⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Вечером Кери-Торос и сасунские молодцы в город направились.
— Давид! Все пошли домой, и нам с тобой пора, — сказал Горлан Оган.
— Нет, дядя, — возразил Давид. — Мой отец ступал по этим камням. Эту ночь я должен здесь провести. Хочешь, иди без меня.
— Нет, мой мальчик, — молвил Горлан Оган, — коли ты останешься, так останусь и я.
Взобрались Давид и Горлан Оган на высокую скалу, сели и окинули взором божий мир. От Сасунских гор до самого Диарбекира стлалась равнина. Когда мрак сгустился, Давид увидал: сколько звезд сияло на небе, столько огней в поле горело.
— Дядя! — спросил Давид. — Это что за огни?
— Это, мой мальчик, селения и пастбища. Это сельчане, пастухи и подпаски огни зажигают.
Оба легли спать.
Горлан Оган тайком подол Давидовой капы к себе притянул и подложил под голову, чтобы Давид ночью не скатился в пропасть.
Дядя уснул. А Давид все глядел на огни и думал, думал… Вот погасли один за другим огни, а на вершине горы призывно пылало красно-зеленое пламя… «Надо бы взглянуть, что это за огонь, — сказал себе Давид, — может, там люди есть?» Хотел Давид встать, да край его капы был у дяди под головой. Давид так рассудил: «Коли я его разбужу, он подумает, что я струсил…»
Ножом отрезал Давид подол своей капы, подол остался у дяди под головой, и пошел Давид прямо на красно-зеленое пламя. Пришел и увидел мраморную гробницу. От гробницы красно-зеленый свет исходил и высился сводом над вершиной горы. Подошел Давид, дотронулся рукой до пламени, но не обжегся. Стал сыпать землю на пламя — оно не погасло. «Видно, это и есть Богородица-на-горе, про которую я столько слыхал от людей», — подумал Давид. Оставил он на горе примету — провел луком черту, а затем к дяде спустился и окликнул его:
— Вставай, дядя, вставай!
Проснулся Горлан Оган и увидел, что Давид на ногах.
— Ах ты сумасброд несчастный! — сказал он. — Что еще с тобою случилось?
— Чудо случилось, дядя! — в восторге заговорил Давид. — Вон там, высоко-высоко, раскололся мрамор, из трещины исходит красно-зеленый свет и, точно свод, стоит над горой. Не веришь? Пойдем поглядим.
Привел Давид дядю к гробнице отца своего и спросил:
— Что это такое?
Заплакал Горлан Оган и сказал:
— Это, мой мальчик, могила отца твоего. Здесь некогда храм стоял, воздвиг его твой отец и назвал Богородица-на-горе. А когда твой отец, Львораздиратель Мгер, окончил дни свои, пришел Мсра-Мелик, ударил на нас, храм отца твоего разрушил до основания, сасунцев полонил, богатую взял добычу и ушел восвояси.
Зарычал Давид, точно лев молодой, пал на колени, подполз к могильному камню, поцеловал его, встал, луком вокруг гробницы черту провел, подошел к дяде и со слезами стал его умолять:
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Дядя! Ты заменил мне родного отца.
Будь мне отцом родным до конца!
Дядя! Ты заменил мне родного отца.
Будь благодетелем мне до конца!
Пять тысяч работников надобно мне —
Воду возить, землю копать!
Каменотесов надобно мне,
Полтыщи мне надо — камень тесать.
Пятьсот мастеров надобно мне —
Стены из камня слагать, возводить,
Своды сводить, купол сводить!
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
— На что тебе столько, Давид? — спросил Горлан Оган.
— Дядя! — молвил Давид. — Я мысленно дал обет вновь построить храм на месте воздвигнутого отцом моим и разрушенного Мсра-Мели-ком. Так и знай: если я не выполню обета, то мне больше не жить на свете. Завтра, еще до полудня, все эти люди должны быть здесь. Пусть придут и до вечера храм возведут, чтобы послезавтра можно было в храме обедню служить.
Горлан Оган знал, что Давид на ветер слова не бросает, что слово у него не расходится с делом. Он только с просьбой к нему обратился:
— Давид! Пойдем домой, отдохнем, а завтра я приведу столько работников и мастеров, сколько ты у меня просишь.
— Нет, — возразил Давид, — я останусь у могилы отца моего. Я до тех пор с вершины Цовасара не спущусь в город, пока храм в память отца не дострою. А ты, дядя, ступай набери столько чернорабочих и мастеров, сколько мне нужно, и приведи их сюда.
