Намерения пиратов были совершенно ясны. Корабль бросил якорь на таком близком расстоянии от берега, что не оставалось никаких сомнений в том, что наутро его экипаж высадится на берег.

Колонисты были готовы к борьбе, но не забывали и об осторожности. Они могли рассчитывать, что пираты не откроют их присутствия, если ограничатся исследованием берегов и не станут забираться в глубь острова. Действительно, можно было предположить, что пираты остановились вблизи острова, чтобы пополнить запасы пресной воды, и, найдя ее в устье реки Благодарности, не станут подыматься вверх по ее течению и не заметят моста, скрытого за извилиной реки.

Но зачем они подняли черный флаг? Зачем палили из пушки? Было ли это только озорством или частью церемониала, знаменующего вступление во владение островом?

Колонисты знали теперь, что пираты имеют на борту орудия. Что могли они противопоставить пушкам брига? Только ружья…

— Как бы там ни было, — сказал Сайрус Смит, — в Гранитном дворце мы совершенно недосягаемы для пиратов. Они не могут знать об отверстии старого водостока, а не зная о существовании этого отверстия, невозможно найти его под густой порослью.

— Хорошо, Гранитный дворец в безопасности, — воскликнул Пенкроф, — но наши посевы, птичник, кораль?! Ведь они могут все разрушить в несколько часов!

— Все, — подтвердил спокойно инженер, — и мы ничем не можем помешать им…

— Весь вопрос в том, сколько на корабле пиратов? — заметил Гедеон Спилет. — Если не больше дюжины, мы как-нибудь справимся с ними, но если сорок-пятьдесят человек или того больше…

— Мистер Смит, — сказал Айртон, подходя к инженеру, — у меня к вам просьба.

— Какая, мой друг?

— Позвольте мне подплыть к бригу и разведать численность его команды.

— Но ведь это значит рисковать жизнью, Айртон, — нерешительно ответил инженер.

— Ну и что же, мистер Смит?

— Это много больше, чем просто выполнить свой долг.

— Я и хочу сделать больше, чем должен!..

— Вы хотите подплыть к бригу в пироге? — спросил Гедеон Спилет.

— Нет, мистер Спилет, я проберусь вплавь. Пирога не пройдет так незаметно и бесшумно, как пловец.

— Знаете ли вы, что бриг стоит на якоре в миле с четвертью от берега? — спросил Герберт.

— Я хорошо плаваю, — ответил Айртон.

— Повторяю вам, это значит рисковать жизнью! — воскликнул инженер.

— Это неважно, — ответил Айртон. — Мистер Смит, я прошу вашего разрешения как милости! Это, может быть, вернет мне уважение к себе!

— Я согласен, Айртон, — ответил инженер, чувствуя, что отказ поверг бы в отчаяние бывшего каторжника, ставшего снова честным человеком.

— Я провожу вас, — сказал Пенкроф.

— Вы не доверяете мне? — живо спросил Айртон. И более тихим голосом добавил: — Увы, я заслужил это!..

— Нет, нет, Айртон! — вскричал Сайрус Смит. — Вы плохо истолковали слова Пенкрофа! Он верит вам, так же как и все мы!

— Я хотел проводить вас только до островка Спасения, Айртон. Ведь может случиться, что кто-нибудь из этих негодяев высадился там, и в таком случае четыре руки лучше двух. Затем я подожду вас на островке, а на бриг вы отправитесь один.

Айртон успокоился, получив это объяснение, и стал готовиться к экспедиции. Его план был смелым, но осуществимым, так как ночь была очень темной. Доплыв до корабля, он должен был потихоньку взобраться на борт, а там уже нетрудно будет выяснить состав и численность экипажа, а может быть, и узнать намерения бандитов.

Все колонисты проводили Айртона и Пенкрофа до берега. Там Айртон разделся и обмазался жиром, чтобы меньше страдать от холода — температура воды все еще оставалась низкой, а он предвидел возможность пребывания в море в течение многих часов.

Пенкроф и Наб тем временем отправились за пирогой, стоявшей на привязи в нескольких сотнях шагов вверх по течению реки Благодарности. Когда они вернулись, Айртон уже был готов. Герберт накинул ему на плечи шкуру ягуара, и он сел в пирогу вместе с Пенкрофом.

Вскоре крохотное суденышко исчезло в темноте. Было десять с половиной часов вечера.

Колонисты решили подождать возвращения Айртона в Камине.

