К концу января Донской фронт на севере представлял из себя прерывчатую линию, каждый день менявшуюся, шедшую от Луганска через Миллерово в направлении на Царицын. Уже на многих участках фронта донцы оказывали достойное сопротивление красным. Возле Миллерова части генерала Фицхелаурова^{131} медленно отходили на юг вдоль железной дороги. Обозначился, вследствие измены донских частей и переходящих на сторону красных станиц, прорыв фронта на расстоянии до 150 верст. Создалась угроза тылу частей генерала Мамонтова, находящихся под самым Царицыном. В помощь Донской армии стали перебрасываться из района Ставрополя части Добровольческой армии под командой генерала Май-Маевского. В первую очередь отправлялась 3-я дивизия в составе 2-го офицерского стрелкового полка, Самурского пехотного и 2-го конного полков при легкой и гаубичных батареях. Туда же отправлялся и 3-й бронеавтомобильный отряд капитана Нилова^{132} в составе «Верного», «Добровольца» и «Кубанца». 6-й эскадрон и 7-я черкесская сотня 2-го офицерского конного полка двинулись из Ставрополя 14 декабря и разгрузились на станции Волноваха 19 декабря. Штаб дивизии расположился в эшелонах на станции Криничная. Части 2-го офицерского стрелкового полка были расположены на север в сторону города Бахмута, а в районе Юзовки были расположены: в самом местечке Юзовке командир Самурского полка со своим штабом, 1-я легкая батарея капитана Туцевича^{133} и 3-й бронеавтомобильный отряд капитана Нилова. Самурский полк получил задачу наблюдать и оборонять район к западу от линии железной дороги Авдеевка — Рутченково — Волноваха.

Разгрузившись на ст. Волноваха, эскадроны 2-го конного полка 23-го перешли в немецкую колонию Грунаум и до 29 декабря вели разведку скопившихся в этом районе банд Махно. 29 декабря полк с пехотой участвовал в наступлении на ст. Пологи. 6-й эскадрон полка с ротой пехоты двинулся южнее железной дороги для нанесения удара со стороны Токмака. 4-я Донская сотня с отрядом немецких колонистов 30 декабря после короткого удара занимает село Гайчур севернее железной дороги, а остальные наступающие части, после упорного сопротивления, занимают станцию Царево-Константиновка. 1 января нашей пехотой и 1-м Литовским эскадроном была занята деревня Гусарка. 3 января, без 6-го эскадрона, весь 2-й конный полк переходит в село Гайчур и 5 января ведет наступление на село Федоровка, занятое значительными силами красных. Под командой полковника Шумова^{134} 3-й эскадрон повел наступление спешенным, а остальные эскадроны атаковали красных в конном строю. Несмотря на упорное сопротивление, противник был выбит из села и поспешно отступил, частично на Пологи, а частично на Гуляй-Поле. Полк потерял выбывшими из строя трех офицеров и свыше десяти всадников. 6 января полк перешел на Чернышевские хутора и в ночь на 7 января был атакован значительными силами красных, но своей контратакой, нанеся противнику тяжелые потери, обратил красных в паническое бегство в сторону Полог. На рассвете 7 января 6-й эскадрон ротмистра Малиновского двинулся на Пологи с юга. Ударом пехоты и 2-го конного полка станция и поселок Пологи были взяты, а разбитый противник бежал на Гуляй-Поле. Трофеями были восемь орудий, десятки пулеметов, паровозы и железнодорожные составы на станции, а также были взяты пленные.

8 января батальон пехоты и 6-й эскадрон повели наступление на Гуляй-Поле вдоль железной дороги и, подходя к хутору Минцева, были встречены артиллерийским огнем красных бронепоездов. Оставив свою наступающую пехоту, эскадрон разворачивается и в конном строю атакует красных. Изрубив свыше 100 красноармейцев, эскадрон врывается на станцию, несмотря на усиленный огонь бронепоездов красных. Бывшие же там эшелоны и вслед за ними бронепоезда оставляют станцию и улетучиваются на север. Заняв станцию, эскадрон расположился возле нее и около полудня, когда заметил приближающуюся из Гуляй-Поля колонну красной пехоты, атаковал ее. Изрубив свыше 160 человек, захватил остальных в плен с несколькими пулеметами. Подошедший батальон 2-го офицерского стрелкового полка занял станцию, а эскадрон перешел в экономию Яйцева, где и заночевал. На другой день, поведя большими силами наступление, красные выбили нашу пехоту со станции, а также заставили отступить с экономии Яйцева 6-й эскадрон.

В это самое время разъезды полка подошли к самому Гуляй-Полю и разъезд от 3-го эскадрона под командой поручика Подушкина^{135} вскочил в село. Встретив сильное сопротивление и понеся потери, выскочил из села. Полк отошел к железнодорожной будке в 6 верстах от Полог. Следующий день наши части пытались вновь наступать на Гуляй-Поле. 7-й эскадрон и 4-я Донская сотня, атаковав красных, выбили было их из окопов, но в дальнейшем, встретив упорное сопротивление, отошли назад, понеся также потери. В полку осталось в строю только 78 шашек, и полк был отведен на пополнение в еврейскую колонию Меднеречь, all января перешел в село Воскресенка, в котором командира полка, полковника Шумова, заменил ротмистр Поспелов^{136}.

В декабре 1918 года и в январе 1919 года зима была очень суровая. Морозы часто доходили до 20 градусов по Реомюру. Теплых вещей не было. Солдаты и офицеры очень страдали от морозов.

Для борьбы с бандами Махно, орудовавшими в Бердянском, Мелитопольском и Александровском уездах Екатеринославской губернии, в десятых числах января 1919 года был выдвинут отряд под командой полковника Витковского на ст. Пологи. Отряд состоял из батальона 2-го офицерского полка полковника Черткова с приданным к нему взводом от 3-й батареи под командой капитана Самуэлова^{137}, 2-го офицерского конного полка, в строю которого было около 80 шашек (полк не успел пополниться), и бронепоезда. Всего в этом отряде было около 400 штыков и сабель.

Между Волновахой и Пологами добровольческих частей не было. Связь поддерживалась «оказией» в виде редких поездов, которые всегда приходилось отправлять с усиленной охраной, состоящей из пехоты с пулеметами, так как дорога была под угрозой махновцев. Ее также часто портили и местные крестьяне.

После ухода с Украины немцев и падения власти гетмана на местах вообще, можно сказать, отсутствовала власть. Большевистские части еще не подошли, и многочисленные банды вроде банд «батьки Махно» бродили по Украине, грабя направо и налево население.

Штаб полковника Витковского расположился, вместе со 2-м конным полком, в селении Пологи, а в хутор, на полпути между Пологами и «столицей» Махно Гуляй-Полем, был выдвинут 2-й батальон 2-го офицерского полка со взводом артиллерии. Бронепоезд базировался на Пологи. В этом районе махновские банды насчитывали в своем составе несколько тысяч человек и имели даже бронепоезд. Почти ежедневно они пытались наступать на хутор, занятый 2-м батальоном 2-го офицерского полка, но каждый раз их отбрасывали назад в Гуляй-Поле. 17 января в Пологи из Юзовки прибыл броневик «Верный», а 19 января махновцы большими силами повели наступление на хутор, занятый 2-м батальоном, и стали сильно нажимать в этом районе. Для защиты Полог с северо-востока утром в этот день в село Федоровка был направлен 2-й конный полк с броневиком «Верный».

2-й конный полк остался в районе села Федоровка, а броневик «Верный» продолжил путь на северо-запад и, не имея при себе карты местности, неожиданно для себя вкатил в большое село, занятое махновцами и оказавшееся их «столицей» Гуляй-Полем. Махновцы не знали и не предполагали, что это броневик противника. Команда броневика «Верный» стала мирно с ними беседовать и от них узнала последние новости: махновцы сообщили им, что «наши здорово зажали кадет». Из Гуляй-Поля броневик «Верный», не задерживаясь там долго, двинулся на юг к хутору, занятому 2-м батальоном, действительно окруженному, почти со всех сторон, махновцами. Выйдя махновцам в тыл, «Верный» почти в упор открыл огонь из всех своих пулеметов, и таким образом теперь «здорово зажатыми» оказались уже не «кадеты», а махновцы, которые, неся громадные потери от пулеметного огня броневика и перешедшего в контратаку батальона подполковника Черткова, бросились в беспорядке бежать назад в Гуляй-Поле.

В конце января 2-й батальон 2-го офицерского полка и взвод 3-й батареи сменили гвардейцы отряда генерала Тилло^{138}. Отряд генерала Тилло при начальнике штаба, полковнике Зайцеве^{139}, состоял из четырех сводных гвардейских батальонов большого состава, при двух легких 4-орудийных и одной гаубичной батареях, то есть почти в 10 раз по численности был больше 2-го батальона подполковника Черткова^{140}. Гвардейские солдаты прекрасно были обмундированы. В ротах только по три-четыре офицера, остальные держатся в тылу. Дисциплина внешняя, показная. Спайки никакой, и солдаты оказались ненадежными.

Не успел 2-й батальон 2-го офицерского полка, уже находившийся в пути, доехать до станции Цареконстантиновка, как гвардейцы, атакованные махновцами, сдали не только хутор к северу от Полог, но и самые Пологи. 2-й батальон с места был возвращен обратно и, выгрузившись из эшелона, немедленно контратаковав махновцев, вновь занял Пологи. После этого боя 2-й батальон 2-го офицерского полка со взводом 3-й батареи опять погрузился в эшелон и отбыл на присоединение к своему полку. 2-й конный полк и броневик «Верный» остались в районе, занятом гвардейским отрядом генерала Тилло.

