«Большой игрой» называется в истории геополитики противоборство Британской и Российской империй в фокусе соперничества за Центральную Азию. Британская империя позиционировалась в период своего расцвета как империя мировая — Pax Britanica, над которой никогда не заходит Солнце. Элиты англосаксов были всегда последовательно атлантистскими, а соответственно, антиконтиненталистскими и антирусскими. Уровень русофобии среди британцев был устойчиво выше, чем где бы то ни было. И даже в периоды союзнических отношений, они оставались врагами России. Даже В.И. Ленин предупреждал, что Англия как главный враг России никогда не позволит Российской империи в числе победителей в мировой войне.468

«Плохо иметь англосакса врагом, но не дай Бог иметь его другом», — писал об отношениях с Великобританией выдающийся российский геополитик Алексей Вандам. О той же англосакской черте в политике будет в дальнейшем говорить Генри Киссинджер, но уже применительно к Соединенным Штатам: «Быть врагом США, возможно, опасно, но быть другом США — гарантированная смерть».469 Вероломство стало характерным англосакским политическим стилем. «Мы, — иронизировал Марк Твен, — англосаксы, а когда англосаксу что-то надо, он идет и берет. Если перевести эту декларацию на простой человеческий язык, она будет звучать примерно так: Мы, англичане и американцы — воры, разбойники и пираты, чем и гордимся».

После Второй мировой войны Великобритания идет целиком в фарватере американской политики и признает геополитическое лидерство США. Ранее это было не так. Великобритания и США соперничали за доминирование на Американском континенте. В перспективе Второй мировой войны в качестве одного из сценариев будущего конфликта в Соединенных Штатах рассматривалось военное столкновение с Англией. В этой ретроспективе, собственно, англо-сакский альянс сложился в реалиях «холодной войны» и символическим рубежом в его складывании стала Фултонская речь У. Черчилля. Сегодня в экспертном сообществе Великобритании инициирован призыв отказаться от использования понятия «англо-саксы» как расистского. Действительно, понятие восходит этно-племенному объединению раннего средневековья. Но политически оно реально, и отражает факт доминантных позиций соответствующей группы в мировых элитах. В английской аристократии, еще на ранних стадиях элитогенеза, сложился миф особого англо-сакского избранничества. Получила популярность теория будто бы англосаксы есть одно из потерянных колен Израиля. Старые роды во главе с королевской семьей сохранили свои позиции на вершине иерархии и при капитализме.

Особо надо сказать об англо-сакском прецедентом праве. Принято считать, что оно восходит к традиционному праву. Это в действительности не так. В ранее средневековье в Англии применялось римское право. Отход от него был связан с правлением Генриха VIII — создателя англиканской церкви. Разводясь со своими женами, король нарушал действующий закон. Но легитимность королевских решений не могла быть поставлена под сомнение. Выход был найден в замене норм закона толкованиями, опирающимися на прецеденты. На один прецедент мог быть всегда найден другой прецедент. И в этом отношении закон подменялся искусством толкователей. В общей логике перехода от абсолютности правды к ее относительности и далее ко лжи переход к прецедентному праву занимал важное место.

Великобритания, казалось бы, уступила первую позицию США. Распалась Британская колониальная империя. Но Великобритания остается лидером Содружества наций, включающего 56 государств с английским королем во главе. Английский король является, надо напомнить, официальным главой Канады и Австралии. Есть представление, что не Вашингтон, а Лондон по-прежнему является главным центром мировых элит. Такое видение активно отстаивал, например, альтернативный американский экономист Линдон Ларуш.470