Несколькими взмахами весел Пенкроф переправил пирогу через узкий пролив и причалил к берегу островка.

Высадка была сделана с величайшей осторожностью, так как на островке могли находиться пираты. Но вскоре разведчики убедились, что их опасения были неосновательны.

Тогда Айртон, сопровождаемый Пенкрофом, быстрыми шагами направился к противоположному берегу островка, вспугивая на ходу спящих морских птиц. Дойдя до берега, он, не колеблясь, бросился в море и поплыл к бригу, теперь освещенному несколькими фонарями.

Пенкроф остался ожидать товарища, усевшись на обломок скалы.

Айртон плыл совершенно бесшумно, чуть выставляя голову из воды. Взгляд его был устремлен на темную массу брига, скудно освещенную несколькими фонарями, бросавшими желтые отсветы на гладкую поверхность моря. Айртон не думал об опасностях, грозящих ему не только на бриге, но и в океане, где водились акулы; все его помыслы были направлены к тому, чтобы выполнить данное товарищам обещание. Отлив помогал ему плыть, и он быстро удалялся от берега.

Через полчаса Айртон, никем не замеченный, подплыл к бригу и уцепился за цепь якоря. Передохнув немного, он взобрался по этой же цепи на самый конец водореза. Там сушились несколько пар матросских штанов. Он натянул на себя пару и, устроившись поудобней, стал вслушиваться в разговоры.

На бриге еще не спали. Напротив, экипаж болтал, смеялся, пел. До Айртона доносились отдельные фразы:

— Удачное приобретение этот бриг!

— Он добрый ходок, наш «Быстрый». Недаром его так назвали!

— Весь норфолькский флот мог бы гнаться за ним! Догонишь его!.. Чорта с два!

— Ура нашему капитану!

— Бобу Гарвею ура!

Можно вообразить, что пережил Айртон, услышав это имя: Боб Гарвей был его старым товарищем по австралийской шайке, смелым и опытным моряком, способным на любое преступление!

Из дальнейших разговоров Айртон понял, что Боб Гарвей захватил этот бриг невдалеке от Норфолька. Бриг был нагружен оружием, боевыми припасами и инструментами, предназначенными для одного из Сандвичевых островов! Собрав на борту брига всю свою шайку, Боб Гарвей стал бороздить волны Тихого океана, охотясь за кораблями; бывший каторжник был более беспощаден, чем самые свирепые из малайских пиратов.

Пираты хвастали своими подвигами, стараясь перекричать один другого. Все были навеселе, а некоторые совсем пьяные. Вот что узнал Айртон из их разговора.

Теперешняя команда «Быстрого» состояла исключительно из англичан, бежавших с норфолькской каторги.

Что такое Норфольк?

На 29°2´ южной широты и 165°42´ восточной долготы, к востоку от Австралии, расположен маленький островок, имеющий едва шесть миль в окружности. Островок этот увенчан горой Пита, возвышающейся на тысячу сто футов над уровнем моря. Это остров Норфольк, принадлежащий Англии и превращенный в каторгу для самых закоренелых преступников. Здесь их пятьсот человек, подчиненных буквально железной дисциплине, малейшее нарушение которой влечет тягчайшие наказания. Сто пятьдесят солдат охраняют каторгу. Возглавляет остров губернатор.

Трудно себе представить сборище более отъявленных негодяев, чем норфолькские каторжники. Иногда — хотя такие случаи очень редки, — несмотря на неусыпное наблюдение, отдельным каторжникам удается бежать с островка, захватив какой-нибудь корабль. Эти беглые каторжники становятся пиратами Полинезийских островов.

Так поступили Боб Гарвей и его спутники. Так в свое время хотел поступить сам Айртон. Боб Гарвей захватил «Быстрый», стоявший на якоре в виду острова Норфолька, перебил весь его экипаж, и вот уже целый год, как бриг, ставший пиратским кораблем, плавал по Тихому океану под командой пожизненного каторжника Боба Гарвея, давнего знакомца Айртона.

Большинство пиратов сидело на юте, в задней части корабля, но некоторые лежали на палубе, на носу и громко переговаривались.

Айртон узнал, что «Быстрый» по чистой случайности наткнулся на остров Линкольна. Боб Гарвей ничего не знал о его существовании, но, встретив по пути не нанесенную на карту землю, решил, как это предугадал Сайрус Смит, осмотреть ее и, если она окажется подходящей, сделать из нее главную операционную базу для своего брига.