И тут Горлан Оган вспомнил свой сон, про который он Сарье рассказал: Сасуна стена нерушимо стоит, сасунский светоч ясно горит, сасунский сад зеленеет-цветет, соловей сасунский поет… Вспомнил свой сон Горлан Оган и подумал: «Уж, верно, Давид вызволит Сасун из-под Мсра-Меликовой власти! Должно мне исполнить желание Мгерова сына».
— Будь спокоен, мой мальчик, — сказал он. — Меня недаром зовут Горлан Оган: мой голос сорокадневный путь пролетит, кликнет — и желанные твои работники и мастера услышат, придут. Убей шесть, а то и семь оленей, туши я унесу в город, задам сасунцам пир, и тогда работники и мастера налетят отовсюду.
Схватил Давид лук и стрелы, семь оленей убил. Оган туши на спину взвалил, в город спустился и кликнул клич:
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Гей, сасунцы! Идите скорее сюда!
Светоч наш воссиял — идите сюда!
Мгеров сын — пахлеван в цветущей поре
Вновь взведет Богородицу-на-горе.
Кто верует в бога — придите помочь!
Кто слышит наш клич — придите помочь»
Пять тысяч работников! Кличу я вас —
Воду возить, землю копать,
Еще полтысячи — камень тесать.
Пятьсот мастеров нужны нам сейчас,
Стены из камня слагать, возводить,
Своды сводить, купол сводить.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Призыв Горлана Огана услыхали семь городов. Чернорабочие и мастера — все, сколько их ни было в семи городах, — явились в Сасун. Собрались в покоях Горлана Огана, наелись, напились и двинулись к Цовасару — вновь строить храм Богородицы-на-горе.
Пришли, смотрят: Давид начертил, где быть храму, яму вырыл, положил в основанье громадные скалы. Мастера диву дались: работники всем скопом не смогли бы сдвинуть с места ни одну из этих громадин.
Мастера поднялись на стену.
Крупные камни притаскивал Давид, мелкие камни притаскивали чернорабочие и передавали мастерам. Крупные камни складывал сам Давид, мелкие камни мастера складывали вокруг каменных глыб. Чернорабочие глину месили, мастерам ее подавали, мастера камни скрепляли, слепляли, кладку промазывали.
Ленивцы и те, глядя на Давида, на богатырскую мощь его и задор, стыдились лени своей, брали себя в руки и делали в семь раз больше, чем позволяли им силы.
Так трудились они до вечера и наконец достроили храм Богородицы-на-горе, восстановили его на прежнем месте — на вершине горы Цовасар.
— Дядя! — обратился к Огану Давид. — С мастерами и чернорабочими рассчитайся по-честному! Смотри никого не обижай!
На заре Горлан Оган отправился в город и привез оттуда на мулах три вьюка с золотом. Чернорабочим досталось по золотому на брата, а мастерам — по два, и все остались довольны. Мастера и чернорабочие поблагодарили сасунский царствующий дом и ушли восвояси.
Давид обошел снаружи весь храм, потом вошел внутрь, поцеловал крест и сказал:
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Дядя, мне заменивший отца,
Будь отцом родным до конца!
Сорок по́слушников призови,
Сорок иноков призови,
Ровно столько ж попов призови,
Архимандритов сорок зови,
Архипастырей сорок зови —
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
пора свечи в храме зажигать, пора обедню служить!
Созвал Горлан Оган сорок послушников, сорок иноков, сорок священников, сорок архимандритов, сорок епископов — все, как один, пришли, свечи зажгли, освятили храм Богородицы-на-горе и отслужили обедню.
Обрадовался Давид, душа его возликовала. Привел он сюда Батман-Бута и Чарбахар-Ками, поставил их стражами при входе в храм, определил им в день бурдюк масла да бурдюк меду на пропитание и дал такой наказ:
— Чужой злой человек придет — дверей не отворяйте. Паломник придет, нищий, голодный придет — двери откройте и накормите!
На рассвете Давид и Оган воротились в Сасун.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Восстановил Давид храм, некогда воздвигнутый отцом его, и остепенился. Он уж более не проказил, не обижал малышей, не грубил старшим, никому ничем не досаждал. Сасукцы говорили друг другу:
— Давид уже не шальной лоботряс. Он вылитый Львораздиратель Мгер, весь в отца пошел!
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