однако подземных ударов не было слышно; очевидно, продукты горения недр — газы, дым и пар — находили свободный выход через центральную трубу — кратер вулкана, — и, пока этот выход был достаточно широк, не приходилось опасаться взрыва.

— Друзья мои! — сказал вдруг Пенкроф. — Что ж это мы сегодня не работаем? Пусть гора Франклина плюется, курится, ворчит, воет — это не основание для того, чтобы бездельничать! Айртон, Наб, Герберт, мистер Смит, мистер Спилет! Пора взяться за дело! Нам сегодня нужно ставить переборки, тут всякая рука на счету! Я хочу, чтобы через два месяца наш новый «Благополучный» — ведь мы сохраним за кораблем это название? — был спущен на воду! Тут нельзя терять ни минуты!

Колонисты вняли просьбе Пенкрофа и отправились на верфь. Все прилежно работали весь этот день, 3 января, не заботясь больше о вулкане. Но густая тень, заслонявшая несколько раз солнце, совершавшее свой дневной обход безоблачного неба, напоминала о столбе дыма, который стоял над вершиной вулкана. Ветер, дувший с востока, относил этот дым на запад, и он проходил, как облачко, между солнечным диском и поверхностью острова.

Сайрус Смит и Гедеон Спилет заметили эти недолгие моменты потускнения солнца и тихо обменялись мнениями о быстром течении вулканического процесса.

Теперь вопрос о скорейшем окончании постройки корабля приобретал особое значение. Постройка шхуны была тем единственным средством, которое страховало колонистов от всяческих случайностей. Кто знает, может быть, наступит день, когда она станет последним их убежищем!

Вечером, после ужина, Сайрус Смит, Гедеон Спилет и Герберт снова поднялись на плоскогорье Дальнего вида.

— Кратер весь в огне! — воскликнул Герберт, первым взобравшийся на плоскогорье.

Гора Франклина, отстоявшая в милях шести от плоскогорья, представилась взорам колонистов гигантским пылающим факелом, разбрасывающим во все стороны снопы искр. Однако густые облака дыма, окружавшие огонь, умеряли его блеск, и остров был освещен каким-то красноватым полусветом, при котором с трудом можно было различить даже ближайшие к плоскогорью леса. Огромные клубы дыма застилали небо. Сквозь них только изредка видны были мерцающие звезды.

— Однако вулкан основательно поработал! — сказал инженер.

— Ничего удивительного, — ответил журналист. — Вспомните, Сайрус, ведь вулкан проснулся уже давно. Еще когда мы искали убежище капитана Немо, в середине октября, над его вершиной закурились первые струйки пара.

— Да, это было месяца два с половиной тому назад! — подтвердил Герберт.

— Подземный огонь разгорался больше десяти недель, — продолжал Гедеон Спилет. — Что ж тут удивительного в том, что он проявляется теперь с такой силой?

— Чувствуете, как дрожит земля? — прервал его инженер.

— В самом деле… Но от дрожания до землетрясения еще далеко…

— Я и не говорю, что нам угрожает землетрясение, — быстро ответил инженер. — Это дрожание обусловливается кипением расплавленных масс металлов и минералов внутри центрального очага. Земная кора уподобляется в данном случае стенкам котла. А вы должны знать, что когда в паровом котле вода кипит под давлением, то стенки его вибрируют, как камертон. Вот как раз это явление мы сейчас и наблюдаем.

— Как красивы эти вспышки огня! — воскликнул Герберт.

В эту минуту из кратера вырвался поток раскаленных газов и высоко взлетел, словно фейерверк, рассыпавшись миллионами огненных брызг. Это явление сопровождалось сильным треском, напоминавшим частую ружейную пальбу.

Пробыв почти час на плоскогорье, Сайрус Смит, Гедеон Спилет и Герберт спустились обратно в Гранитный дворец. Инженер был явно чем-то озабочен. Вид у него был настолько грустный, что Гедеон Спилет решил спросить его, предвидит ли он какую-нибудь опасность, прямо или косвенно связанную с ожидающимся извержением вулкана.

— И да и нет, — ответил Сайрус Смит.

— Мне кажется, что, кроме землетрясения, нам нечего опасаться, — сказал журналист. — А землетрясение, по-видимому, не угрожает нам, так как газы, лава и камни находят свободный выход через отверстие кратера.

— Но я и не опасаюсь обычного землетрясения, вызванного тем, что газы и лава не находят себе выхода на поверхность земли, — ответил инженер. — Другие причины могут породить страшную катастрофу…

— Какие, Сайрус?

— Трудно сказать… Нужно посмотреть… Я должен побывать в пещере Даккара… Через несколько дней я смогу ответить вам на этот вопрос.