Что касается черного флага и пушечного выстрела, то это было чистым бахвальством со стороны пиратов, подражавших обычаю военных кораблей приветствовать спуск и подъем флага пушечными выстрелами.

Таким образом, колонии грозила страшная опасность. Естественно, что остров с удобным портом, пресной водой, множеством дичи и всякого рода растений, с неприступными убежищами Гранитного дворца должен был оказаться настоящим кладом для пиратов. То обстоятельство, что он даже не был нанесен на карту, являлось огромным преимуществом: никому не известный остров представлял особенно надежное убежище.

Конечно, при этих условиях нельзя было надеяться, что Боб Гарвей и его сообщники пощадят колонистов. Напротив, пираты первым долгом поспешат истребить до последнего неудобных сожителей. У колонистов не оставалось даже возможности уступить пиратам Гранитный дворец и скрыться куда-нибудь: остров был мал, и, где бы они ни поселились на нем, все равно рано или поздно пираты обнаружили бы их убежище.

Следовательно, нужно было принять бой и драться до тех пор, пока последний пират не покинет остров или пока не будет убит последний колонист.

Так думал Айртон. И он не сомневался, что таково же мнение и Сайруса Смита.

Но была ли у колонистов хоть какая-нибудь надежда на успешный исход борьбы? Это зависело от вооружения брига и численности его экипажа.

Айртон решил разузнать все это. Примерно через час голоса стали утихать, и большинство пиратов, опьянев, заснуло. Айртон поднялся с водореза на палубу «Быстрого», погруженную в почти полный мрак.

Скользя между распростертыми на палубе телами спящих, Айртон обошел весь бриг и установил, что он вооружен четырьмя пушками, стреляющими восьми-десятифунтовыми ядрами.

На палубе валялось человек десять, но надо было полагать, что внутри корабля находилось еще немало людей. Кстати, Айртон из разговоров пиратов между собой как будто уловил, что на бриге их было пятьдесят человек. Пятьдесят пиратов против шести колонистов острова Линкольна! Но Айртон мог радоваться тому, что теперь колонисты хотя бы не будут застигнуты врасплох: зная огромный численный перевес своих врагов, они смогут соответствующим образом подготовиться к борьбе.

Больше Айртону нечего было делать на бриге, и он решил отправиться обратно, чтобы поскорей доложить Сайрусу Смиту результаты разведки. Но в эту минуту бывшему пирату, хотевшему, как он сам говорил, сделать больше, чем от него требовал долг, пришла в голову героическая мысль. Выполнить ее — значило отдать свою жизнь, но спасти остров и колонистов. Колонисты, конечно, не смогут одолеть пятьдесят врагов, вооруженных артиллерией. Пираты либо возьмут Гранитный дворец штурмом, либо поведут против него правильную осаду и голодом вынудят сдаться его защитников. И Айртон представил себе, как люди, вызволившие его из беды, будут безжалостно убиты, плоды их трудов уничтожены, и остров, где он снова почувствовал себя честным членом общества, превратится в зловещее гнездо разбоя…

Он сказал себе, что, в сущности, это он, Айртон, явится виновником всех этих бед, ибо Боб Гарвей только привел в исполнение его план. Несказанный ужас овладел им, а вместе с ним непреодолимое желание взорвать бриг со всеми, кто был на нем. Айртон сам погибнет при этом, но зато он исполнит свой долг!

Он не колебался. Крюйт-камера[36] расположена на всех кораблях в кормовой части, и пробраться к ней нетрудно. На судне, занимающемся таким промыслом, пороха должно было быть вдоволь, и одной искры достаточно, чтобы он взорвался.

Айртон потихоньку пробрался на нижнюю палубу, лавируя между спящими. Фонарь, прикрепленный к основанию грот-мачты, тускло освещал помещение. Под фонарем были свалены в кучу ружья, пистолеты и прочее оружие.

Айртон взял один револьвер и убедился, что он заряжен. Этого было достаточно, чтобы вызвать взрыв. Он, крадучись, пошел дальше, на корму, разыскивая пороховой погреб.

Ходьба среди распростертых тел в почти волной темноте была нелегким делом. Несколько раз Айртон натыкался на спящих и, затаив дыхание, слушал, как пьяные спросонья проклинают его. Но в конце концов он благополучно добрался до самой двери крюйт-камеры.

