26 декабря. С утра все в беготне. Пришел наконец-то наш пароход. В 10 часов утра все с музыкой отправились из штаба на мол, а в 12 часов при кликах «Ура!» покинули Ялту. В общем, как я мог заметить, к отправке явились все, всего человек 200.
К вечеру показался и сам Севастополь. Войдя в гавань, мы увидели союзный флот, с английским дредноутом «Superb» во главе. Когда окончательно стемнело, интересно было наблюдать быстрое искровое сигнализирование боевых единиц. С «Superb» неслись звуки вальса. Там справляли второй день Рождества, и при свете электричества видны были танцующие пары английских матросов.
Вечерком вырвался на часок и прошелся в город. Нахимовский проспект полон публики, причем встречаешь немало моряков союзных держав и, что нас особенно поразило, уйму типов с явно большевистскими физиономиями.
27 декабря. С утра к пристани пришли нанятые нами лодочки, мы погрузили в них наши вещи и поехали дальше, в район пристани Российского общества. Залив уже давно проснулся, и я превосходно мог теперь любоваться союзной эскадрой и ныряющими по всем направлениям англо-французскими катерами. Недалеко от пристани Российского общества мы выгрузились, заняли уже поданный товарный вагон. И покатили на вокзал, где были прицеплены к поезду. Проезжая вдоль гавани, видели высадку двухтысячной французской армии зуавов, которые в своей красно-голубой форме имели очень живописный вид. Сам вокзал охранялся патрулями английских войск, которые гордо расхаживали по платформам, рассматривая нашу пеструю компанию. Незадолго до отъезда нашей ротой был на вокзале пойман один большевик, еврейчик, раздававший публике и солдатам прокламации с призывом свергнуть белогвардейцев. Он был моментально схвачен и после краткого разбирательства, при благословении английского полковника местного караула, на месте расстрелян. Потом мы уехали, а труп так и остался лежать, в виде примера темным элементам. Дорога в Симферополь довольно скучна, но, к счастью, не более 4 часов езды. Миновали Альму, Бахчисарай, еще что-то — и мы на месте, в Симферополе. Кроме командира полка, полковника Морилова{246}, нас никто не встретил, и оттого, погрузив на подводы наш багаж, отправились одни в город. Нас разместили в городском клубе, в очень объемистом и хорошем здании, в самом центре города, что было очень приятно. Умывшись и побрившись, пошел бродить по городу. От нечего делать посетил ряд кафе и обедал в столовой, 2 блюда за 4 руб. 50 коп.
28 декабря. Весь день шатался по городу. Пока еще ничего не делаем. В роте же уже начинают постепенно устраиваться, хотя почти ни у кого еще нет кроватей.
В обед посетил в компании с одним из моих сослуживцев, прапорщиком Коноваловым, ресторан гостиницы «Метрополь», но нарвался тут на ужасные цены, обед из трех блюд и кофе с булочками 20 рублей. Для меня это дорого, так как весь мой капитал 400 рублей. От нечего делать вечером наша ялтинская рота принялась «за работу». Были снаряжены три отряда и отправлены делать облавы в преступных районах. К полуночи они вернулись, но со сравнительно небольшой добычей, два револьвера и штык.
29 декабря. Попал сегодня первый раз в Симферополе в наряд часовым на станцию. Жутко было стоять ночью, ведь знаешь, что в городе до черта темного элемента, сочувствующего большевикам. Прислонившись к стене пакгауза, стоишь и слушаешь, как в ночной тишине по всему городу звонко раздаются отдельные выстрелы. Можно было себя прямо представить в большевистской Москве. Ялта по сравнению с Симферополем мне казалась теперь прямо «глубоким тылом». Нужно было зорко присматриваться; и когда вдруг начали стрелять совсем около, пачками, я начал думать, что обстреливают станцию. Но, как потом оказалось, это полиция делала облаву на гостиницу «Асторию»; облава дала хорошие результаты. К утру на вокзал привезли и арестованных, восемь человек, оказавшихся ярыми большевиками. Чтобы они не сбежали, всех их заперли в товарный вагон и поставили специальный караул.
