Все мы, девушки, подававшие заявления на флот, не знали, что женщины не ходят по морю на кораблях.

Только мне одной, в обход всякой логике, приходилось впоследствии плавать на транспортах. По морю пешком не пройдешь – не так ли? А нашей группе следовало добираться от городка Полярный до Рыбачьего полуострова – до хребта Тунтури, где Северный флот держал уже много месяцев на сухопутье оборону города Мурманска.

Озеровский рассказывал, что в первый раз меня вообще не хотели взять вместе с ним на борт и якобы начальник катера, увидев меня, встал на мостик и пожевал краюшку черного хлеба с солью. Он должен был меня «обезвредить», хотя Озеровский клялся, что я не женщина и что «надо иметь масштабы»…

– Где ваши масштабы? – спрашивал его Озеровский.

А капитан жевал. Он ел хлебушек из патриотизма, чтоб благополучно доставить к Рыбачьему полуострову необстрелянным доверенный ему катер.

Нас было трое: капитан Озеровский, старшина-радист и я – переводчица. Я ехала на Рыбачий впервые.

Большие стеганые брюки, которые выдал мне Ламанов (ОТК), радист из жалости подпоясал на мне ремнем чуть что не под мышками.

– Великоваты. Что будешь делать. Ладно. Давай терпи…

Он тряхнул меня и подпоясал ремень еще повыше, еще потуже.

Уборной на судне не оказалось. Женщины на военном судне не предусмотрены.

– Великанова, – сказал мне начальник, – вы бы все же из скромности хоть сидели на одном месте… Нехорошо получается… Вас неохотно взяли на борт, а вы, вместо того чтобы проехать понезаметнее, носитесь туда и назад, как сильфида. Как вихрь. Под самым носом у капитана.

По морю, по морю шел наш транспорт. По морю незамерзающему, по морю, где теплое течение Гольфстрим. Хотя море здесь никогда и не схватывается льдом, но воды его – ледяные воды…