Очень нехорошо подслушивать разговоры взрослых, а когда младшие еще норовят вставить свое словечко, это уже совсем никуда не годится. Но как быть, если ты живешь со взрослыми в одной комнате? Нельзя же все время зажимать уши руками.

Серёжа терпеть не мог чужие разговоры: они мешали делать уроки и отвлекали от собственных мыслей. А когда он ложился спать, то долго не мог уснуть, если в комнате говорили. Это только чудаки превращают свои уши в звукоулавливатели и, делая вид, что спят, подслушивают.

Только один раз Серёжа вмешался в чужой разговор, и из этого вышла целая история.

Это случилось в тот день, когда к папе пришел его давнишний приятель – дядя Владя. За обедом больше говорил папа, а гость серьезно и сосредоточенно занимался едой. Он так старательно обсасывал косточки, словно играл на них, как на свистульке, – косточки действительно издавали свист. При этом лоснящиеся румяные щеки налезали на глаза, закрывали их, и казалось, дядя Владя сейчас замурлыкает от удовольствия.

После обеда гость и хозяин поменялись ролями. Теперь уже Серёжин папа молчал, а дядя Владя рассказывал одну историю за другой. Истории эти были разные, и только герой в них оставался один и тот же – сам дядя Владя. Оказывается, на войне он был настоящим храбрецом: первым форсировал Днепр, первым вступил на вражескую землю и лично штурмовал Рейхстаг. В конце концов у Серёжи сложилось впечатление, что, если бы не дядя Владя, неизвестно, сколько бы времени продлилась война.

Серёжа слушал папиного товарища с открытым ртом. Он видел дядю Владю в огромном танке (в маленький дядя Владя не влез бы), в самолете (в бомбардировщике) и у гремящего орудия, в клубах дыма тоже возникало кисельно-красное лицо гостя.

Наконец дяде Владе надоело рассказывать истории. Он сел поудобнее на диван и решил немного порассуждать.

– Вот у нас говорят – герои. – Дядя Владя зевнул и быстро прикрыл рот ладонью, словно боялся, что изо рта вылетит птица. – А кто они, эти герои? Взять, например, Колю Гастелло…

Услышав имя легендарного летчика, Серёжа насторожился. Он даже привстал со стула. Капитан Гастелло был его любимым героем. Серёжа восхищался им и переживал его гибель, словно незнакомый капитан, отдавший свою жизнь задолго до того, как Серёжа появился на свет, был его близким человеком.

– Взять, например, Гастелло, – продолжал дядя Владя, – какой он герой? Ну, подбили ему машину, ну, упала она случайно на шоссе, по которому шли немецкие танки. А при чем здесь героизм?

Серёжа почувствовал, что у него слабеют ноги, и он опустился на стул, словно произошло что-то ужасное, вроде пожара или аварии.

Вся Серёжина жизнь перевернулась и стала бессмысленной от слов дяди Влади.

– Теперь все трубят: «герой», «герой»! – продолжал гость. – У нас вообще любят из мертвецов делать героев. А кто этому верит? Вот такие, как Серёжка.

Дядя Владя кивнул на мальчика. И тут Серёжа потерял власть над собой. Он забыл, что не полагается вмешиваться в разговор старших.

Он решил, что дядя Владя просто ошибся и надо ему скорее все объяснить.

– Гастелло был настоящим героем. Он сам… – начал было Серёжа.

Но дядя Владя перебил его:

– Ну вот, полюбуйтесь. «Настоящий герой»! Это мы, старые фронтовики, знаем, кто настоящие герои. Мы… да что там говорить!

Гость махнул рукой, сунул в рот папиросу и стал ее обсасывать, как косточку.

Серёжа сидел как побитый. Он представил себе лицо капитана Гастелло. Строгое лицо героя было бледным, а глаза закрытыми. Герой не видел кисельной рожи дяди Влади и не слышал его слов. Он не мог постоять за себя. И Серёжа почувствовал, что не имеет права сидеть сложа руки, что он обязан встать на защиту погибшего героя.

– Капитан Гастелло – герой! Все равно герой!

Серёжа прокричал эти слова, потому что, когда кричишь, голос не такой тоненький.

– Серёжа! – строго оборвала его мама. – Дяде Владе видней. И вообще…

– Нет, – вдруг оживился гость, – ему видней! Это он прошел от Волги до Шпрее с автоматом на плече. Он!