В январе месяце в Донецкий Каменноугольный район стали прибывать части 1-й дивизии Добровольческой армии под командой генерала Станкевича. Прибыли: Корниловский ударный полк, Марковский пехотный полк, 1-й офицерский конный полк, Марковский артиллерийский дивизион и конно-горная батарея капитана Колзакова^{141}. Все эти части, вместе с частями ранее прибывшей сюда 3-й стрелковой дивизии, образовали отряд под командованием начальника 3-й дивизии, генерала Май-Маевского. Когда же, значительно позже, в этот район прибыли кубанцы и пластуны и заняли позиции на левом фланге отряда, отряд был переименован в Добровольческую армию, а командующим был назначен генерал Врангель, но вследствие болезни его на этом посту заменил начальник штаба генерал Юзефович. На левом фланге Донской армии в это же время, в январе месяце, в районе ст. Дебальцево находился дивизион лейб-гвардии Атаманского полка. 19 января, сосредоточив большие силы, красные повели наступление на стык Добровольческой и Донской армий и имели успех. Донцами был оставлен район станции Дебальцево, а части 3-й дивизии отошли к станции Никитовка. Красные 20 января занимают станцию Дебальцево и перед Никитовкой станцию Доломит. Батальон корниловцев с 1-й Марковской батареей и атаманцами переходят в контрнаступление, поддержанные огнем бронепоезда «Ермак», и вновь занимают ст. Дебальцево. После этого атаманцы и бронепоезд «Ермак» уходят на присоединение к Донской армии, а на их место вводится 1-й офицерский генерала Алексеева конный полк с конно-горной батареей капитана Колзакова. После этой перегруппировки стык между добровольческими частями и Донской армией передвинулся к востоку, от станции Колпаково. В бой были введены прибывшие марковцы, и ст. Доломит вновь была занята. 21 и 22 января отряды полковника Булаткина (марковцы и корниловцы) с бронепоездом и четырьмя орудиями продолжили наступление и заняли ст. Роты и ст. Логвино, а уже ночью 22 января и станцию Попасная, где был захвачен не успевший там разгрузиться эшелон красных. Было взято в плен около 1000 красноармейцев, захвачены 32 пулемета и 2 орудия в полных упряжках. 23 января отрядом занимается ст. Викторовка, где были захвачены: поезд командующего группой красных «товарища» Кожевникова, два эшелона с продовольствием, снаряжением и обувью. В отряде состояла и принимала участие в бою и гаубичная батарея подполковника Медведева. 24 января отряд полковника Булаткина пересек Северо-Донецкую железную дорогу у ст. Нырково. В этом районе все время потом продолжались бои с переменным успехом. 27 января красным удалось занять ст. Попасная, а 28 января добровольцами занята ст. Логвиново. Здесь части полковника Булаткина были сменены частями 2-го офицерского стрелкового полка. В это приблизительно время красные вели наступление со стороны Славянска и от ст. Яма, а в районе Бахмута красным усиленно помогали действующие в тылу добровольцев отряды шахтеров. Бои разыгрались в районах станций Соль и Ступки. Станция Ступки несколько раз переходила из рук в руки, но все же осталась в руках красных. Но зато добровольцами был занят город Бахмут. В этих боях принимали участие части Корниловского, Марковского и 2-го офицерского стрелкового полков при поддержке бронепоезда «Генерал Корнилов». 28 января марковцы ушли в резерв и в Бахмуте остались дроздовцы.

Под ст. Ступки отходившие после неудачной атаки на город Бахмут красные всей своей массой обрушились на 2-ю роту Дроздовского полка, которая была окружена и с большими потерями все-таки пробилась к своему полку.

В районе Полог, Волновахи и во всем Каменноугольном районе шли бои с переменным успехом. В районе Полог, вскоре после смены дроздовцев, гвардейцы 23 января сдали махновцам не только Пологи, Воскресенку, Конские Раздоры, но и село Кирилловка. 2-й конный полк отходит также и 29 января задерживается в селе Гусарка, где и остается до 3 февраля в отряде полковника Андерса^{142}, участвуя в упорных боях с переменным успехом. Броневик «Верный» находился в конце января в Большом Токмаке и получил приказание двигаться в Юзовку на присоединение к 3-й дивизии. Прибыв на ст. Верхний Токмак, броневик «Верный» был задержан генералом Тилло, который добился от командира Крымско-Азовского корпуса генерала Боровского передачи броневика «Верный» в состав Гвардейского отряда. Броневик «Верный» участвовал в наступлении гвардейцев на Кирилловку. Когда «Верный» уже прошел Кирилловку и выдвинулся версты две на север от села, гвардейцы не только дальше не пошли, но неожиданно стали отходить назад. Наступление сорвалось.

10 февраля 2-й конный полк принял полковник Гаттенбергер^{143}, и полк через ст. Бельманка и село Черниговка отходит на ст. Стульнево, где должен был сосредоточиться весь отряд генерала Шиллинга для дальнейшего отхода в Крым. 16 февраля отряд генерала Шиллинга вечером отходит в колонию Гнабенфельд и 17-го двигается к Мелитополю. Уже наступила оттепель. Дороги страшно развезло, и, отходя с гвардейцами, броневик «Верный» завяз в грязи. Помощи, чтобы вытащить из грязи броневик, гвардейцы не оказали и оставили его на произвол судьбы. Медленно тащили его на лямках чины команды, но при таком способе передвижения он отстал от отходящих гвардейцев на несколько десятков верст. В арьергарде гвардейцев отходили эскадроны 2-го конного полка, уничтожая мосты. На ночлег полк остановился в селе Астраханка. Броневик «Верный» был спасен случайно на него ночью наткнувшимся 6-м эскадроном полка, под командой ротмистра Малиновского. Эскадрон помог команде «Верного» дотащить броневик до окраины города Мелитополя, занятого небольшим отрядом «батьки Махно». 6-й эскадрон и «Верный» выбивают махновцев из города и, погрузившись на станции, поставив «Верный» на платформу, изображая из себя бронепоезд, пробиваются к станции Сальково, где находятся части Гвардейского отряда.

Остальные эскадроны 2-го конного полка 28 февраля двигаются к переправе на реке Молочная южнее села Константиновка и к вечеру становятся на ночлег в селе Радионовка. В селе Радионовка был смотр Гвардейскому отряду командующим Крымско-Азовским корпусом генералом Боровским. 2 марта, будучи арьергардом гвардейского отряда, 2-й конный полк отходит в село Ново-Григорьевка и утром 4 марта переходит на хутора Люца и Айка, западнее станции Фрицино, где и задерживается до 6 марта, ведя разведку на села Петровское и Рождественское. Утром 6 марта два эскадрона были посланы на станцию Юскуп, где они выбивают из станции отряд повстанцев. Посланные на ст. Юскуп эскадроны располагаются на ночлег на хуторе Баклановском, а остальные части полка на станции Рыково. 7 марта дивизион из хутора Баклановского перешел в Геническ и 8-го был сменен 1-м эскадроном полка. 1-й эскадрон остается в Геническе, а 2-й конный полк сосредоточивается 9 марта у станции Ново-Алексеевка и 10 марта, прикрывая отход пехоты, под напором противника отходит за проволоку Сальковских позиций. Оставив 2-й эскадрон, конно-саперную команду и четыре пулемета в окопах на поддержку пехотных частей, полк занимает линию охранения по северному берегу Чангарского полуострова.

В ночь на 13 марта красные, воспользовавшись темнотой, подошли вплотную к проволоке и, не встретив сопротивления со стороны гвардейской пехоты, стремительно прорвав проволоку, занимают окопы и распространяются по всему нашему плацдарму. 2-й полк должен был также с боем отходить, потеряв убитыми трех офицеров, шесть ранеными и 18 всадников. Пехота едва успела занять 2-ю линию укрепленной позиции у ст. Джебулук. 2-й эскадрон и саперная команда сменяются 7-м и 3-м эскадронами. 16 марта утром красные повели наступление и прорвали 2-ю линию обороны. Наши части стали отходить в Крым двумя колоннами. 3-й и 7-й эскадроны прикрывали отход по деревянному мосту, а остальные части полка — отход колонны полковника Слащева^{144} по Чангарскому мосту. Эта колонна задержалась у ст. Сиваш. Полк перешел в Крым по Чангарскому мосту и 16 марта сосредоточился в Таганаше. 17 марта перешел в немецкую колонию Тюб-Джанкой и 18 марта через Богемку — Юшунь двинулся на Армянский Базар, куда и прибыл 20 марта. 22 марта красные переправились через Сиваш правее Перекопа и против них был отправлен 2-й конный полк. Лихой атакой 2-й конный полк разбил 4-й советский пехотный полк, загнал его в Сиваш, захватив много пулеметов и оставшихся в живых красных. К вечеру полк отошел к Юшуни, так как наша пехота оставила и Перекоп, и Армянский Базар.

23 марта полк принял новый командир полка полковник Барбович^{145}. Полковник Барбович, как известно, прибыл в Добровольческую армию с отрядом, который в конце 1918 года выступил из города Чугуева и, пройдя с боями, прибыл в район колонии Нью-Йорк, где присоединился к Добровольческой армии. Отряд был расформирован, и позже полковник Барбович был назначен командиром 2-го конного полка. Днем 23 марта полк с приданной ему батареей выступает в район Красного озера. Весь день полк вел упорный бой с наступающей пехотой и конницей противника, и даже наступившая ночь не прекратила боя. В этом бою был ранен штыком в голову командир полка полковник Барбович. Утром 24 марта согласно полученному приказанию полк отходит по направлению Симферополя, прикрывая отступление нашей пехоты. Не доходя до станции Сарабуз, меняет направление и двигается на Карасу-Базар. Ночует в экономии Дика, где простоял целый день 28 марта и перешел 29 марта в село Катанка. 30 марта полк стоял в селе Карабай, ведя разведку в сторону железной дороги, а 1 апреля, после дневки 31 марта, стал отходить по шоссе на Феодосию, прикрывая отступающую пехоту. 2 апреля 2-й офицерский конный полк провел в болгарской колонии Есен-Эки, а утром вел бой с пехотой противника, наседавшей на нашу 4-ю пехотную дивизию. В этом бою захватил пленных и вечером отошел в немецкую колонию Пиринтель. 4 апреля вновь ведет бой с наседавшими красными и на ночлег отходит в село Карагез. 5 апреля полк в селе Настикой. Оттуда переходит 7 апреля в село Ново-Николаевка. Из последней уходит 8 апреля и располагается в Дальних Камышах, выставив сторожевое охранение в 4 верстах от станции Владиславовка.