Дверь была заперта крепким висячим замком. Айртону пришлось взламывать его. Это было тем труднее, что работу надо было производить, стараясь не шуметь. Но замок недолго сопротивлялся могучим рукам Айртона, и дверь в пороховой погреб открылась.

В эту минуту на плечо Айртона легла тяжелая рука.

— Ты что здесь делаешь? — властно спросил внезапно вынырнувший из темноты высокий человек. И он поднес к лицу Айртона потайной фонарик.

Айртон отскочил назад. Он узнал в спрашивавшем своего старого знакомца Боба Гарвея. Тот, однако, не мог узнать Айртона, обросшего бородой. К тому же он считал его давно умершим.

— Что ты здесь делаешь? — снова спросил он, хватая Айртона за пояс.

Айртон, не отвечая ни слова, оттолкнул предводителя пиратов и хотел броситься в пороховой погреб: револьверный выстрел в бочонок — и все было бы кончено!

— Ко мне, ребята! — крикнул Боб Гарвей.

Два-три пирата, разбуженные его криком, немедленно вскочили на ноги и бросились на Айртона, стремясь свалить его на пол. Тот стряхнул с себя нападающих и дважды выстрелил из пистолета.

Двое пиратов упали, но третий в это время нанес Айртону ножевую рану в плечо.

Айртон понял, что план его рухнул: Боб Гарвей прислонился спиной к двери порохового погреба, а на всем бриге слышались голоса пиратов, проснувшихся от выстрелов. Айртону нужно было поберечь себя, чтобы помогать колонистам в их борьбе с пиратами. Выход был один — бежать.

Но было ли еще возможно бегство?

В револьвере Айртона оставалось еще четыре заряда. Он снова выстрелил два раза подряд. Первый выстрел, направленный в Боба Гарвея, не попал в цель или ранил предводителя каторжников несерьезно, второй на месте свалил одного пирата. Воспользовавшись минутным замешательством своих врагов, Айртон кинулся к трапу, ведущему на верхнюю палубу. Пробегая мимо фонаря, он разбил его, и помещение погрузилось в полную темноту. Но два человека из экипажа спускались в это время по узкому трапу. Пятым выстрелом Айртон убил первого, а испуганный второй сам поспешил отскочить назад, оставляя дорогу свободной. Двумя прыжками Айртон достиг палубы и три секунды спустя, выстрелив в упор в пирата, пытавшегося задержать его, перешагнул через борт и бросился в море.

Не успел он сделать и пяти взмахов руками, как вокруг него градом зашлепали по воде пули.

Как должны были волноваться Пенкроф, дожидавшийся Айртона на островке, и остальные колонисты, находившиеся в Камине, при шуме этой ночной перестрелки на борту брига! Они кинулись на берег и, зарядив ружья, были готовы отразить всякое нападение.

Они не сомневались, что пираты обнаружили Айртона и прикончили его, а теперь, пользуясь темнотой, попробуют высадиться на берег.

Прошло полчаса в напряженном ожидании. Выстрелы смолкли, но ни Пенкроф, ни Айртон не возвращались. Неужели островок Спасения был захвачен пиратами? Не следовало ли им отправиться туда, на помощь Пенкрофу, раз уж Айртон погиб? Но как переправиться на островок? Переправа вброд в часы прилива была невозможна, а пироги не было… Можно представить себе, какие страшные минуты переживали Сайрус Смит и его товарищи!

Наконец около полуночи к берегу пристала пирога с двумя людьми. Колонисты встретили с распростертыми объятиями легко раненного в плечо Айртона и целого и невредимого Пенкрофа.

Они отправились к Камину, и там Айртон рассказал все, что произошло на бриге, не утаив также и своей неудачной попытки взорвать корабль.

Айртон не скрыл от колонистов всей опасности создавшегося положения. Пираты теперь были предупреждены. Они знали, что остров Линкольна обитаем; поэтому они высадят на берег только хорошо вооруженные и большие отряды. Если колонисты попадутся им в руки, нечего ждать пощады!

Все наперебой благодарили Айртона и жали ему руки.

— Надо возвращаться в Гранитный дворец, — сказал инженер.

— Как, по-вашему, мистер Смит, — спросил Пенкроф, — есть у нас надежда выкрутиться?

— Да, Пенкроф.

— Шесть против пятидесяти!..

— Ничего! На нашей стороне преимущество ума!