⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Давид с двумя пахлеванами дошел до сасунской границы, остановился, поглядел-поглядел и воскликнул:

— Эй вы, горы, Сасунские горы! Это вы?

Пастухи и подпаски бросили свои стада, пошли посмотреть на Давида, узнали, что он из рода богатырей. Давид поздоровался с ними, сказал, что идет к себе на родину, в Сасун. Пастухи друг друга локтем толкнули:

— Это, верно, и есть сын Львораздирателя Мгера, о котором всюду гремит молва.

Молодой пастух оставил свое стадо на товарища, а сам в город побежал, чтобы как можно скорее радостную весть принести Горлану Огану.

В ту ночь Горлан Оган видел сон: Сасуна стена нерушимо стоит, сасунский светоч ясно горит, сасунский сад зеленеет-цветет, соловей сасунский поет.

Проснулся Горлан Оган — скорей жену будить:

— Вставай, Сарья! Уже рассвело! Вставай, я сон видел! Верно, наш мальчик Давид скоро придет к нам в Сасун.

Сарья, не поднимая головы, сказала:

— Что ты мне спать не даешь, старик?

Огорчился Горлан Оган.

— Ах, жена! — молвил он. — Сейчас видно чужачку! Не болит у тебя сердце за Сасунское царство. Вставай! Послушай, какой сон мне приснился! Сасуна стена нерушимо стоит, сасунский светоч ясно горит, сасунский сад зеленеет-цветет, соловей сасунский поет… Уж, верно, наш мальчик Давид скоро придет к нам в Сасун!

Горлан Оган встал и оделся. В это самое время вбежал к нему вестник-пастух.

— Доброе утро, дядя Оган! — молвил он. — Я к тебе с превеликою радостью. Знай, что сюда идет мальчик-богатырь! Давид сюда идет!

Сердце у Горлана Огана запрыгало от восторга. Позвал он Кери-Тороса и всех сасунских князей. Все сасунцы собрались на площади перед дворцом. Кери-Торос обратился к народу:

— Гей, сасунцы! Бог сына нам подарил, пришел светоч сасунского царства. Пойдемте навстречу Давиду.

Князья сасунские, а с ними горожане и поселяне пошли Давида встречать. Всем хотелось поскорей увидеть, как выглядит отпрыск Мгера. Дошли до границы сасунской, смотрят — три незнакомца с пастухами беседуют.

— Э, да где же Давид? Который из них Давид? — спрашивал народ.

Горлан Оган еще издали различил: между двух пахлеванов юный богатырь стоит.

— Кери-Торос! — сказал он. — Верно, это и есть шалый Давид наш.

Подошел, спросил:

— Паренек! Ты откуда?

— Я из Сасун-города, — отвечал тот.

— В Сасун-городе я тебя не встречал. Есть у тебя в Сасуне родня?

— Моя мать, Исмил-хатун, говорит, что у меня тут два дяди, — отвечал Давид.

— Как их зовут?

— Старшего — Верго, младшего — Горлан Оган.

Тут Горлан Оган крепко обнял Давида, поцеловал его в обе щеки и сказал:

— Ах, родной мой Давид! Так это ты? А я — твой дядя, Горлан Оган.

У Давида обувь была стоптана, чулки порваны, сам он был голоден, и рассудок у него слегка мутился, оттого что ел он, не разбирая, всякую траву.

Горожане и поселяне здоровались с ним за руку, приветствовали его, «Добро пожаловать!» ему говорили, а Давид задумчиво шел по дороге, и невдомек ему было, что все эти люди — сасунцы, что они вышли ему навстречу, что они его чествуют. Задумчиво шел Давид по дороге. И все стеснялся сказать, что он голоден.

Народ, ликуя, шествовал вслед за Давидом.

Горлан Оган остановился, еще раз Давида в обе щеки поцеловал и воскликнул:

— Гей, сасунцы, братья мои и сестры! Вам нынче радость, и нам нынче радость! Явился светоч Сасунского царства, наш единородный Давид.

Горлан Оган, Кери-Торос и весь сасунский народ привели Мгерова сына в город, привели в ту палату, где когда-то сидел на престоле Мгер. Сели, вина выпили, оленьего мяса отведали, радовались, ликовали. Поцеловали Давида раз, поцеловали еще раз, поцеловали еще раз, еще раз… Затем один за другим поднялись, попрощались и по домам разошлись.