Только 8 апреля к полку присоединился 1-й эскадрон, который отступил в Крым из Геническа по Арабатской стрелке. 9 апреля, наконец, полк смог отойти на отдых, расположился в селе Арма-Эли и до 14 апреля в боях не участвовал, находясь в тылу за проволокой и окопами Ак-Манайских позиций.

Оставим на время 2-й конный полк отдыхать и вернемся к нашим частям, оперирующим в Донецком бассейне. Малочисленному отряду генерала Май-Маевского все время приходилось, находясь в Донецком бассейне, вести бои и сдерживать во много раз превосходящие силы красных, и по численности, и по вооружению, стремящихся захватить бассейн. В составе частей красных, кроме обычных красноармейцев, было немало матросов, китайцев, латышей и даже бывших пленных немцев. Все части красных входили в состав 1-й советской армии при многочисленной артиллерии и большом числе бронепоездов.

Сплошного фронта здесь не было, и велась в этом районе чисто маневренная война. Обе стороны действовали отдельными отрядами, а благодаря тому, что в Донецком бассейне очень густая железнодорожная сеть, она использовалась в полной мере. Как правило, большевистские части воевали только днем, а свои наступательные операции проводили тогда, когда их численно собиралось большое количество, и почти всегда при поддержке бронепоездов. С нашей же стороны силы были небольшие и, по словам полковника Петрова, представляли из себя «миф один», но наше положение спасали умелое руководство, способность частей маневрировать при всяких условиях, выдержка, стойкость и храбрость.

Действовали мы небольшими отрядами, а артиллерия очень часто даже поорудийно. На ночь батарейцы обычно снимались с позиций и уводили орудия в ближайший тыл. С рассветом, а иногда и немного раньше, орудие, взвод или батарея вновь появлялись на своем месте на позиции. Расход снарядов и патронов был ограничен. В то же самое время красные, имея громадные запасы снарядов и патронов, расходовали их в неограниченном количестве. Меткость их стрельбы была весьма слабая, что также спасало наше положение в Донецком бассейне.

Ввиду малочисленности наших войск были нередки случаи, когда для обороны отдельных пунктов оставались отряды всего лишь в 10–20 человек с пулеметом и, при наступлении на них красных, из резерва отправлялся отряд. Наши бронепоезда также принимали деятельное участие в обороне Каменноугольного района. Главная же тяжесть боев пала на так называемые цветные полки (Дроздовский, Корниловский, Марковский и Алексеевский), Самурский и Белозерский полки. В рядах цветных полков было много юных добровольцев: студентов, гимназистов, кадет и реалистов. В строю шли вместе в огонь офицеры, солдаты, бывшие красноармейцы, взятые ранее в плен, молодежь и даже дети-добровольцы.

В течение целого февраля шли с переменным успехом тяжелые бои в районе Дебальцево — Юзовка. Красные все время пытались наступать, сосредоточивая крупные силы. Кроме частей 3-й дивизии, в боях принимали участие корниловцы, марковцы, Алексеевский 1-й офицерский конный полк с приданной к нему конно-горной батареей капитана Колзакова, донцы и бронепоезда: «Иван Калита» и «Офицер». В одном бою бронепоездом «Офицер» лихим налетом был захвачен красный бронепоезд «Карл Маркс», имевший по две орудийных и пулеметных площадки. Появился в строю Добровольческой армии бронепоезд «Слава Офицеру». Части Добровольческой армии в боях несли большие потери, и ряды все время уменьшались. К довершению всего появилась эпидемия сыпного тифа, уносящая много жертв. От сыпного тифа умер начальник 1-й дивизии генерал Станкевич.

Дроздовские части базировались и вели бои в районе Никитовка, Харцызск и Юзовка. 24 февраля части Дроздовского стрелкового полка вели бои в районе станции Железная. На другой день красные стали нажимать крупными силами, но с подошедшими корниловцами наши части перешли в контрнаступление, и 25 февраля были заняты Нелеповка, Щербиновка, станция Кривой Торец и Плещевка. Ночь дроздовцы провели в Кривом Торце. На другой день коротким ударом наши части вновь заняли Константиновку, захватив там бронепоезд красных, носящий имя «Роза Люксембург», с бронированным паровозом от бронепоезда «Карл Либкнехт», изготовленного рабочими Краматорского завода, вооруженный четырьмя орудиями и пятнадцатью пулеметами.

В этот же день в дневнике капитана Н. Ф. Соловьева, офицера 1-й Дроздовской легкой батареи, описано торжество по случаю первой годовщины похода Яссы — Дон: «26-го февраля, в Юзовской церкви, в присутствии всех собравшихся поход ников, состоялось торжественное Богослужение и панихида по нашему шефу генералу Михаилу Гордеевичу Дроздовскому. После Богослужения в церковной ограде был скромный парад походников-Дроздовцев, принятый генералом Май-Маевским. В кафе-ресторане для солдат был приготовлен сытный обед с обильным возлиянием. В 3 часа дня в обширном зале гостиницы „Гранд Отель“ для офицеров и гостей был устроен банкет, на котором присутствовал генерал Май-Маевский. Торжества затянулись далеко за полночь». Кадром 1-й батареи была группа офицеров 26-й артиллерийской бригады, прибывшая в Скинтею, когда там уже была сформирована Конно-горная батарея капитана Колзакова. В своем дневнике капитан Соловьев вспоминает о том, как протекало формирование отряда в Румынии, и о том, что в поход ушли не только офицеры, но и солдаты, которые героически сражались в рядах дроздовцев и, оставшиеся в живых, ушли в изгнание.

На фронте не прекращались бои. Все операции с нашей стороны, как правило, велись небольшими отрядами. Если занимался какой-либо важный пункт, то там оставался лишь небольшой гарнизон, так как выделить значительные силы не представлялось возможным. Так было и после занятия Константиновки. Под натиском красных 1 марта была оставлена Константиновка. Там оставался всего лишь небольшой отряд в 18 человек при одном пулемете. В районе Юзовки был захвачен броневик «Товарищ Троцкий». 2 марта была оставлена Плещевка и красные стали сильно нажимать на Леонидовку, стремясь отрезать Кривой Торец от Железной. 3 марта дроздовцы силою около 130 человек, из которых было 40 конных при одном орудии, повели наступление и, заняв колонию Родионовку, двинулись на Екатериновку, не заняв предварительно Смоляниново, что дало возможность красным обойти левый фланг наступающих. Красных было около 600 человек пехоты при шести пулеметах. Пришлось небольшому отряду дроздовцев отойти.

4 марта, наступая от Никитовки, дроздовцы вновь заняли Константиновку, а вечером, перейдя в наступление, красные со стороны Очеретина подошли к Ново-Бахмутовке и стали обстреливать артиллерийским огнем станцию Скотоватая. Таким образом, оказались под угрозой нападения с тыла дроздовцы, бывшие в Кривом Торце. В 6 верстах в тылу Железной, на разъезд Петруньки, к сторожу явились местные большевики и требовали, чтобы он разобрал железнодорожный путь, а накануне в том же районе было произведено три взрыва, не вызвавшие значительных повреждений полотна дороги. В своем дневнике за этот день капитан Орлов так записал о положении на их участке: «…будь большевики порасторопнее и посмелее, они могли бы нас захлопать здесь уже не раз… но, зная, что в военном отношении они не представляют из себя особо грозной силы, все время остаешься спокойным, несмотря на то что положение наше сейчас не из важных, если не удастся завтра же ликвидировать прорыв на Скотоватую». 5 марта наши части, нажав из Авдеевки, заняли Очеретино и отрезали наступающую группу большевиков на Скотоватую. Теперь в окружение попали уже большевики. Здесь была исключительно маневренная война и велась с нашей стороны отдельными отрядами, причем если в отряде около 100 пехотинцев и человек 50 конных при о дном-двух орудиях, то это уже считалось внушительной силой. Потери все время увеличивались, так как, кроме потерь от огня противника, убывали из строя заболевшие тифом. Со стороны же красных всегда действовали большие группы, нередко свыше тысячи и больше человек. Вечером 6 марта пришлось оставить Константиновку, красные подошли к Кривому Торцу и стали обстреливать его ружейным огнем, но огнем наших орудий их отогнали. Днем над нашими позициями пролетел, в первый раз в этом районе, аэроплан красных, сбросивший три бомбы и обстрелявший позиции пулеметным огнем. 8 марта погода испортилась и после почти весенних дней выпал снег вершка в два. Для обуви зарез. Опять все ноги были мокрые. Нашими частями опять занята Константиновка. В этом районе все время происходит своего рода топтание на месте. Здесь же действуют и части Белозерского полка, на долю которого достался участок фронта весьма солидный — расстояние между четырмя станциями, а в полку всего лишь четыре роты, а в двух ротах даже только по 11 человек. Поэтому немудрено, если приходится все время топтаться на одном месте.

Очень часто попадались советские газеты, из которых узнали, что на Западном и Сибирском фронтах положение у большевиков неустойчивое, а о добровольцах они пишут, что, дескать, придут в себя они в последнюю минуту перед расстрелом. Но тон их газет стал более умеренный и не столько нахальный, и меньше ругательств по адресу Добровольческой армии.

