4 сентября весь наш фронт двинулся вперед, вправо от нас шли цепи 4-го новоиспеченного Дроздовского полка, там, по высокому берегу. Со стороны плавней мы совершенно были скрыты вербами, полотно, как стрела, прямое. Сопротивления противника почти не было, отходили, видимо, заставы или охранение. На позиции была вторая смена; не торопясь, но уверенно шел поезд вперед. И вдруг — одна, другая, третья гранаты по поезду. При наступлении поручик Окишев был со сменой. Не потеряли времени и «прыгнули» назад и отошли под защиту верб: прекрасно стреляла одна красная батарея из-за Днепра — он уже тут был совсем близко. И это место обстреливалось постоянно, так что поезда проходили на этом перегоне только ночью. Но Митя наш протаскивал нас благополучно, фронт был под Александровском. Потом «канэ» справилось с батареей, а помогли партизаны — указали, где она.

Ребята второй смены были страшно горды, что они «ворвались» на станцию Александровск. И они были правы. Трофеи были неожиданные и очень важные — два бронепоезда под парами и ремонтный поезд советского жел-бата! Трофеи не были непосредственно наши — в тылу у красных взорвали путь, который потом наши чинили, — но красные в панике бежали и оставили такое нам необходимое вооружение. На бронепоезда были присланы команды штабом бронегруппы. Через неделю один из этих бронепоездов сделал налет на станцию Синельниково; с ним ходил наш «Желбат-2», вторая смена: захватили два вагона, груженных коробками с конфетами монпансье, поделились с нами; но вагоны остались там. Больше туда не ходили, фронт был на высоте городка Славгорода. А наша смена получила секретный приказ — быть готовыми на поход. Куда?

Ночью подкатили пустые товарные вагоны. «Садись!» С собой практически только вооружение, наша база далеко позади. Не торопясь покатили, все задремали, знакомо постукивают колеса на стыках. Неожиданно дернулись, стукнули непритянутые буфера — нас разбудили; было перед рассветом. Туман кругом. «Выходи, не курить, не разговаривать!»

Полотно лепится на крутом склоне обрыва, кругом кусты, внизу — туман как молоко. Идем куда-то вниз по тропинке; и вдруг — вода перед нами, вон там — другой берег виден. Река, баркас. «В баркас, садись!» — «Есть!» Течение довольно быстрое, куда-то нас сносит: на руле какой-то дядя и ловко лавирует. И вот мы у берега. «Выходи!» Откровенно говоря, с радостью почувствовали твердую почву под ногами. Скалы и лес. Сидим в лесу. Оказывается, тут еще находятся какие-то части — во всяком случае, кухня походная. «Подходи!» Получили по буханке хлеба и чай. Хорошо! Стало совсем светло, и туман поднялся. Тут и огляделись, выше нас по реке мост — какой красивый мост! Одной аркой с опорами в берегах. Середина — точно середина, видно по рисунку мостовых форм! — сорвана, мост взорван. Высота моста над уровнем воды метров тридцать. Какая красота — а кругом осенняя золотистая листва деревьев, мост серый, такой легкий, воздушный! А что там внизу, в реке — вагоны видны. Оказывается, мост взорвали раньше, чем прошел поезд с ранеными, поторопились — и весь поезд ушел в глубину реки — вот только два вагона видны… Кичкасский мост!

Тишина, птицы в лесу щебечут, скалы мхом покрыты, полный покой. Красота! Нас оповестили о том, что находимся на острове Хортица — так ведь тут была Запорожская Сечь! Что мы направлены на станцию Никополь, на правый берег Днепра — что мы туда командированы как команда бронепоезда. Корниловская дивизия уже работает там, наступление расширяется. Взяты, оставлены бронепоезда.

Тут на острове Хортица мы просидели два дня — как в сказочном царстве, в этой чудесной природе осени, золотой осени.

Приказ — собираться к походу. Пришел какой-то проводник, мы прошли по тропе к скалам, прошли под мостом и дальше баркас. «Садись!» В свое время, вероятно, таким же способом переправлялись запорожцы. Эта практика переправы через реку прошла столетия. Так же лавируя в течении воды, мы пришли прямо под мост. По лестнице, по ступеням поднимались наверх — вот уже полотно. Прошли до сторожевой будки. По телефону связались с комендантом станции: «Ждите, придет состав, чтобы вас поднять. Есть новый приказ для вас — поздравляю!» Поручик Окишев в недоумении, а комендант наш, головной участок Александровск, но с чем нас поздравляет?

Действительно, нас ждал приказ — это уже было во второй половине сентября. Калейдоскоп!

Приказ был из двух частей: «1. Спустить брандеры — два тяжелых паровоза — на перегоне, пройдя ст. Новолуполовку так, чтобы они завалились в мост (там двойной путь) использовать уклон перед мостом (Понятно!). 2. Всей команде „Желбата-2“ быть готовой к походу». А вот это было непонятно.

На «брандеры» мы ходили вчетвером — поручик Окишев, Алексей, Борис и я. Два старых паровоза из депо мы доставили нашим паровозом на станцию Новолуполовка; прошли под уклон к небольшому мостику, расшили перед ним рельсы, и затем каждый паровоз на своем пути разгоняли под уклон на мост, подталкивая нашим паровозом полным ходом. Результат был потрясающий — один пошел носом вниз, а другой врезался первому в бок и перевернулся на бок. Для нас это было бы большим препятствием, но красные имели великолепно оборудованные ремонтные поезда с кранами и всеми приспособлениями, вплоть до электрической станции для ночной работы.

Брандеры — значит, дальше не идем, тут зимовать.

Когда наш командир сообщил о исполнении первой части приказа, то из роты получил разъяснение второй его части: из обеих рот — нашей 2-й и из 3-й — на станции Мелитополь комплектуется команда в 70 человек при двух офицерах для охраны Бишуйских каменноугольных копей и постройки дополнительных путем узкоколейки к существующей. Команде надлежит немедленно отправиться на станцию Сюрень, в Крыму, пройдя Бахчисарай. Вот с чем нас комендант поздравлял! Командиром оставался наш поручик Окишев, второго офицера дали из третьей роты, не помню его фамилии. Собралось много чужого элемента, нам незнакомого. Мы крепко держались своей сменой, а главное, нашей троицей. Еще к нам по духу подошли три-четыре из 2-й смены. И покатили в Крым.

Все, что написано до сих пор и что последует, быть может, дальше, это «Наш путь» — путь добровольцев Гражданской войны 1917–1920 годов на Родной Земле, за Честь и Славу — в исторической перспективе Российской Истории. Наших дней страда — это дополнение той же истории, что малая крупинка ее, но это нами пережитое, нашей кровью спаянное прошлое. Без прошлого нет и будущего! Все записано схематически, без деталей почти каждодневных боев, перестрелок — но правдиво, без прикрас; так, как оно было, сохраняя хронологию нашей большой жизни.

Все, что написано, написано тем, кто не пережил нашу страду. Тем, кому интересно, как мы боролись за Россию, за ее будущее; чтобы знали они, что мы не преклонили покорно голову, когда грозила гибель Родине! Гибель — в понятии нашего времени, но верили и знали, что никогда Россия не погибнет, но воспрянет опять. Когда — мы не знаем. Но так будет!