30 декабря. В 12 часов сменились и пошли домой. У себя в роте я узнал, что в городе стоит ропот по поводу «беспричинных и самовольных» налетов ялтинской роты. Говорят, что в виде протеста ожидается забастовка и демонстрация печатников, так как за прошлую ночь патруль нашей роты произвел аресты на каком-то заседании их профессионального союза. Там же был арестован, а затем выпорот за найденную у него большевистскую литературу с прокламациями и призывами секретарь этого союза. Вообще в городе тревожно. На улице рабочие очень косо посматривают на нас.
31 декабря. Как предполагалось, так и вышло. Сегодня забастовка печатников. Газеты не вышли. С утра вся рота наготове, так как ожидалось выступление рабочих. К вечеру опять стали раздаваться отдельные выстрелы, но дальше этого дело не пошло. На улицах обычное оживление. Масса гуляющей и шатающейся публики, благо, погода все еще прекраснейшая. Вечером пошел с моими компаньонами в «Чашку чая» Армянского благотворительного общества, и прекрасно. И весело провел время. Играла музыка, повсюду веселые лица, и ничто не указывало на тревожное время. Но зато рота наготове, 6-я же спит в полном боевом вооружении. Дело в том, что всю нашу ялтинскую роту теперь разбили на две, на 5-ю, это в которой я, и 6-ю. 1-я же, 2-я, 3-я и 4-я составляют роты симферопольцев.
1 января. Сегодня по новому стилю Новый год 1919! Интересно, что будет через год. Неужели все еще будем заниматься Гражданской войной. В городе опять все спокойно. Вышли снова газеты. В свою очередь и мы освободили некоторых арестованных и передали их гражданским властям. С утра угодил на работу в кухню, пришлось чистить картошку и т. п. Не особенно приятно, но что поделаешь. Людей у нас крайне мало, и приходится работой не гнушаться. На кухне работают также и офицеры. Вчера вечером мы арестовали несколько солдат нашей же роты за пьянство и довольно большевистские взгляды. Это были жители Перекопа. Дело в том, что в нашу роту вкраплены теперь офицеры и солдаты и из других частей Крыма, не одной только Ялты. Вечером сменился, так как окончил мою кухонную работу, и закатил в «Чашку чая».
3 января. Живем все по-старому. Несем наряды, а больше гуляем. Откровенно говоря, уже изучил все симферопольские кафе и «Чашки чая». В городе все еще не совсем спокойно. Рабочие предложили новый ультиматум: в трехдневный срок освободить троих вполне доказанных большевиков, грозя в противном случае общей забастовкой. Но, как кажется, штаб на это не пойдет, и правильно, так как раз сдашь позиции, то дело пропало.
Сегодня получены сведения, что началась анархия в Евпаторийском уезде, что там бандами расстреливаются офицеры и т. д. Вся наша 5-я рота так и рвется туда, но нас отчего-то туда не послали, а послали других. Наверное, мы здесь нужнее. К вечеру пришло другое известие, что анархия подавлена прибывшими в Евпаторию добровольцами на французском миноносце. Ну и слава Богу!
4 января. Все all right. Попал опять в караул. На этот раз на гауптвахту в Крымские казармы. Пришлось охранять восемь человек, да еще двух приведенных ночью, всего десять человек. Большинство, как было и в Ялте, офицеры, сидящие за пьянство и буйство.
6 января. Сегодня с 3 часов ночи на ногах. Встали еще затемно и тут только узнали, что идем на облаву, отбирать у населения оружие. Тихо вскочили все на ноги, вышли на темную улицу, построились, и марш в Крымские казармы, где каждой партии был указан свой район. Моей партии достался район от Свечного завода до казарм. Пошли. Вскоре началась работа. Уже в первых домах мы наделали немало переполоха, так как большинство было уверено, что явились грабители. Заходили в каждый дом, шарили, осматривали и при находке оружия сейчас же отбирали. В общем, все обошлось благополучно. Нашли немного, но зато повсюду натыкались на готовые и готовящиеся пироги к празднику Рождества. Обыск продолжался до 2 часов, после чего было приказано закончить и идти домой.