9 марта был воскресный день, по своему обычаю большевики повели наступление и заняли вновь Константиновку, незадолго перед этим отбитую от красных, Плещевку и Кривой Торец, находящиеся впереди Железной, а обойдя справа и слева, в тылу заняли Ново-Бахмутскую и станцию Скотоватая, перерезав железную дорогу. В свою очередь наши части ночью 10 марта повели наступление из Авдеевки и заняли Ново-Бахмутскую в тылу большевиков, занимавших станцию Скотоватая. После короткого боя красные оставили и Скотоватую. Этим маневром был ликвидирован прорыв красных и наши части вышли из почти безвыходного положения. Это был четвертый воскресный большевистский поход на Железную с двумя обхватами, и на сей раз обошелся дроздовцам довольно дорого. Хотя потери и исчислялись всего несколькими убитыми и десятками двумя раненых, но для тех сил, которыми мы располагали, были весьма чувствительными. Если бы наше командование в Донецком бассейне располагало большим количеством войск, оно могло бы здесь одержать крупную победу и каждый раз, когда большевики, собрав ударную группу не менее чем в 1000 человек, вели наступление, можно было бы их всех, окружив и обхватывая, ликвидировать. Пока же приходилось только, отбрасывая их в исходное положение, восстанавливать свои позиции. К вечеру рота Дроздовского стрелкового полка вновь заняла Кривой Торец. Одновременно был исправлен железнодорожный путь и на фронте на время водрузилась опять тишина. Погода вновь переменилась, и целый день пришлось мокнуть под довольно сильным дождем. Во время прорыва большевиков жители Железной выражали радость по поводу нашего тяжелого положения, говоря, что «теперь кадеты в бутылке», а поэтому неудивительно, что многие дроздовцы говорили, что надо бы круче поступать с «мирным» населением, чем это практиковалось нашими частями на самом деле в этом районе.

11 марта части Белозерского полка ушли на пополнение и формирование, так как в полку осталось в строю только 76 человек. Дроздовцы очень жалели, что ушел и бронепоезд «Белозерец», который хотя и был весьма примитивно оборудован, но на этом участке фронта приносил очень чувствительную пользу, являясь большой поддержкой тем незначительным силам, которые держали довольно большой участок фронта. Конечно, о наступлении пока что не приходилось даже думать, важно было хотя бы удержаться в этом районе и не допустить красных в Каменноугольный район. В последнее время обнаружился сильный нажим красных в районе Иловайской, и для усиления артиллерии туда отправилась 4-я Дроздовская батарея. Красные нажали и заняли Дебальцево и Чистяково. Лабинский полк с одним орудием отправился в тыл для ликвидации восстания. Там этот наш отряд наткнулся на организованную крупную банду, руководимую опытными начальниками, имеющую много пулеметов, свою артиллерию и даже прожектор. Все время в Каменноугольном районе велись весьма напряженные бои с тысячными отрядами красных, против которых наше командование могло выставить весьма небольшие по численности отдельные группы своих войск. Спасало положение умелое маневрирование, стойкость и храбрость наших частей, которые все время были в движении, что сильно изматывало их. Все операции с обеих сторон, как правило, велись в этом районе, базируясь на весьма густую железнодорожную сеть и при участии, очень часто, бронепоездов. 1-й офицерский конный полк с конно-горной батареей, совершая небольшие рейды по тылам красных, был все время в движении. Бывали просто невероятные эпизоды, как, например: однажды ночью полк с батареей прошел через селение, расположенное в глубокой балке и частично занятое пехотой противника. На подъеме застряло несколько подвод со снарядами, и вытягивать их из грязи разведчикам батареи в кромешной темноте помогали красные пехотинцы, принявшие наш полк и батарею за своих.

Помню и такой случай. Была оттепель. Маленькие ручейки превратились в речки с бурлящей мутной водой. К тому же часто до полудня бывали столь густые туманы, что в 10–20 шагах почти ничего нельзя было разобрать. Вот в такое утро Конный полк с конно-горной батареей, будучи в тылу красных, подошел к бурлящему ручью. С трудом переправились через него, причем мутная вода заливала подводы, а наши горняшки вообще не были видны из воды. Вскоре подошли к мирному и, на первый взгляд, незанятому хутору. Длинная, широкая улица, по сторонам которой хорошие дома. Головной эскадрон и за ним батарея втягиваются в хутор. Возле домов стоят старшего возраста жители и приглашают зайти погреться. Раздается команда: «Стой, слезай, можно оправиться». Туман настолько густой, что противоположная сторона улицы едва видна. Некоторые оставляют коней и идут к домам. Вдруг из-под крыш, с чердаков, загремели выстрелы. Без всяких команд сразу же все вновь очутились верхом и эскадрон и батарея вынеслись из хутора, а оставшиеся позади эскадроны окружили его со всех сторон, спешились и с криками «Ура!» атаковали. Ворвавшись в хутор, стали обыскивать каждый дом, сарай. Всех пойманных с оружием, с патронами и молодых на чердаках арестовывали. С ними поступок был короткий: всех их расстреляли. В этом хуторе уцелели лишь старики, женщины и дети. Забрали кур, гусей, скот и лошадей. За свое вероломство хутор был соответственно наказан. Благодаря сильному туману и неметкой стрельбе красных потери были не столь значительные, как могло бы быть, но, конечно, были раненые люди и лошади. Самые ощутительные потери были в батарее: убит вахмистр батареи капитан Мей (походник) и ранен полковник Малявин. Красные просчитались, предполагая, что весь наш отряд состоял только из эскадрона конницы и батареи. Убитого капитана Мея и раненых на другой день отправили в тыл. К сожалению, название хутора уже не помню.

Поведя наступление, красные 12 марта заняли Кривой Торец и подошли к Нелеповке, где их задержали дроздовцы и, в свою очередь перейдя в наступление, к вечеру восстановили положение. Кривой Торец был вновь в руках дроздовцев. Наступление поддерживал бронепоезд «Дмитрий Донской», команда которого исключительно офицеры-моряки. Красным сильно досталось от пулеметного огня бронепоезда в одной балке у деревни Леонидовки. Неожиданно в час ночи на 13 марта было приказано оставить Кривой Торец и Железную и отойти к Скотоватой, как потом выяснилось, в силу прорыва красных на стыке донских и добровольческих частей. В Скотоватую отступившие части пришли уже днем. По дороге тянулись за отступающими жители из колонии Нью-Йорк. Красные очень осторожно продвигались за отходившими частями, хотя, конечно, от местных жителей отлично знали о нашем отходе. Частями Дроздовского стрелкового полка были заняты позиции перед Скотоватой. 14 марта стало известно, что нашими частями вновь без боя заняты Авдеевка, Никитовка и Горловка. Появились сведения, что в тыл пробрался со своей конницей генерал Шкуро и что имеется связь с адмиралом Колчаком, возглавляющим Сибирскую армию.

Утром 15 марта к Скотоватой подошли большие силы красных при семи орудиях и стали нажимать на дроздовцев. С нашей стороны действовало только одно орудие. Красные, после того как артиллеристы израсходовали весь свой запас снарядов (а было их всего 44), заставили нашу пехоту отойти и оставить Скотоватую. Орудие также снялось с позиции и отошло к Ясиноватой, так как, не имея снарядов, своим пребыванием на позиции пользы принести не могло, а в Ясиноватой была надежда достать снаряды. Подошедший к Скотоватой наш бронепоезд помог нашей пехоте вновь занять Скотоватую, в которой большевики задержались всего лишь полчаса. Пополнившись снарядами, вернулось и наше орудие и утром 16 марта стало на позицию у Скотоватой. Вместе с отошедшими красными из хуторов, расположенных около станции Скотоватая, ушли 15 марта и жители, главным образом молодежь, и там остались лишь старики, женщины и дети. Несмотря на это, у нас очень мягко обращались с теми домами, члены которых сражались в рядах большевиков. Больше того, когда красным приходилось туго или этим новоявленным красноармейцам надоедало воевать, по их собственным словам, они «бросают винтовку, возвращаются домой в деревни, занятые нашими частями, снимают сапоги, ложатся на печь и никто их не трогает». Таким образом, благодаря этому очень много лиц остается ненаказанными за свою деятельность. В районе Авдеевки наш бронепоезд «Иван Калита» в этот день очень удачно и много стрелял по красным из своих шести дюймовых, наводя на них панику. В течение двух дней 17 и 18 марта шел бой под Скотоватой. Красные не жалели снарядов, ведя обстрел станции Скотоватая из бронепоезда, находившегося у разъезда Петруньки. С нашей стороны в бою принимал участие бронепоезд «Генерал Алексеев».

3-й бронеавтомобильный отряд, в составе броневиков «Кубанец», «Доброволец» и пушечного «Артиллериста», до весны все время находился в районе Юзовки, поддерживая наши пехотные части белозерцев, самурцев и других, а также наводя порядок среди рабочих Юзовского рельсопрокатного завода и шахтеров, настроение которых было пробольшевистское.

Ввиду того что запасы снарядов в Добровольческой армии были весьма ограниченные, последовал приказ экономить их и расходовать из расчета не больше семи ежедневно на одно орудие. В этом районе очень легко было подслушивать все распоряжения красных по телефону, так как они не портили телефонных линий. 17 марта наши телефонисты подслушали распоряжение красных о наступлении на Новоселовку, которое действительно и началось в 6 часов утра 18 марта. Деревню Новоселовку защищала небольшого состава рота самурцев, которую, после короткого боя, красные выбили из села. Подошло подкрепление в этот район пехотой с бронепоездом «Князь Пожарский», вооруженным четырьмя легкими и одной шестидюймовой пушками. Красных наступали тысячи, густыми цепями, и спасти положение не удалось. Только на одном левом фланге было свыше 4 тысяч наступающих большевиков. Кроме того, обнаружились большие силы противника и со стороны Железной. Двигаясь полукругом верст в 20, красные вели наступление на Ново-Бахмутовку, которую и заняли к 2 часам дня. Наши части отходили очень медленно, так как было приказано во что бы то ни стало удержаться у Скотоватой, но это было превыше всех возможностей при том числе наших сил, и Скотоватую заняли красные. Ночью на 19 марта дроздовцам удалось было занять ст. Скотоватую после контратаки, но утром красные, при поддержке бронепоезда, выбили их оттуда. Возле Авдеевки также целый день шел упорный бой. 20 марта была эвакуирована Ясиноватая и штаб дивизии перешел в Макеевку. Генерал Шкуро со своей конницей в это время занял Никитовку и Горловку. В боях у Скотоватой наши части потеряли свыше 100 человек и самодельный бронепоезд «Белозерец». Получилось это потому, что «Белозерец» был на одной колее впереди бронепоезда «Князь Пожарский», у которого во время стрельбы сорвалась передняя предохранительная платформа, покатившись под уклон, налетела и опрокинула «Белозерца». Опрокинутый бронепоезд пришлось бросить, так как в это время красные уже занимали станцию Скотоватая, но с «Белозерца» успели еще снять пулеметы, панораму и замок с орудия, которое привели в негодность.