И дядя Владя ткнул в сторону Серёжи указательным пальцем, словно хотел пронзить его насквозь.

Серёжа опустил голову. Он понял, что ему не справиться с огромным, мясистым дядей Владей, что нужно где-то разыскать больших и сильных друзей капитана Гастелло, которые сумели бы вступиться за погибшего друга. Надо предупредить их, что у мертвого капитана появился такой опасный враг, как дядя Владя.

Никто не заметил, как Серёжа тихо поднялся со стула и направился к двери. Когда старшие увлекаются своими разговорами, они быстро забывают о младших. Папа с мамой слушали, а дядя Владя, размахивая пухлыми руками, уже рассуждал о ценах на мясо.

А Серёжа тем часом ехал в автобусе. Жаль, что автобус плетется, сам он добежал бы быстрее. Но путь был далеким. Уже кончился город. За окном замелькали деревья. Они бежали за автобусом и никак не могли его догнать. Наконец совсем отстали: началось поле. Серёжа нетерпеливо ерзал на сиденье и привставал до тех пор, пока кондуктор не объявил:

– Следующая – «Военный городок».

– Ты кого ищешь? – спросил Серёжу высокий летчик с круглым безбровым лицом.

Он вместе со своим товарищем, черноволосым и щуплым, уже минут пять наблюдал, как Серёжа, ко всем приглядываясь, шел по военному городку.

– Кого ты ищешь? – повторил свой вопрос летчик.

Серёжа остановился. Он вдруг замешкался, но взял себя в руки и объяснил цель своего приезда.

– Я ищу друга капитана Гастелло! – ответил он.

– А как его фамилия?

– Не знаю… А вы не дружили с ним?

Летчики переглянулись. Они оба были молодыми, и, когда капитан Гастелло совершал свой подвиг, каждому из них было лет меньше, чем Серёже. Круглолицый покачал головой, а щуплый спросил:

– Зачем тебе друг капитана Гастелло?

– Дядя Владя говорит, что Гастелло не герой, что у нас любят мертвецов героями делать… Он не смеет так говорить…

Больше всего Серёжа боялся, что его объяснение выглядит смешно и незнакомые летчики не примут его слова всерьез. Но летчики не собирались шутить. Своим рассказом Серёжа поставил их в затруднительное положение. Они посовещались и велели Серёже ждать, а сами пошли за каким-то Петром Ивановичем. Серёжа понял, что Пётр Иванович и был тот, кого он искал.

Другом капитана Гастелло оказался невысокий плотный мужчина в кожаной куртке. Из-под военной фуражки, надвинутой на глаза, были видны совсем белые виски. Седина никак не вязалась с глазами, в которых – откуда оно только взялось! – поблескивало что-то озорное. Если судить по волосам, Пётр Иванович был старым, а если верить его глазам – молодым. Но Серёжу мало занимало это несоответствие. Он чувствовал в этом человеке силу и решимость. И ему даже показалось, что Пётр Иванович немного похож на своего легендарного друга.

– Здорово! – сказал летчик и протянул Серёже руку.

Он не стал ни о чем расспрашивать мальчика. Видимо, два молодых летчика успели ему рассказать суть дела. Он только поинтересовался, где живет Серёжа.

– В городе, – ответил мальчик.

Друг капитана Гастелло ниже надвинул фуражку на глаза и сказал:

– Далековато. – Но затем решительно махнул рукой: – Ладно. Едем!

Когда Серёжа в сопровождении Петра Ивановича переступил порог своей комнаты, дядя Владя лежал на диване, положив на светлый валик ноги в грязных ботинках. Он спал, чуть посвистывая мясистым носом и причмокивая губами, словно ему снилась мозговая косточка. Кроме спящего гостя, в комнате никого не было. Вероятно, папа пошел в магазин, а мама хозяйничала на кухне.

Пётр Иванович небрежно кивнул на дядю Владю и спросил:

– Он?

– Он, – отозвался Серёжа.

Тяжелая рука летчика опустилась на плечо спящего. Дядя Владя недовольно поморщился и открыл глаза. Со сна он ничего не понял и растерянно заморгал.

– Говорят, вы здорово воевали? – спросил Пётр Иванович, когда дядя Владя окончательно проснулся и сел.