10 часов вечера. Рождество Христово! Как много для каждого из нас в этом празднике. Для меня обыкновенно, Москва, мороз, веселые лица родителей и братьев с сестрой, старая Michaelis-Kirche, занесенная снегом, елка с горящими свечами и улицы Белокаменной с ярко пылающими кострами сторожей. Совсем другое сегодня! Теперь тоже вечер. Но вместо родительского дома в Москве я несу караул в Государственном банке Симферополя. Уже прозвонили все церкви. В каждую семейку уже пронесли по елочке, и теперь идет веселье. Я же в этот момент сижу в одинокой зале с еще двумя банковскими сторожами и за столиком пишу эти заметки. Выплывают разные думы, и начинаешь гадать. Последний ли это год Гражданской войны? Неужели и следующий год, и следующее Рождество Москва все еще будет во власти красных тиранов? Буду верить, что нет, и надеяться, что при помощи союзников и Добровольческой армии дикие орды красноармейцев будут разбиты и Россия освобождена.
7 января. Первый день Рождества Христова! С утра всем нам выдали по ½ фунта галет и семь яблок. День совершенно весенний. Тепло и яркое солнце. С раннего утра уже бегаю по городу. В храмах масса народу. На улицах тоже. На главной, на Пушкинской, веселье. На лихачах разъезжают горожане и любители, в особенности татары, которые несутся прямо вскачь.
Вечером зашел в «Европейскую» гостиницу, в штаб, а также столовую Крымской Добровольческой армии, где с еще одним другом ужинал. Было крайне мило и уютно. Зал был прелестно убран, на столиках же засахаренные фрукты и яблоки. В углу горела елка, что давало помещению еще больше уюта. Подавали дамы общества в праздничных туалетах. Одним словом, проведенный вечер нам понравился, и мы пошли домой вполне довольными. Интересно тут отметить дешевизну цен для членов Добровольческой армии, в этой столовой. Обед из двух блюд 2 руб. 50 коп., кофе 75 коп. и полное блюдце варенья или повидла 25 коп.
10 января. Опять с утра ходили на облаву. Теперь уже в другом районе, тоже крайне демократическом. Заходили в каждую избушку, в каждый дом, шарили и искали, часто натыкаясь на еще спящих, в одних рубашках, хозяев. Одной из наших партий было оказано вооруженное сопротивление. По ней стреляли из окон трех домов. Нашими был тогда тоже открыт огонь, и, ворвавшись в дома, им удалось арестовать двух стреляющих типов. Остальным удалось удрать. Один из арестованных оказался сумасшедшим, а другой объяснил свою стрельбу тем, что думал, мы налетчики. Но в противовес этим заявлениям в одном из домов было найдено масса казенного имущества, большевистской литературы и печатей.
12 января. С утра уже работаю на третьей облаве. Теперь в районе толкучки. Меня закатили на пост в Ночлежный переулок, где пришлось торчать и ощупывать прохожих, вплоть до самого обеда. В общем, не особенно приятное занятие, но ничего не поделаешь.
Сегодня прибыл в Симферополь вырвавшийся от большевиков из Екатеринослава Украинский 8-й корпус{247}. Всего из 1600 человек, и пришлось им идти весь далекий путь с боем, пробивая себе дорогу пулей и шашкой. В 2 часа дня были отправлены 10 человек из 6-й роты в Таганаш на смену какой-то другой части, для несения караульной службы.
14 января. Почти ежедневно любители из нашей роты, в том числе и я, под командой фельдфебеля нашего, капитана Ковалевского, отправляемся, чуть стемнеет, в экспедицию по розыску в преступных районах оружия. И вот наконец-то и мне сегодня удалось себе раздобыть револьвер. Револьвер «смит-и-вессон» небольшого калибра и довольно изящный. Находке этой я, конечно, очень рад, так как в такое время быть без карманного оружия крайне опасно, да особенно если служишь в белогвардейской Добровольческой армии. Но интересно заметить, что наши обыски и облавы уже дают результаты. Той частой ночной перестрелки, которая слышна была при нашем приезде, теперь совсем нету.