21 марта к 12 часам дроздовцами была вновь занята ст. Скотоватая, но бугры впереди нее оставались свободными, и красные, заняв доминирующий бугор, начали сильно обстреливать вначале станцию, прогнав оттуда все наши эшелоны и пехоту, а после — и орудие дроздовцев. Наш бронепоезд, попав под сильный огонь четырехорудийной красной батареи, быстро ушел назад. Большой переполох был, когда была замечена большая колонна конницы, спускающаяся с бугров в Скотоватую, так как вначале никто не знал, кто это, свои или красные, генерал Шкуро со своим отрядом или большевики, отходящие от Горловки. Красные с утра пустили несколько снарядов по этой колонне, но потом успокоились. Видимо, и на них этот отряд произвел солидное впечатление, а вошел в селение с оркестром музыки. Наконец, выяснилось, что это конница генерала Шкуро при батарее горных и взводе легких орудий. 23 марта стало известно, что Дебальцево и Юзовка опять в руках красных и что в район Юзовки пойдет генерал Шкуро в обход красных, чтобы восстановить положение. Красные в течение всего дня 23 марта вели наступление крупными силами. У Петруньки появилось два красных бронепоезда, которые стали усиленно обстреливать Скотоватую, а около 5 часов красная кавалерия, обойдя наш правый фланг, вышла справа лощиной, несколько сзади, и стала уже спускаться и входить в Скотоватую. Поднялась сильная ружейная и пулеметная стрельба. Стреляли и из домов. Орудие 3-й Дроздовской батареи только через полчаса смогло, отходя полем, выйти из-под обстрела. Ночь застала наши части в районе Землянки. На станции от стрельбы шестидюймовки бронепоезда «Князь Пожарский» повылетали не только стекла, но и рамы из окон. 24 марта прибыло еще одно орудие 3-й батареи и дроздовцы, атаковав красных, около 11 часов заняли Скотоватую и бугор впереди нее. Генерал Шкуро со своей конницей занял Очеретино. На участке дроздовцев он не задержался. На Благовещение, 25 марта, с утра была только перестрелка, но в 4 часа дня наши части перешли в наступление и к вечеру подошли к Железной. В течение ночи и станция, и селение были нейтральными. Утром 26 марта Железная была занята и наши части стали было продвигаться дальше, но красные, подтянув значительные силы, упорно сопротивлялись, а потом перешли в наступление, обходя нашу пехоту, причем на левом фланге появилась их конница. Наши цепи стали отходить. Обход был настолько глубокий, что не только мы оставили Железную и Скотоватую, но едва удержались у Землянок.

На другой день, 27 марта, дроздовцы, поведя наступление, вновь занимают Скотоватую, которую 28 марта под нажимом громадных сил красных оставляют. 29 марта опять повторение наступления на Скотоватую. Взяв Ново-Бахмутовку, наша пехота несколько раз подходила к Скотоватой и только уже поздно вечером, заняв ее, продвинулась вперед и заняла пресловутый «желтый» бугор впереди нее. Все удивлялись, как удалось нашим частям вновь занять и теперь Скотоватую, так как у красных на этом участке было много пехоты, три бронепоезда и две батареи. Имея много снарядов, они расходовали их без всякого стеснения, но в конечном счете, благодаря удачному маневру дроздовцев, принуждены были поспешно отступить, и 30 марта на этом участке у дроздовцев было особенно как-то тихо. Красные только изредка посылали очередной подарок в виде артиллерийского снаряда, но из района Авдеевки доносились звуки большого артиллерийского обстрела. За две с лишним недели упорных и непрерывных боев на участке фронта в районе Скотоватая — Железная, занятого частями Дроздовского полка, побывали бронепоезда «Белозерец», который здесь и погиб, «Дмитрий Донской», «Князь Пожарский», «Генерал Корнилов», «Генерал Алексеев», «Иоанн Калита» и «Единая Россия», а также и одна площадка бронепоезда «Офицер». Бронепоезда все время менялись, наши же стрелки и орудия оставались бессменно на позициях, защищая участок протяжением до 20 верст, и к концу марта здесь осталось в строю лишь немногим свыше 50 стрелков при одном орудии 3-й Дроздовской батареи. Мобилизованные местные жители оказались ненадежными бойцами и постоянно дезертировали, уходя назад в свои деревни, которые занимались красными. В ночь на 31 марта дезертировало 23 мобилизованных.

Все время, находясь в Каменноугольном районе, части Дроздовского стрелкового полка, как правило, действовали следующим образом: обычно батальон или отдельная рота располагались в железнодорожных вагонах, вперед высылая дозоры и наблюдателей. Особенно этого образа действий придерживался генерал Туркул^{146}, командуя в то время батальоном. Он держал свой батальон в кулаке и этим кулаком наносил, где было нужно, сокрушительные удары противнику. Конно-горная батарея действовала с офицерским конным полком. Отдельные взводы и даже орудия Дроздовской артиллерийской бригады часто придавались другим частям не только 3-й дивизии. Конный Дроздовский полк, находясь на левом фланге Добровольческой армии, с гвардейскими частями весной отошел в Крым, где и участвовал в боях на Ак-Манайских позициях.

С наступлением весенних дней частые дожди превращали дороги и пахоть в липкую, вязкую грязь, очень мешающую при маневренной войне. На всех полях в районе боев, после многочисленных сражений, валялись в большом количестве осколки от гранат, шрапнельные стаканы и ружейные гильзы. Все кругом было густо покрыто воронками от разрывов снарядов. По полям носились, после выстрелов или разрывов, как угорелые зайцы, бегали и выли раненые собаки. В воздухе, с начала перелета, пролетали утки, гуси, дрофы, лебеди.

К 1 апреля красные подтянули на участок фронта, занимаемого 3-й дивизией, много артиллерии, среди которой было немало орудий крупного калибра, и с начала апреля вели постоянно весьма сильный артиллерийский обстрел, после которого обычно пытались, сосредоточив крупные силы пехоты, наступать, но без особого успеха. Особенно подобные их действия были в районе Скотоватая — Ясиноватая. Возле станции Каменская донцы вновь имели успех, захватив 20 орудий, 52 пулемета и взяв в плен до 1000 человек. Генерал Шкуро со своим отрядом взял город Мариуполь, где в числе военной добычи оказались 27 орудий и бронепоезда красных.

4 апреля, в теплый и ясный весенний день, когда в воздухе раздавались трели скворцов и летали жаворонки, загремели орудия красных и они большими силами повели наступление на участке дроздовцев. Красная конница вскоре стала справа обходить наши части, которые принуждены были отойти, но на другой день дроздовцы сами перешли в наступление. Удачным попаданием гранаты 4 8-линейной гаубицы в площадку бронепоезда красных на ней произошел взрыв снарядов, и она начала гореть. Красные отцепили ее, и поврежденная площадка, на которой продолжались взрывы снарядов, покатилась под уклон к Авдеевке, вызвав там у красных громадную панику. К вечеру и станция, и село Авдеевка были заняты дроздовцами. 6 апреля многим удалось побывать в церкви на заутрене.

На Пасху обозначилось наступление красных на Юзовку, которая и была ими занята 9 апреля. Под Горловкой также разыгрался бой, в котором солидно попало немцам, бывшим военнопленным, сражавшимся на стороне красных.

Весь месяц апрель продолжался танец на месте. В конце апреля красные сильно нажали, наши части стали медленно отходить и одно время даже была под угрозой Иловайская. 27 апреля приезжал в Иловайскую командующий Кавказской Добровольческой армией генерал Врангель и, обращаясь к войскам, он, кроме другого всего, сказал:

«Я слыхал ваш стон. Я знаю, как тяжело вам приходится в этой борьбе, но помните, что врагу еще тяжелее, потому что этот враг — презренный враг. Он за своей спиной имеет разоренную страну, которая его проклинает. Вы же имеете за собой родные села и станицы, которые вас поддержат. Держитесь, орлы. Через короткое время я обещаю сменить вас новыми, свежими силами…»

4 мая, опять наступая, красные отрезали было путь отступления нашему бронепоезду «Генерал Алексеев», заняв Моспино, но нашим ответным контрнаступлением они были выбиты из Моспина, и тем самым бронепоезд был спасен. На участках фронта были обнаружены части, состоящие из китайцев.