– Воевал, – пробурчал он.

– А на каком фронте, если не секрет?

– Н-н-на разных, – ответил дядя Владя. – А что?

– Да нет, ничего. Просто наслышан о ваших подвигах и заинтересовался. Как ваша фамилия?

– Иволгин.

– Извините, не слышал. А вы на каких машинах летали?

– Я, я?

– Ну да, вы.

– Я в артиллерии был.

– В артиллерии, – повторил Пётр Иванович, словно хотел заучить ответ дяди Влади наизусть. – А с капитаном Гастелло вы тоже в артиллерии встречались?

Дядя Владя нахмурился. Вопросы сыпались на него, как удары. Он едва успевал отбиваться – отвечать.

– При чем здесь артиллерия? Слышал о нем от товарищей.

– Вот как! – Друг капитана Гастелло задержал свой взгляд на дяде Владе, словно испытывал достоверность его слов. – А я решил, что вы с ним вместе воевали. Значит, вкралась ошибка.

Серёжа стоял в стороне и внимательно следил, как Пётр Иванович своими вопросами брал дядю Владю в окружение и отрезал ему все пути к отступлению. Наконец дядя Владя спохватился и от обороны перешел к наступлению.

– А вы, собственно, кто такой? – спросил он недовольным голосом.

Но летчик, твердо стоящий перед ним, преграждал ему путь.

– Я полковник Ростов, – сказал Пётр Иванович.

– Полковник Ростов, – пробормотал дядя Владя. – Герой Советского Союза, прославленный ас?

Дядя Владя покраснел. И его лицо стало похожим на красный воздушный шарик, который на ветру качается из стороны в сторону.

– Знаете? – усмехнулся летчик.

– А как же! – оживился дядя Владя. – Чай, не в тылу отсиживались!…

В эту минуту Серёжа вдруг подумал, что сейчас полковник Ростов и дядя Владя поладят. И может быть, летчик возьмет сторону дяди Влади.

И мальчик крикнул:

– Дядя Владя, Пётр Иванович – друг капитана Гастелло! Понимаете?

Воцарилось молчание. Дядя Владя полез за папиросой. А полковник Ростов стоял заложив руки за спину и раскачивался на расставленных ногах. И вдруг он вплотную приблизился к дяде Владе и холодным голосом сказал:

– Так вот что, товарищ Иволгин, не знаю, в какой артиллерии вы воевали и какие беспримерные подвиги совершали на войне. Да меня это и не очень-то интересует. Но чернить память славного сокола Николая Францевича Гастелло я вам не позволю. Если бы мы с вами были моложе, я бы вам за ваши слова… Но седым людям неудобно размахивать кулаками.

Серёжа заметил, что дядя Владя слушает друга капитана Гастелло со вниманием и опаской. А когда полковник строго спросил: «Ясно?» – у дяди Влади, который чуть ли не один выиграл всю войну, руки сами вытянулись по швам, и он ответил:

– Ясно, товарищ полковник!

– Вот и хорошо, – сказал Пётр Иванович. – А то у капитана Гастелло много хороших защитников и друзей.

При этих словах он кивнул на Серёжу И сердце мальчика подпрыгнуло от радости.

Серёжа проводил Петра Ивановича до самых ворот. Когда они прощались, полковник крепко пожал ему руку и сказал:

– Ты серьезный парень.

Серёжа почувствовал, что сейчас они расстанутся и неизвестно, когда еще встретятся, и ему захотелось разузнать у Петра Ивановича о его легендарном друге.

Он спросил первое, что ему пришло в голову:

– Товарищ полковник… Пётр Иванович, а вы не помните, капитан Гастелло был очень высокого роста?

Полковник посмотрел на Серёжу и покачал головой:

– Видишь ли, я никогда не встречался с капитаном Гастелло. Я воевал на Севере, далеко от него. Мне так и не довелось с ним познакомиться.

– Значит, вы не его друг? – разочарованно спросил мальчик.

– Нет, я его друг, – ответил полковник. – Такой же, как ты. Ведь у людей значительно больше друзей, чем они думают. И друзья никогда не дадут в обиду имя тех, кто отдал свою жизнь за Родину.

…Когда Серёжа вернулся домой, дяди Влади уже не было. Только на светлом валике дивана остался след от его грязных ботинок.