15 января. В Евпатории, как оказывается, далеко не все окончено. Разбойники теперь засели близ города в каменоломнях и все еще наводят по всему уезду страх и террор. Ввиду этого для истребления этой банды туда отправился из Симферополя сегодня отряд из двух орудий, всего человек 150. Охотников на это дело явилось много, и оттого отправили прямо роту по назначению. В самом Симферополе теперь все спокойно. Рабочие успокоились, а газетная критика стала менее ярой.
16 января. Весь день болтался по городу. Но шатание это теперь менее интересно, так как в кармане каких-нибудь 40 рублей и их нужно беречь. Обыкновенно в таких случаях сидишь у себя в роте и ожидаешь вечера, когда закатываешь за 2 руб. 50 коп. в кино. Сегодня вечером ходили опять на обыски, но почти без всякого результата. Сначала было залетели в одну квартиру на Александро-Невской, думая, что там заседание большевиков. Но вместо этого наткнулись на мирно проживающих офицеров. Затем побрели дальше, по пути обыскивая прохожих. У одного гимназиста отобрали револьвер, причем сам гимназист до того перепугался, что отдал нам свой браунинг без единого слова протеста.
19 января. Сегодня получено подтверждение. В Евпатории, правда, убито три человека. Прапорщик, мичман и один вольноопределяющийся. Все они из 1-го батальона, но как они погибли, еще не известно.
21 января. Наша пища, бывшая сперва столь хорошей, давали даже котлеты, теперь что-то начинает сдавать. Дают меньше и уже в худшем качестве. Ввиду этого в роте ропот и злоба на «пьянствующих в Европейской гостинице» штабных. Также не клеится дело и с обмундировкой. Ее все еще не выдали, также и сапог. У меня, например, сегодня окончательно развалились мои знаменитые «Piccadilly schoe». Пришлось их дать чинить на свои деньги, что будет стоить 40 рублей, жалованье же, как теперь окончательно установили, будет всего, как и во всей Русской Добровольческой армии, для солдат 30 рублей.
22 января. К вечеру наконец-то были получены точные сведения о действиях 1-го батальона в Евпатории. Бандиты, как оказывается, после ряда стычек были выгнаны из каменоломен и взяты в плен. Причем с последними было поступлено без пощады. Всех 200 человек пленных выстроили в ряд. А затем расстреляли пулеметами. Главарь банды некто Петриченко был пойман тяжелораненым и также расстрелян. По-моему, этот род действия правилен, так как с такой публикой иначе нельзя разговаривать.
23 января. Стало чертовски холодно. В обед заступил в караул и, стоя внизу у входа в наше помещение, здорово промерз. К вечеру вдруг приказ: после 6 часов никого никуда не выпускать. Причина та, что в штаб корпуса пришла какая-то курсистка и заявила, что в город стекаются из окрестностей большевистские банды, а также указала несколько мест, где ими спрятано оружие. После этого была послана для проверки наша контрразведка, которая подтвердила все сказанное курсисткой. Таким образом, с 6 часов вечера все торчим дома и скучаем. Мне лично кажется, что сообщение курсистки — одна только провокация, имеющая целью держать местный отряд Добровольческой армии в страхе, действуя таким образом на психику наших людей.
25 января. Сменились и пошли домой. В роте встретили несколько человек, в том числе и прапорщика Я., которые ездили вместе с 1-м батальоном в Евпаторию в качестве подрывников. Они рассказывали очень много интересного, между прочим, как они выстраивали всех 120 человек пленных (не 200, как я раньше заметил) и их расстреливали. По их словам, в каменоломнях еще осталось человек 30, которых при уходе, ввиду трудности их выкурить, добровольцы завалили камнями.