Наметился перелом в нашу пользу, и уже 9 мая добровольцы начали медленно продвигаться вперед и днем 10 мая заняли Дмитриевск. Красные отходили, оказывая упорное сопротивление. 12 мая наши части повели наступление на многих участках фронта, а генералом Шкуро в тылу противника были заняты станции Юзовка и Авдеевка. После этого наши части без всякой особой задержки вышли на линию Ясиноватая — Скотоватая. Красные, не ожидая нашего наступления, не успели эвакуировать Ясиноватую, от которой отходили густыми колоннами. Зайдя в тыл, наши наложили на рельсы железной дороги кучу шпал и рельс. Поезда двинулись из Ясиноватой, но, когда 3-я батарея дроздовцев открыла по первому уходящему поезду огонь, он ускорил ход и, не видя баррикады на рельсах, налетел на нее. Передние колеса паровоза перескочили через первые шпалы, потом все там перепуталось. Поезд дальше не мог двигаться ни вперед ни назад. Вслед за ним вскоре со станции двинулись бронепоезда красных и, подойдя к месту аварии поезда, стали метаться взад и вперед. Они отстреливались еще часа два-три, но потом принуждены были сдаться. Один матрос стрелял до последнего, и его из револьвера убил полковник Манштейн, будущий командир 3-го Дроздовского стрелкового полка и в Крыму командующий Марковской дивизией, при прорыве Буденного. На одном из захваченных бронепоездов, а именно на «Военных моряков Балтийского флота № 2», была следующая надпись: «Никто не даст нам избавления, ни Бог, ни царь и не герой. Добьемся мы освобождения своей лишь собственной рукой». Довольно оригинально для моряков-коммунистов.

Всего было захвачено в Ясиноватой три бронепоезда и семь больших железнодорожных составов, груженных имуществом, а на платформах одного из них и два броневых автомобиля. Там же в Ясиноватой попал в плен штаб одной из частей красных. Продвигаясь дальше, наши части к вечеру заняли деревню Землянку, а на другой день, 13 мая, днем вошли в Скотоватую, и теперь знаменитый «желтый» бугор впереди нее был занят почти без сопротивления. 14 мая была занята Горловка, а 15 мая в руках дроздовцев оказалась и Никитовка.

Никитовка — большая узловая станция. Большевики здесь успели взорвать два железнодорожных моста и тем самым преградили путь на несколько дней нашим бронепоездам. Под влиянием поражений красные стали метаться и дух в их частях упал. По всему видно было, что они решили отступать до Харькова. Наши продолжали наступление в направлении на Бахмут, и к вечеру разведка дошла до станции Курдюмовка. В последующие дни наступление велось по всему фронту, причем наши части все время, выходя в тыл противника, наводили на красных большую панику. Вскоре и Константиновка была в наших руках. Таким образом, в течение десяти дней части Добровольческой армии, наступая, вернули почти всю ту территорию, которую в течение трех месяцев медленно, с упорными боями оставляли.

Красные в дни нашего наступления, кроме бомб с аэропланов, разбрасывали прокламации с обращениями к офицерам, в которых они указывали на безнадежность нашего положения, что, дескать, мы приперты к морю и окружены со всех сторон. Тогда мы все смеялись, читая эти прокламации, продолжая наступать и гнать красных. Заканчивались же прокламации словами: «Всякому честному офицеру найдется достойное место в Красной армии и что, если вы не потеряли способность, то вы должны понять, что вас обманывают…» и т. п.

Наступая в направлении Бахмута, к вечеру 15 мая мы заняли станцию Майорское, а 18-го уже прошли и Бахмут. 20 мая красные попытались наступать на Константиновку, но были отбиты. После этого наши части, перейдя в наступление на этом участке, заняли Новоселовку и Кондратьевку. В наступлении с нашей стороны участвовали также пластунские батальоны и при них орудия Дроздовских батарей.

23 мая занята была станция Краматорская, где находилась бронебаза красных, а на Краматорском заводе изготовлялись бронепоезда красных, в том числе и уже захваченные добровольцами бронепоезда «Карл Либкнехт», «Роза Люксембург».

* * *

Части, находящиеся на Керченском полуострове в Крыму, были пополнены и переформированы. Образовался 3-й армейский корпус во главе с генералом Добровольским. В состав 3-го корпуса вошли 5-я пехотная дивизия и Сводная конная дивизия. Последняя состояла из сводно-Кирасирского полка, 2-го офицерского конного генерала Дроздовского полка, 2-го Таманского казачьего полка, Гвардейского Сводно-кавалерийского дивизиона, Гвардейской конно-артиллерийской батареи и Сводного полка Кавказской кавалерийской дивизии в пешем строю. Тыловые части корпуса находились на Таманском полуострове в станице Старо-Титоровской. Части 3-го армейского корпуса вели весьма упорные бои с красными, защищая Ак-Манайские позиции. Там фронт имел вид почти ровной прямой линии длиною в 75 верст. Он начинался у Арабатской стрелки на севере и спускался почти перпендикулярно к югу на побережье Черного моря. Все снабжение наших частей шло через порт в Керчи. Этот район Крыма очень пересечен многими оврагами, балками и ярами, а сама степь очень бедна хорошей питьевой водой. Всюду много соленых, железистых и серных источников. Оба фланга позиции наших частей упирались в море (Азовское и Черное), где все время находились суда англо-французской эскадры с приданными к ней нашими небольшими военными кораблями. Все эти суда своим огнем имели подавляющее значение при отбитии бесконечных попыток красных выбить наши части из Керченского полуострова. Позиции занимала наша окопавшаяся пехота, а конные части были резервом корпуса.

14 апреля 2-й офицерский конный полк, под командой полковника Барбовича, участвовал в рейде конницы 3-го армейского корпуса. Было сосредоточено 1500 шашек, и в рейде участвовали, кроме 2-го конного полка, Сводно-Кирасирский полк, Свод но-Гвардейский полк и дивизион Таманского полка. Под прикрытием могучей судовой артиллерии английского дредноута наша конница, имея в авангарде 2-й конный генерала Дроздовского полк, двинулась вдоль берега Черного моря в тыл красных. Боевые заставы все время вели перестрелку с разъездами красных. Лихой атакой 3-й эскадрон 2-го конного полка занимает село Дальние Камыши и, не задерживаясь, доходит до предместья города Феодосии. В городе у красных сильная паника. В то же самое время 4-я Донская сотня атакует охвативший наш фланг батальон красной пехоты, изрубив свыше 100 красноармейцев. Одновременно громоподобный орудийный гул морских гигантов потрясает воздух и эскадроны 2-го полка, развернувшись в боевой порядок, стремительно ведут наступление на станцию Владиславовка, сметая на своем пути красных, тщетно старавшихся прикрыть собой станцию. Наша пехота атакует красных в лоб и занимает станцию. В этом бою был тяжело ранен начальник 5-й пехотной дивизии генерал Шиллинг. Согласно полученному приказанию отойти за проволоку наша конница прекращает преследование противника, собирается на шоссе Феодосия — Керчь и под прикрытием 1-го эскадрона 2-го конного полка отходит за проволоку. Результатом этого рейда было уничтожение трех полков красных и полнейший разгром всех их сил, сосредоточенных против наших войск, занимавших Ак-Манайские позиции.

30 апреля красные в свою очередь повели наступление под покровом сильного тумана. Выбив нашу пехоту из окопов, красные было уже заняли в нашем тылу деревни Ак-Манай и Огуз-Тобэ, но вызванная из резерва конница, при поддержке судовой артиллерии, быстро погнала их обратно, и положение на фронте было восстановлено. 1 мая красные вновь пытались наступать и, захватив с налета наши окопы севернее железной дороги на Керчь, пытались проникнуть в наш тыл. Опять конные части, при поддержке судовой артиллерии, восстановили положение, нанеся противнику сильные потери. Это была последняя попытка красных выбить наши части на Ак-Манайских позициях. Красные успокоились, и только изредка их разведка появлялась в незанятой деревне Джантори, куда также часто ходила и наша разведка. Жителей в деревне не было, но было много домашней птицы, которую ловили разведчики.

До 14 мая 2-й конный полк стоял в деревне Арма-Эли, высылая в глубокую рекогносцировку свои эскадроны впереди нашей укрепленной линии.

В районе Керченского полуострова сохранилось еще с древних времен множество каменоломен и они протягивались под землей на много десятков верст. Выходы в то время из каменоломен имелись у старой турецкой крепости Ени-Кале, возле Ак-Маная, возле Хаджи-Мушкая, возле Нового Карантина, возле Брянского завода и даже в самом городе Керчи. Во время Гражданской войны эти каменоломни служили притоном для местных большевиков и для всяких бандитских шаек. В то самое время, когда наши части героически защищали позиции у Ак-Маная, в каменоломнях засели большевистские банды, возглавляемые матросом Денисенко, терроризировали город и частыми вылазками и набегами грабили обозы, прерывая сообщение. Несмотря на все меры, принятые и комендантом города Керчи, генералом Ходаковским, и стараниями воинских частей, находящихся как в тылу, так и на фронте, положение в тылу наших Ак-Манайских позиций не улучшалось, а, наоборот, ухудшалось. Тогда командование решило снять с фронта 2-й конный полк и поручить ему ликвидацию этой постоянной угрозы тылу, фронту и городу.

14 мая полк был погружен на станции Семь Колодезей и тремя эшелонами отправился в Керчь. Прибыв в Керчь, полк расположился на Карантинной улице. Вся операция по ликвидации банд матроса Денисенко, засевших в каменоломнях, была поручена полковнику Барбовичу. До 18 мая велась разведка и подготовка к штурму засевших в каменоломнях красных. К рассвету 18 мая полк занял исходное положение, охватив широким кольцом Хаджи-Мушкай вместе со сводным полком Кавказской Кавалерийской дивизии. В 6 часов утра раздались первые залпы судовой артиллерии и спешенные всадники бодро двинулись вперед. Под градом пуль невидимого врага, засевшего в каменоломнях в их подземных ходах, наши цепи продвигались вперед, и к 12 часам штурмующее кольцо сузилось до 2 верст. Много входов было занято и тут же взорвано доблестными чинами конно-саперной команды полка. К вечеру оставался незанятым главный вход в каменоломни и несколько малых выходов, близко к нему расположенных. На ночь в оцеплении остались 1-й, 3-й и 6-й эскадроны полка, а остальные части расположились в Карантинской слободке. Красные делали вылазки, но бдительные эскадроны каждый раз заставляли их прятаться в свои норы. Всю ночь гремели залпы морских орудий и шла перестрелка. За этот день полк потерял 71 человека убитыми и ранеными.