Гедеон Спилет не настаивал, видя, что инженер не хочет говорить на эту тему. Вскоре, несмотря на то, что вулкан грохотал все громче, обитатели Гранитного дворца заснули глубоким сном.

Прошло еще три дня — 4, 5 и 6 января. Колонисты продолжали работать на верфи. Не объясняя почему, инженер заставлял всех работать усиленным темпом. Гора Франклина была теперь окутана темным, зловещего вида облаком. Вместе с пламенем из кратера вылетали целые раскаленные скалы. Некоторые из них падали тотчас же обратно в кратер. Пенкрофу, любившему во всем находить смешное, это казалось только забавным.

— Глядите, — кричал он, — вулкан сам с собой играет в бильбоке! Вулкан в роли циркового жонглера!

Действительно, извергаемые вулканом вещества всего чаще падали обратно в жерло его кратера. Из этого можно было заключить, что вытесняемая подземным давлением лава не дошла еще до верхнего отверстия кратера. Вторым подтверждением этого предположения служило то, что лава не потекла еще по старому, восточному, стоку.

Однако как ни спешили колонисты окончить постройку шхуны, другими отраслями хозяйства колонии они не могли пренебрегать. Прежде всего необходимо было съездить в кораль, чтобы возобновить запасы фуража для содержащихся в нем стад муфлонов и овец. Решено было, что на следующий день, 7 января, Айртон с утра поедет туда.

Так как обычно со всей работой в корале управлялся один человек, Пенкроф и другие колонисты немало удивились, услышав, что инженер сказал Айртону:

— Я поеду завтра с вами в кораль, Айртон.

— Что вы, мистер Смит! — воскликнул Пенкроф. — Если и вы уедете, завтра мы лишимся четырех рабочих рук вместо двух!

— Мы вернемся послезавтра утром, — ответил инженер. — Мне нужно поехать в кораль. Я хочу посмотреть вблизи, как там с извержением.

— Извержение! Извержение… — проворчал Пенкроф. — Подумаешь, эка важность — извержение!

Но инженер, не обращая внимания на ворчание моряка, все-таки решил уехать назавтра. Герберт охотно сопровождал бы инженера, но, боясь огорчить Пенкрофа, и не заикнулся о своем желании.

7 января на рассвете Сайрус Смит и Айртон сели в телегу, запряженную парой онагров, и во весь опор помчались к коралю.

Над лесом непрерывно тянулись облака дыма, вырывающиеся из вулкана. Эти низко нависшие над землей облака состояли не только, из одного, дыма, но также из мельчайшей вулканической пыли и пепла. Вулканический пепел настолько легок, что иногда он держится в атмосфере целыми месяцами, не оседая на землю. Так, в Исландии после извержения вулкана в 1783 году почти в течение целого года в атмосфере держалась вулканическая пыль, сквозь которую едва пробивались солнечные лучи.

Однако чаще эти пепельные облака быстро оседают на землю. Так оно было и в данном случае. Не успели Сайрус Смит и Айртон подъехать к коралю, как землю внезапно застлала сероватая пелена. Деревья, трава — все покрылось толстым ровным слоем серой пудры. К счастью, поднявшийся в это время северо-восточный ветер отнес облака в море.

— Какое странное явление, мистер Смит! — сказал Айртон.

— Плохое предзнаменование, — ответил инженер. — Эта минеральная пыль свидетельствует, что вулканический процесс в горе Франклина носит не поверхностный характер и что очаг огня находится глубоко под землей.

— Но ведь тут ничего не поделаешь, не правда ли?

— Да. Нам остается только следить за ходом событий. Айртон, займитесь работой в корале, а я поднимусь к истокам Красного ручья, посмотрю, что делается на южном склоне горы. Потом…

— Что потом, мистер Смит?

— Потом… мы вместе отправимся в пещеру Даккара… Мне нужно посмотреть… Я приду за вами через два часа. Постарайтесь освободиться к этому времени.

Айртон вернулся во двор кораля и занялся кормлением муфлонов и овец, проявлявших какое-то неопределенное беспокойство.

Тем временем Сайрус Смит быстро взбирался по склону горы. Вскоре он добрался до того места, где во время первой экспедиции колонисты обнаружили сернистый источник.

Как все переменилось с тех пор вокруг! Вместо одной струйки дыма, выходящей из-под почвы, он насчитал тринадцать, вырывающихся с такой силой, словно их нагнетали мощным насосом. Не представляло сомнений, что в этом месте земная кора испытывала сильнейшее давление изнутри. Воздух был насыщен парами серы и углекислотой.

Сайрус Смит чувствовал, как дрожит под его ногами почва.