26 января. Выясняются и некоторые «преступные» подробности евпаторийских событий. По приказу командира 1-го батальона предаются военно-полевому суду трое из наших пулеметчиков. Их обвиняют в том, что они во время боя, когда им нужно было быть у пулемета, сидели в городе, пьянствовали и, накутив на 15 000 рублей, не заплатили, угрожая хозяину ресторана. Кроме того, занимались среди населения открытым грабежом, чем подрывали авторитет всей Добровольческой армии. Узнав об этой истории, я, откровенно говоря, ничуть этому не удивился, так как от двух подсудимых всего этого можно было ожидать. Типы они крайне жуликоватые, без всякой совести, отличавшиеся еще в Ялте и не раз сидевшие уже там на гауптвахте. Жаль только третьего, вольноопределяющегося К., который, наверно, случайно попал в эту компанию. Капитан Орлов{248}, командир 1-го батальона, подает высшему начальству рапорт о разжаловании их в рядовые, и с этим шагом вся наша рота вполне согласна.
28 января. Ночью была тревога. В 1 час ночи вдруг раздается команда «вставай!». Затем «одевайся и бери все три подсумки, 180 патронов», так как куда-то едем по железной дороге. Вот тебе и на. Моментально, конечно, все были на ногах, оделись и стали ждать. Так прождали час, когда новое распоряжение: «Ложись спать, до распоряжения». Все в недоумении, но разлеглись. Меж тем во дворе въехали откуда-то взявшиеся две подводы, для погрузки пулеметов, а к нам явился из штаба полка разведчик, посланный для связи.
9 часов утра. Встали, напились чаю. Всем раздали сало, что доказывает, что поездка не отменена, хотя точно ровно никто ничего не знает. Все еще находимся в ожидании. Мороз на улице такой же, зато светит солнце.
10 часов вечера. Все еще в Симферополе. Поездка наша, видно, затягивается. Как оказывается, нас требуют для поддержания мобилизации в уезде. Увидим!
30 января. За третий и вчерашний день в городе произошли два загадочных убийства. Убиты нашего полка один офицер и вольноопределяющийся. Первый в 1 час ночи по дороге домой, из-за угла разрывной пулей, а второй во время облавы, когда он стоял на часах обыскиваемого дома. По поводу этих происшествий среди чинов местного отряда большое волнение, с требованием к своему начальству более энергичных действий, даже разгона кадетского либеральничающего Крымского правительства города Крыма.
31 января. Получены сведения, что Киев занят большевиками. Но это не беда. Пускай тамошние рабочие и крестьяне узнают, что такое советская власть. Авось тогда перестанут ругать Добровольческую армию. Сегодня утром ходили на панихиду по убитому третьего дня вольноопределяющемуся. Церковь небольшая, посреди в цветах гроб с убитым, тут же родственники и сослуживцы-добровольцы. Печальная картина, но что поделаешь. И, глядя на все это, невольно приходит мысль, что для борьбы с красными нужно поступать по-большевистски, за одного нашего десять их. А не так, как поступает наше Крымское правительство, разводя керенщину.
1 февраля. Сегодня раздавали жалованье. Получили, конечно, все, но прок был от этого только офицерам, так как им платили по 375 руб. Нам же вольноперам от 30 руб. жалованья радости мало. Вдобавок у меня уже долг 40 руб. (это на починку моих ботинок), так что получать мне ничего не пришлось. Утром сегодня состоялись похороны убитого на днях вольноопределяющегося. На днях была объявлена офицерская мобилизация. Это для той публики, которая при первой мобилизации не явилась. И сразу она дала себя почувствовать. В роту за день прибыло десять человек, и в том числе четыре полковника. Последние все лысые старички, и я не понимаю, куда их сунут. Неужели в строй, как рядовых?
6 февраля. 12-го состоится призыв родившихся в 1897 году, и ввиду этого, как говорят, хотят переселить весь наш батальон в другое, более поместительное помещение. Сегодня панихида по поручику А. Последний, тоже старый ялтинец, недели 1½ тому назад только уехал в Мелитополь в какой-то партизанский отряд и пал несколько дней спустя при взятии партизанами села Спаского, чтобы принудить тамошнюю молодежь к мобилизации. Жаль парня! Хоть он и был порядочный аферист, но хороший товарищ.