Следующие три дня кольцо все суживалось, входы взрывались и засыпались. В ночь на 22 мая бандиты под командой матроса Денисенко по известным только им одним ходам вылезли из Хаджи-Мушкайской каменоломни сзади нашего оцепления и, проникнув в город, с налета заняли железнодорожный вокзал, почтамт и Центральную гостиницу, в которой помещался штаб корпуса, чины которого едва успели спастись, отойдя на Митридатский холм, где и стали обороняться. Туда же сбежались и все чины Добровольческой армии, бывшие в городе. Бандиты Денисенко напали и на обоз 2-го полка. Захваченный врасплох, обоз все же сумел отбить красных, взяв у них два пулемета. Проникнув в город, бандиты подняли восстание. Целый день в городе гремели выстрелы. Красные старались захватить Митридатский холм. Стоящие в Карантинской слободке эскадроны полка были двинуты в город. Смяв и отбросив восставших к горе Митридат, эскадроны в пешем строю стремительной атакой отбрасывают их от горы, окружают и уничтожают, покрыв их трупами все ее склоны к Керченскому проливу. Душа бандитов матрос Денисенко был захвачен в плен и ликвидирован. Вскоре были захвачены и каменоломни на Хаджи-Мушкае. После этой попытки красных захватить город все обнаруженные выходы из каменоломен были забиты, предварительно закуренные серой. 28 мая 2-й конный полк возвратился на станцию Семь Колодезей и стал готовиться к решительному наступлению корпуса, которое и началось 5 июня 1919 года.

4 июня 2-й конный полк стоял в резерве в селе в 5 верстах юго-восточнее станции Алибой. В окопах находились части пехотной дивизии. В 2 часа ночи полк выступает и переходит на правый фланг укрепленной Ак-Манайской позиции. Конная дивизия полковника Миклашевского^{147} получила задание сбить противника у ст. Ак-Манай, прорвать фронт, действовать во фланг и тыл красных, чем способствовать общему наступлению.

На рассвете загремела судовая артиллерия, и после часового массивного артиллерийского обстрела позиций красных конная дивизия, имея в авангарде 2-й конный полк, пошла вперед. Пройдя незанятую деревню Джантори, бывшие в передовой линии 4-й и 6-й эскадроны 2-го полка лихой атакой прорывают фронт красных у станции Ак-Манай и, изрубив массу их, преследуя отступающих, занимают села Арбат и Тулунчак. Красные, отбив атаку нашей пехотной дивизии, переходят в контратаку, атакуя 2-й конный полк, теснят его к Сивашу. Лихая конная атака 2-го полка спасает положение и решает исход боя на этом участке. Красные отходят, оказывая упорное сопротивление. В сумерках стремительной атакой, при раскатах грома приближавшейся грозы, 2-й полк занимает станцию Ислам-Терек. В тот же день Сводно-Кирасирский полк и полк Кавказской кавалерийской дивизии выбивают красных из колонии Барак, а Сводно-Гвардейский дивизион занимает село Киет. 2-й Таманский полк, наступающий на левом фланге конной дивизии совместно с пехотной дивизией в направлении Феодосии, также имел успех. Красные оставляют Феодосию.

В бою 5 июня из строя полка выбыло убитыми и ранеными 87 человек. Начальник конной дивизии, полковник Миклашевский, был ранен, и в командование вступил полковник Барбович, а 2-й конный полк принял временно полковник Гаевский^{148}.

На другой день, 6 июня, красные значительными силами перешли в контрнаступление и конные полки в течение дня отбивали в пешем и конном строю атакующих красных. К вечеру порыв красных выветрился и под натиском наших частей они стали отступать и занимать для обороны укрепленную позицию у ст. Граматиково. В этот день был ранен командир 3-го эскадрона ротмистр Хабаров^{149}.

Переночевав в селе Баяджи, 7 июня 2-й полк, в составе конной дивизии, выступил в рейд, целью которого было, зайдя в тыл противника, занявшего укрепленную позицию у ст. Граматиково, взорвать в его тылу железнодорожное полотно у ст. Сейтлер и отрезать пути отступления красным. Двигаясь через села Ислам-Терек, Ахтобек, Мингерман, Каранки, Дорже, 2-й конный полк прибыл в село Новый (или Нижний) Чембрай, откуда были высланы 1-й и 6-й эскадроны со взводом конной батареи, под общим командованием ротмистра Двойченко^{150}, с задачей взорвать железную дорогу у станции Сейтлер.

Посланные эскадроны отлично выполнили поставленную им задачу: путь был взорван. Когда подошли эшелоны красных, их обстреляли артиллерийским огнем. Красные, бросив эшелоны, стали отступать. Обозначился поспешный уход их с укрепленной позиции у ст. Граматиково. В бою, преследуя отступающих красных, 10 июня был ранен командир 2-го эскадрона штабс-ротмистр Войцеховский.

Большевики, бросая обозы, оставляя в наших руках пленных, орудия и пулеметы, бросились в панике к перешейкам. 11 июня 2-й конный полк, переночевав у села Саучи, оставив нашу пехоту, стремительно преследует красных. Сильный дождь, после которого почва и дороги превратились в сплошное болото и настолько утомили лошадей, что полку пришлось остановиться и заночевать в поселке Чембай. На другой день, 13 июня, 2-й конный полк продолжает, в составе дивизии, преследование отступающих красных, занимая без боя села Адарган, Мишень и Джанкой немецкий. Тогда красные из городов и селений Крыма в панике устремились к Чонгарскому мосту, но вскоре путь отступления здесь был им отрезан нашей конницей. После этого они бросились к Перекопу. Туда же отступали и их главные части.

Пройдя Богемку, 15 июня 2-й конный полк занимает Юшунь. Пройдя селение, он был встречен разъездами красных с броневиком. Наступление велось таким темпом, что наша пехота не могла успеть за конницей и отстала. Конная дивизия 16 июня, имея в голове 2-й конный полк, уже атакует красных, занявших укрепленную позицию между озерами Старое, Красное, Киятское и Сивашем. За проволокой в окопах находились части 3-й советской интернациональной дивизии. 6-й эскадрон, атакуя красных в окопах между Сивашем и озером, занимает окопы, захватив свыше 250 пленных и семь пулеметов. В образовавшийся прорыв позиций красных бросается весь 2-й конный полк, а за ним и остальные части конной дивизии. Пройдя Карпову Балку, головной 2-й конный полк на плечах бегущих красных врывается в Армянский Базар. Отступающих в панике к Армянскому Базару красных наша конница после короткого сопротивления забрала в плен. В этом бою 2-й полк целиком изрубил интернациональный еврейский батальон, захватил 2 орудия, 16 пулеметов, санитарный обоз и много пленных.

18 июня закончилось очищение от банд красных Крыма. За свои лихие дела полк получил от главнокомандующего армией генерала Деникина две благодарности, и несколько раз благодарил полк командир корпуса генерал Добровольский.

Переночевав в Армянском Базаре, 2-й конный полк 18 июня, пройдя занятый уже Перекоп, занимает Чаплинку и 19-го хутор Черная Долина, откуда два эскадрона полка высылаются для связи с частями генерала Виноградова, а 6-й эскадрон для разведки в сторону села Малая Каховка и поселка Каховка. Внезапной атакой 6-го эскадрона оставленный красными заслон у поселка (города) Каховка был сбит, и красные бежали по мосту через Днепр в Большую Каховку. Подошедший полк окончательно очистил район Каховки от красных. Часть их попала в плен, а другие ушли за Днепр. 25 июня полк сменяет подошедшая пехота, после чего он переходит через село Любимовка в село Константиновка, а 27 июня размещается в селе Рубановка, получив задачу охранять Днепр от Каховки до Аепетихи. В это время прибыли и соединились с полком 3-й и 7-й эскадроны, посылаемые для восстановления связи с частями генерала Виноградова. 4 июля согласно полученному приказу полк выступил на ст. Пришиб для погрузки в эшелоны и отправки под Харьков.

7 июля полк прибыл в село Михайловка, где с грустью расстался со своим беззаветно храбрым командиром полка полковником Барбовичем, который уезжал на место нового служения, получив высшее назначение.

* * *

Вернемся теперь к частям 3-й дивизии, которую мы оставили после взятия Краматорской. Вскоре после этого был занят и город Славянск. Красные порой, особенно когда чувствовали, что у них будет неустойка, боя не принимали и, не дожидаясь подхода добровольческих частей, отступали, погрузившись в эшелоны. Наверно, есть еще живые свидетели следующего эпизода из времен нашего наступления в 1919 году.

3-я Дроздовская батарея была придана пластунскому батальону. Отряд подошел к местечку Барвенково, занятому довольно крупными силами красных. Уже темнело, и ночью пластуны не хотели наступать, не выяснив полностью обстановку. Командир батареи, капитан Слесаревский^{151}, рассыпал батарейных разведчиков в цепь, а первому взводу батареи приказал открыть беглый огонь по железнодорожной станции, на которой стояло несколько эшелонов красных. На станции поднялась страшная паника, усиленная, как потом выяснилось, попаданием одной гранаты в эшелон красных. Красные в панике бежали из Барвенкова. Цепь разведчиков батареи, а за нею и пластуны, вошла в местечко. Везде были следы панического бегства красных. В помещении чрезвычайки было все перевернуто, валялось много прокламаций и бумаг. Там же были обнаружены, оставленные красными, отравленные трупным ядом и бациллами консервы.

Охрабренные неожиданным успехом, батарейцы решили попробовать продвинуться еще дальше, чтобы подловить бронепоезд красных, и батарея выдвинулась на 7 верст вперед пластунов, заняв разъезд Языкове. Ночью заставой был задержан один железнодорожник, шедший домой со стороны красных, который сообщил батарейцам, что красные собираются наступать большими силами при поддержке двух бронепоездов. Действительно, с утра 30 мая на всех буграх впереди разъезда Языкове появились густые цепи красных и показались бронепоезда. Видя их, батарея открыла и по цепям, и по бронепоездам интенсивный огонь, но потом отошла к цепям пластунов. К вечеру под нажимом красных, во много раз превышающих наши силы, пришлось оставить Барвенково, и на другой день на этом участке шел упорный бой. Оказалось потом, что со стороны красных принимал участие 12-й Московский полк, а также были и курсанты. После боя был подобран командир 12-го Московского полка, раненный пятью шрапнельными пулями, бывший поручик по фамилии князь Кикодзе.