Подняв глаза на южный склон горы Франклина, он убедился в том, что нового извержения еще не было. Клубы дыма и языки огня вырывались из кратера. Дождь раскаленных камней падал на землю. Но на стоке не было заметно никаких следов свежей лавы. Это доказывало, что уровень лавы в кратере еще не достиг верхнего, выходного отверстия.

«Я предпочел бы, чтобы извержение уже началось, — подумал инженер. — По крайней мере, я бы уверился, что лава довольствуется прежним путем… А так, кто знает, может быть, извержение начнется в совсем неожиданном месте?.. Впрочем, не в этом главная опасность… Капитан Немо правильно определил это! Нет, не здесь главная опасность!»

С этими словами Сайрус Смит повернул обратно. Доро́гой он прислушивался к подземному рокоту, не затихавшему ни на одну минуту. Временами под землей слышался сильный гул, точно от взрыва.

В девять часов утра инженер вернулся в кораль.

Айртон уже ждал его.

— Я накормил животных, мистер Смит, — сказал он.

— Отлично, Айртон.

— Они чем-то встревожены.

— Да, в них говорит инстинкт. А инстинкт не обманывает… Теперь возьмите фонарь, Айртон, и пойдемте!

— Есть!

Распряженные онагры щипали траву во дворе кораля. Тщательно закрыв снаружи ворота, Сайрус Смит и Айртон пошли на запад, по узкой тропинке, ведущей к берегу моря. Вся почва была устлана покровом из пепла, который упал с неба. В лесу колонисты не встретили ни одного животного. Птиц также не было видно.

Порой ветер поднимал в воздух тучи пепла, и тогда люди переставали видеть не только дорогу, но и друг друга. Им приходилось закрывать глаза и дышать через платок, чтоб не ослепнуть и не задохнуться.

В этих условиях трудно было итти быстро. К тому же воздух был такой тяжелый, словно весь его кислород сгорел и остался только негодный для дыхания азот. Каждые сто шагов колонистам приходилось останавливаться, чтобы передохнуть. Поэтому только около десяти часов утра они добрались до базальтовых скал, образующих северо-западное побережье острова.

Айртон и Сайрус Смит стали спускаться по крутому склону скалы, следуя по той же дороге, которая недавно грозовой ночью привела их в пещеру Даккара. Правда, днем этот спуск был менее опасен, чем ночью.

Достигнув поверхности воды — в это время был отлив, — они без труда нашли вход в грот.

— Здесь должна находиться железная лодка, — сказал инженер.

— Вот она, — ответил Айртон, притягивая к себе суденышко, стоявшее на привязи за аркой у входа в пещеру.

— Садитесь, Айртон!

Айртон сел на весла, укрепив предварительно фонарь на носу, Сайрус Смит взял в руки руль, и легкая лодка поплыла по темной пещере.

«Наутилуса», освещавшего своими мощными прожекторами внутренность пещеры, увы, больше не было. Возможно, что в глубине вод мощные машины его еще продолжали питать энергией прожектора, но ни один луч света не пробивался сквозь толщу воды.

Как ни слаб был свет фонаря, но все же он позволял инженеру направлять лодку вдоль стены пещеры. Гробовая тишина царила в первой ее части. Но по мере продвижения вглубь все явственней и явственней стал доноситься глухой рокот огня, клокотавшего внутри вулкана.

— Слышите, как шумит вулкан? — спросил Айртон инженера.

Вскоре, кроме шума, работа вулкана дала себя знать густыми серными испарениями, мешавшими дышать инженеру и его спутнику.

— Вот этого-то и боялся капитан Немо! — пробормотал побледневший инженер. И громко добавил, обращаясь к Айртону: — Придется все-таки дойти до конца!

— Есть! — ответил Айртон и налег на весла.

Через двадцать минут лодка уперлась в стену пещеры и остановилась.

Сайрус Смит, встав на скамейку, с фонарем в руке осмотрел эту стену, отделявшую подземное озеро от центрального очага вулкана. Какова ее толщина? Инженер не мог определить, было ли в ней сто футов или только десять, но, судя по отчетливости шумов, доносившихся через стену, вряд ли она была очень толстой.

Осмотрев стену на уровне своих глаз, инженер привязал фонарь к веслу и стал осматривать верхнюю часть. Оттуда, сквозь еле заметные трещины, просачивались серные пары, отравлявшие воздух в пещере. Можно было проследить, как эти трещины бороздили стены: некоторые из них спускались почти до самой поверхности воды.

Сайрус Смит опустил фонарь и погрузился в глубокое раздумье.

Потом он прошептал:

— Да, капитан Немо был прав! Главная опасность здесь… Страшная опасность…

Айртон промолчал.

По знаку инженера он снова взялся за весла, и через полчаса лодка подъехала к выходу из пещеры Даккара.