9 февраля. Мы уже разведчики, хотя живем пока еще в старом помещении 5-й роты. Но это ненадолго. Скоро переберемся на собственное место.
10 февраля. Мороз все продолжается. Идете по улице, а под ногами хрустит снег. Сегодня прибыл из Ялты в Симферополь кавалерийский полк полковника Гершельмана{249}. Весь он идет под Мелитополь. Также отправлен вчера туда один только что сделанный бронированный поезд. Получены сведения, что под Пришибом идут сильные бои с красными.
11 февраля. Снег продолжает валить. Для Симферополя это редкая зима. Завтра начинается мобилизация солдат, родившихся в 1897 году. Увидим, как она пройдет. Многие сомневаются в ее успехе.
13 февраля. Со вчерашнего дня живем уже на новом месте, в гостинице «Версаль». Довольны всем, за исключением разве того, что в номерах крайне холодно. Сегодня я видел Пуришкевича. Он живет тоже в «Версале» и является в общий зал к обеду. Ходит он в полугенеральской форме, а обедает даже в турецкой феске. Ну прямо похож на шута горохового. Все им восхищаются, но не я, так как считаю его взгляды довольно вздорными.
14 февраля. Рассказывают некоторые печальные подробности о прошедшей мобилизации. Говорят, что за два дня вместо 1700 человек явилось всего 24 человека, да и то все явно не годные. Здорово, нечего сказать! Много в провале виноваты местные профессиональные союзы. Они постановили не подчиняться мобилизации. Ясно, что среди их членов немало чистых большевиков. Скорей бы их прикрыли и разогнали бы всю эту банду.
17 февраля. Почти весь день сидел дома. В городе все спокойно, за исключением одной истории, касающейся нашего полка. В нашем полку произошло нечто вроде возмущения. Дело в том, что, видя, как ничего не делают старики офицеры в штабах, даже преступно попускают явную пропаганду большевизма, 1-й батальон во главе с капитаном Орловым предъявил командиру Черноморско-Азовской армии следующее требование: 1. Смещение всех этих стариков, из-за своей ветхости не способных ни к чему и только даром уничтожающих казенный хлеб. 2. Уменьшение количества штабных. 3. Смещение генерала Пархомова{250}, как явного изменника, взяточника. 4. Увеличение жалованья вольноперам и т. д. Вообще, как видно, задумана была реформа необыкновенная. Наш батальон хотел сначала тоже к этому присоединиться, но потом отчего-то предпочел выжидательную тактику. Ввиду этой истории вечером генералом Боровским было созвано собрание всех офицеров, где он успокаивал всем нервы, но не обещал исполнения требования. Генерал Пархомов присутствовал тут же, но держался позади.
20 февраля. Погода весенняя. С фронта приходят сведения, что там дела не особенно важны. В Донской армии казаки в составе 10 полков перешли на сторону большевиков, а последние благодаря этому прорвали фронт. Ввиду этого нашим приходится отступать полным ходом, и они идут уже далеко к югу от Воронежа и Царицына. Ну и казаки! Таких изменников мало расстрелять. Теперь и крымские большевики начинают подымать головы. На улице то и дело встречаешь злобные взгляды и шипение черни. Получено приказание 1-му батальону готовиться завтра к отправке на фронт. Это еще в наказание за прошедшее возмущение. Но видно, и нам не придется долго ждать. Да и пора! Как раз время сцепиться с красными бандитами.
21 февраля. Сегодня утром началась погрузка 1-го батальона. Говорят, что 2-й батальон двинется дней через шесть. Хорошо бы! Снова увидим позицию и знакомые виды войны. В городе все по-старому, на улицах масса народу.
24 февраля. Тянет к морю, к свободной жизни, к приключениям. Хорошо бы иметь теперь шхуну и разъезжать себе с ней по морям, подрабатывая себе при перевозках товара капиталец на черный день. Я знаю людей, которые сколотили себе таким образом целое состояние. Ведь шхуны ценятся теперь на вес золота.