Наши перешли в наступление. 3-я батарея вела настолько интенсивный огонь, что до накалившихся орудий нельзя было дотронуться. 31 мая и 1 июня красные понесли под Барвенковом громадные потери. Вышла им боком их попытка наступать. По словам жителей Барвенкова и по показаниям пленных, у красных было свыше 1000 только раненых бойцов, которых они успели тремя эшелонами отправить в тыл. После боя всюду валялись в большом количестве неубранные трупы красных. Как рассказывали пленные, перед наступлением в Лозовой был сам Троцкий, который приказал во что бы то ни стало вновь занять Барвенково и Славянск. Захватив Барвенково 31 мая, красные надменно говорили, что они 1 июня будут обедать в Славянске, но получилась иная картина: 1 июня они не увидели Славянска: пришлось бежать из Барвенкова и предоставить белым поужинать в нем. Стремительно бежав, красные задержались лишь возле Гавриловки, не успев даже взорвать железнодорожные мосты и подорвать полотно дороги. Благодаря этому наш бронепоезд смог выдвинуться далеко вперед. Заняв вновь Барвенково, наши части, в том числе и рота Дроздовского стрелкового полка, пластуны, две Дроздовские батареи, три танка и бронепоезд, обходной колонной двинулись на ст. Панютино, находящуюся севернее узловой станции Лозовая на железнодорожной ветке в город Харьков. Часть Дроздовского стрелкового полка от ст. Лиман продолжала наступление на город Изюм, а полковник Туркул со своим батальоном двинулся маршем в обход на ст. Лозовая.

В районе Горловки 2 июня шел только сильный артиллерийский бой. Пройдя по тылам, полковник Туркул со своим батальоном атаковал и с налета занял станцию Лозовая. На час позже была взята другой колонной и ст. Панютино. Из Лозовой только небольшая часть эшелонов успела под прикрытием огня бронепоезда, отходящего в их хвосте и которого подбили артиллерийским огнем, проскочить в Харьков. Часть эшелонов промчалась в направлении Полтавы. В Лозовой было захвачено до 700 вагонов с различными грузами, много паровозов под парами, один бронепоезд. В одном эшелоне была захвачена трехорудийная батарея с замками, панорамами, снарядами и в полной упряжке. В нескольких верстах от Лозовой, в направлении на Полтаву, красные в паническом бегстве бросили еще три орудия. Жители рассказывали, что неожиданный сильный обстрел станции вызвал невообразимую панику, а прошедшие перед тем из Барвенкова эшелоны с ранеными произвели на красных удручающее впечатление. Они стали спешно эвакуировать Лозовую, но, когда увидели атакующих их дроздовцев, бросая все, в паническом бегстве стали удирать из Лозовой на Полтаву и Харьков. Один из броневиков отряда «Кубанец», двигаясь правее полотна железной дороги на Барвенково, ворвался на станцию и захватил в плен целую роту красных. Легковая машина командира броневого отряда, в 10 верстах от Лозовой, на ветке на Харьков, взорвала полотно дороги и захватила санитарный поезд имени «товарища Троцкого», персонал которого сплошь состоял из евреев (бывший поезд ведомства Императрицы Марии Федоровны).

При взятии Лозовой дроздовцы имели тяжелую потерю. Случайным преждевременным разрывом нашего же снаряда был убит командир 1-й Дроздовской батареи полковник Туцевич. При выстреле снаряд задел телеграфный провод и разорвался над головой полковника Туцевича. Весь изрешеченный, обливаясь кровью, он упал и через несколько минут скончался.

Похороны состоялись в городе Екатеринодаре, и его гроб был спущен в склеп собора рядом с гробом генерала Дроздовского. Когда Добровольческая армия оставляла, при своем отступлении с Кавказа, город Екатеринодар, дроздовцы ворвались в уже оставленный город и вывезли гробы с останками генерала Дроздовского и полковника Туцевича, которые были погружены на транспорт в Новороссийске и перевезены в Крым. В Крыму оба гроба были тайно погребены на Малаховом кургане в Севастополе, но на крестах стояли чужие фамилии. Во время Второй мировой войны кладбище на Малаховом кургане, при осаде города Севастополя, было перерыто воронками от разрывов тяжелых снарядов.

Необходимо отметить тот факт, что в тех освобождаемых селах и городах, которые до прихода частей Добровольческой армии со дня революции постоянно были под властью красных, население их особенно сердечно встречало добровольцев и части их пополнялись настолько, что в скором времени роты становились батальонами и т. д.

В это время, когда был занят город Белгород, шли бои за овладение городом Харьковом. Там находился Сводно-стрелковый полк^{152} под командой полковника Гравицкого. При полку находилась 1-я Дроздовская артиллерийская батарея.

После Лозовой 1-й батальон офицерского генерала Дроздовского полка погрузился в эшелоны и двинулся на присоединение к полку, который к тому времени также значительно ушел вперед и находился в корпусном резерве в городе Изюме Харьковской губернии.

В то время когда происходили бои за овладение Харьковом, 3-я Дроздовская батарея участвовала с пластунами в наступлении на Константиноград. Недалеко от станции Кегичевка 14 июня красные пытались наступать, получив приказание от Троцкого во что бы то ни стало отбросить белых и занять Лозовую, но их попытка кончилась для них весьма плачевно. Они так бежали обратно, что на бегу бросали не только винтовки, но и шинели, сапоги, даже рубахи и фуражки, то есть все, что могло им мешать, и, сев на подводы, покатили полной рысью. Наши же пластуны, также на подводах, преследовали удирающих красных и за день продвинулись больше чем на 35 верст. Все коммуны из имений бежали в самый последний момент. В некоторых хуторах все же успели расстрелять целиком всех членов семей владельцев. Вечером большевики пытались взорвать железнодорожный мост, длиною около 50 саженей, но пострадал только один пролет. Подступы к Константинограду защищали силы красных свыше 15 тысяч, а с нашей стороны наступало всего лишь до 2 тысяч. 15 июня наши части подошли к городу и были всего лишь в 5–6 верстах от него. При своем бегстве возле Шахова красные, попав под пулеметный огонь, бросили два орудия и зарядный ящик с 168 снарядами, едва успев сесть на коней. Сейчас же из этих орудий был открыт огонь по большевикам. К 8 часам утра 15 июня город Константиноград уже был в руках белых. Первыми в город вошли разведчики 3-й Дроздовской батареи. На вокзале были найдены 11 трупов расстрелянных накануне большевиками заложников. Бежав из города, красные бросили еще одно орудие и зарядные ящики. Из Константинограда удалось поговорить по прямому проводу с Полтавой, занятой красными. Красные сильно ругались и пугали нас, говоря, что против нас пошлют курсантов и матросов, которые нам покажут, «где раки зимуют». Мы же им предложили быть поосторожнее со своими пушками, не бросать их так легко.

Население и здесь встретило своих освободителей очень радушно. Нередко раздавались такие фразы: «Наконец-то мы увидели свет», «Помоги вам Бог делать доброе дело», «Спасибо вам, что освободили нас» и т. д. Но что особенно было приятно услышать — это те заявления крестьян об их отношении к советской власти, на их порядки и бесконечные жалобы на коммуны.

В Харькове Дроздовские части простояли около двух недель и за это время шли усиленные занятия с новыми добровольцами. В конце второй недели стоянки в Харькове полковник Туркул с первым батальоном и батареей выступил на Золочев, где вели бой с красными стрелки сводного полка. Второй батальон с Якутским полком^{153} выступил и повел бой под Богодуховом, а третий батальон под командой полковника Манштейна, наступая, вскоре занял Ахтырку. Так как помощь сводно-стрелковому полку не потребовалась и в районе Золочева он справился сам, полковнику Туркулу было приказано с его отрядом двинуться в район Богодухова, где задержалось наступление якутцев и второго батальона.

В этом районе бои шли в районе ст. Максимовка, и для поддержки якутцев туда, прямо с Дроздовского бала по случаю занятия Харькова, были спешно отправлены также и броневики «Дроздовец» (бывший «Товарищ Артем») и «Кубанец», которые ночью прибыли на ст. Максимовка и немедленно вступили в бои с красными, сбившими Якутский полк, наступавший на город Богодухов.

Только что сформированные из харьковской молодежи, но недостаточно обученные и необстрелянные якутцы не оказали достаточного сопротивления при контратаке красных и стали отступать. Броневики остановили наступление большевиков и удержали ст. Максимовка. Дня через два, когда с востока обозначилось наступление отряда полковника Туркула, якутцы перешли в наступление. Броневики, вырвавшиеся далеко вперед, влетели в Богодухов, где были захвачены штаб и знамя красного полка, а потом по дороге на Ахтырку обоз большевиков. Огнем броневиков полностью уничтожен китайский батальон красных.

Во время пребывания дроздовцев в Харькове жители и рабочие им рассказывали, что большевики постоянно пугали рабочих, говоря им, что если придут белые, то на всех фонарях города будут повешены рабочие. Оказалась же иного сорта картина. Фонари стоят, но нет на них повешенных, а рабочие стали говорить: «Вот Добровольческую армию видим, фонарные столбы тоже видим, но повешенных не видим». Нет и не могло быть тех карательных отрядов, которыми пугали рабочих красные и которые должны были прийти, по их заявлению, за строевыми частями вслед, из тыла армии. Про жизнь же при большевиках жители рассказывали много интересных моментов вроде того, например, что зимой дрова отпускались только со складов по рецепту врача и только для больных.