27 февраля. Жизнь такая постепенно надоедает, и тогда ужасно тянет вдаль. У меня с Д. уже имеются кое-какие планы на будущее, и если они удадутся, то мы бросим всю эту Гражданскую войну и начнем собственными силами делать себе будущее, вне пределов России. От безденежья и я принялся за «спекуляцию». Купил сукно за 134 руб. (20 аршин) и намереваюсь теперь продать его раз в пять дороже. Увидим, что из этого выйдет. Сегодня весь день сидел дома, так как в кармане ни гроша.
2 марта. Окончил мою спекуляцию и за все получил что-то около 300 рублей. Недурно! Ведь купил за 134 рубля. На днях еду с Я. в Севастополь, в командировку, а вместе с тем и прогулку. Меня эта поездка очень и очень интересует, так как Севастополя я почти совсем не знаю. Довольно оригинально проходит наша жизнь теперь в команде. Что ни вечер, то пьянство. Все главари во главе с К. напиваются до чертиков и устраивают затем подлинный «Bedlam». Я, конечно, с Д. участия в этом не принимаю и только, и мы с удивлением гадаем, откуда у них такие деньги. Ведь они тратят ежедневно не менее 300 рублей на лицо, получают между тем всего 375 руб. в месяц. Но Бог с ними, это их дело!
Что касается фронта, то дела там все ухудшаются. В особенности на Дону. Большевики идут. Иногда невольно думаешь, удрать бы за границу, да и вон из этой Гражданской войны. Но ведь что-то в тебе есть, что не пускает, не разрешает тебе сделаться изменником. Часто думаешь о Москве. Что теперь с родными? Иногда даже находит сомнение, увидишь ли вообще их еще? Но прочь эти мысли. Будем бодро смотреть вперед и надеяться на лучшее.
3 марта. Сегодня в газетах оригинальное сообщение. Крымское краевое правительство отменило незадолго до этого выпущенный призыв родившихся в 1896-м и 1898 годах. Это еще что такое? Могу ясно себе представить, что будут теперь говорить о нас эсдеки. Смеяться будут, испугались, дескать. Ведь нельзя показывать свою слабость. Нужны более энергичные меры, без которых никогда не будешь иметь авторитета у народных масс. Большевики раскусили эту истину, и им везет.
6 марта. В сегодняшней газете помещены все крайне неприятные новости. Большевики в Берлине! А также и в Херсоне. Везет бестиям. Да понятно почему. Уж очень наши и союзники долго обсуждают. Наши болтают, а те действуют. Неужели и Крыму придется испытать второе нашествие красных? Прямо не верится. В городе же и в полку жизнь течет пока по-старому. Уйма публики ежедневно высыпает на улицу и спокойно прогуливается, греясь на солнышке. Весна наступает, и она уже чувствуется в воздухе.
8 марта. Весь сегодняшний день провели в ожидании отправки на фронт. Но нет, дело будет не так скоро, всего только через несколько дней. Нам, по-видимому, придется ехать на Асканию-Нова Фальц-Фейна, ввиду следующих обстоятельств. В Аскании-Нова стоял эскадрон кавалерии полковника Гершельмана (который формировался вместе с нами в Ялте и недавно еще проходил через Симферополь). В один прекрасный день они, всего 60 человек, легли спать, оставив сторожить часовых и дежурный взвод. Наступила ночь. Все было тихо. Как вдруг часовые сквозь темень заметили надвигающуюся на них цепь неприятеля. Цепь уже была в 50 шагах. Моментально была поднята тревога, которая разбудила спящих. Первыми выскочили навстречу врагу дежурная часть во главе с самим полковником и еще 20 офицеров, но было уже поздно. Красные, пользуясь неожиданностью и перевесом сил, перебили часть гершельманских кавалеристов, другая же успела удрать, не имея возможности забрать не только свои пожитки, но и убитых и раненых. При этом был убит и сам полковник Гершельман. Через несколько времени враг опять отошел, и наши имели возможность возвратиться на старое место и забрать убитых и добитых раненых.
Да! Очень печально. Но сами виноваты. Быть на фронте и лечь спать раздевшись. Следующий раз будут осторожнее. Проходя вчера вечером мимо часовни на Екатерининской, я видел внутри три гроба. Это часть привезенных убитых. Но такие новости нас нисколько не смущают. Все в полнейшем смысле слова рвутся вперед. Я тоже рад отправке, так как это сидение в Симферополе уж очень надоело[5].
10 марта. Наш отъезд меж тем, по-видимому, отложен. Все приготовления и толки что-то заглохли. Передают уже, что вместо 2-го батальона на фронт пойдет 3-й, который формируется в Севастополе. Этот слух всех только злит, так как у всех нас теперь только одна мечта — скорей бы подраться с большевиками. На фронте дела пока все не улучшаются. Но это ничего. Во всякой войне бывают свои удачи и неудачи. Последние дни я опять очутился в безденежном состоянии. Все ресурсы подошли к концу, и я сижу без копья. А меж тем нужно еще сходить в баню. Но ничего, у кого-нибудь займу эту пятерку.
11 марта. Атмосфера сгущается. На фронте, видно, дела крайне плохи, да и в тылу не лучше. Сегодня наш капитан собрал нас всех и объявил, что в Севастополе рабочие потребовали удаления Добровольческой армии из Крыма и восстановления Советов; затем, что железнодорожники отказываются наотрез перевозить грузы и снаряжение для Добровольческой армии. Ввиду этого, а также ввиду наступающей завтра второй годовщины Русской Революции и возможности выступления масс, даны следующие распоряжения: как только начнутся волнения, команде разведчиков, то есть нам, идти и охранять вокзал, где ждать прихода 5-й роты, 6-й же роте двинуться в тюрьму и расстрелять всех сидящих в ней 400 арестованных, после чего идти на охрану штаба. Услышав это, все мы разбрелись по своим комнатам, а в виде приготовления зарядили свои винтовки. Вечером я еще ходил в город. Пока все тихо, хотя кое-где постреливают. Жуткое время, чувствуется, что стоишь перед грозой. Но ничего, больше только единения и доверия друг к другу. Тогда нам все эти выступления не страшны
12 марта. Прекрасный солнечный день. Сегодня вторая годовщина Русской Революции. Магазины ввиду этого все закрыты, хотя баня — нет. Был в городе. Все тихо. Хотя чувствуется что-то роковое. Видел двух матросов в форме, но без погон, первый предвестник наступающей грозы. Передают, что в железнодорожном депо сегодня митинг рабочих и, конечно, будут говорить большевики. Я удивляюсь только, почему наше командование смотрит на все это так, сквозь пальцы. На улице встретил сегодня одного знакомого господина, только что приехавшего из Верхнего Токмака. Говорит, что дела там совсем schwach. Наши отступают, большевики их преследуют и взяли уже Пришиб и Феодоровку. Мелитополь эвакуируется. Беда, да и только. Неужели дело дойдет до того, что наши не смогут сдержать напор красных на Крым. Что ж спят союзники? Неужели они будут ждать, пока нас всех здесь перережут? Но нет, этому не верится. Они ведь все-таки наши союзники. Сволочи! Но в городе пока ничего, хотя кое-где и появляются на заборах большевистские прокламации. Настроение у всех взвинченное. Держу у себя в комнате винтовку заряженной. Если что случится, нам придется наверное драться первыми, так как стоим мы в демократическом районе подле железной дороги и насчитываем всего-навсего 15 человек.
13 марта. Сегодня я дневальный. На дворе прелестнейшая погода. Тепло, солнце, а я должен торчать в комнате. Чертовски! Ночь прошла, слава Богу, спокойно. Сейчас пришел из штаба, из караула Васька-Хорек и принес известие, что нашими оставлен Мелитополь, а также что добровольческие войска отходят к Бердянску.
14 марта. Сегодня получили предписание готовиться. Завтра выступаем на фронт, навстречу красным. Ввиду этого повсюду, как и у нас, так и в ротах, закипели приготовления. Едем, как передают, на Перекоп. С фронта известия как будто немного лучшие. Пришиб будто бы взят опять нашими обратно, и генерал Шкуро, зайдя в тыл большевикам, занял Синельниково.