Давид и Горлан Оган остались одни.

— Ну, дядя, как поживаешь? — спросил Давид.

— Слава богу, родной, — отвечал Оган. — По милости божией и чудотворною силой могилы отца твоего живем помаленьку.

В Сасун-городе жил хромой поп. Горлан Оган Давида к нему привел и сказал:

— Батюшка! Научи нашего Давида псалмы читать.

— Отчего же не научить? — отвечал хромой поп.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Прошло некоторое время. Однажды Давид сказал:

— Дядя Оган! Я ничего не делаю, только псалмы читаю — пустая это жизнь. Ты большой человек, в городе все тебя чтут, придумай мне какое ни на есть занятие — я хочу трудиться и трудом зарабатывать себе на жизнь.

— Чем же ты хочешь заняться, родной? Наше дело — хлебопашество. К хлебопашеству руки твои не приучены.

— Ничего! Поработаю — научусь!

Горлан Оган вышел на площадь и обратился к отцам города:

— Дозвольте нашему Давиду заняться хлебопашеством — пусть трудится и зарабатывает себе на жизнь.

Отцы города посовещались между собой.

— Давид еще мал, — сказали они. — Пусть пока пасет сасунских ягнят.

Горлан Оган воротился домой, спросил:

— Давид! Ягнят станешь пасти?

— Отчего же? Ты хорошо сделал, дядя, что отдал меня в пастухи.

Наутро Горлан Оган встал, пошел к кузнецу, велел ему изготовить пару стальных сапог, стальной посох выковать, все принес домой и отдал Давиду.

— Завтра, племянник, встань на зорьке, — сказал он, — выведи ягнят и гони их на Сасунскую гору — там и паси. А в полдень пригони стадо к роднику и жди там меня — я тебе поесть принесу.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

На зорьке Давид стальные сапоги надел, вышел на окраину, крикнул:

— Эй! Все, у кого есть ягнята, все, у кого есть козлята, гоните их сюда — я буду пасти их в горах!

Горожане выгнали ягнят и козлят.

Давид собрал их всех в стадо и хотел уже гнать на пастбище. Но горожане как увидели, что за ручищи у Давида и какой у него посох, испугались не на шутку.

— Мы боимся, Оган, — сказали они, — как бы Давид стальным своим посохом не перебил наших ягнят и козлят.

Горлан Оган обратился к Давиду:

— Давид, голубчик, смотри не перебей стальным своим посохом ягнят и козлят наших горожан.

— Эх, дядя! Да что я, рехнулся?

Поднялся Давид вверх по склону горы и до полудня пас свое стадо. Наелись ягнята и козлята. Давид загнал их в пещеру, а сам лег у подножья отвесной скалы и уснул.

Много ли, мало ли спал Давид, неизвестно. Проснулся, глядь-по-глядь — пещера пуста. Посмотрел Давид туда — нет ягнят, посмотрел сюда — нет козлят, исчезли бесследно. Вскарабкался Давид на вершину скалы, крикнул:

— Эй вы, горы, Сасунские горы! Где мои ягнята? Где мои козлята?..

От Давидова рева гром пошел по горам и ущельям. Лисицы, зайцы, куницы — все, сколько их ни было, — кто из-под камня, кто из-под куста выскочили — и бежать!

Удивился Давид:

— Ну и ну! Как шибко бегают мои козлята!

Припустился он за ними вдогонку, всех словил — кого под камнем, кого под кустом, — словил, пригнал, в пещеру загнал вместе с ягнятами.

Горлан Оган принес Давиду поесть, смотрит: стальные сапоги у него стоптаны, стальной посох у него сбит.

— Давид, родной ты мой! — молвил дядя. — Что же это такое? Если мы каждый день будем тебе стальные сапоги изготовлять и стальной посох выковывать, то весь твой заработок только на это уйдет. Какая же нам-то от этого польза?

— Ах, дядя! — со вздохом сказал Давид. — Нынче я так много бегал, что стоптал сапоги. Завтра я не стану ягнят пасти.

— Что, Давид? Как видно, стадо-то пасти не сладко?

— Сладко, дядя, клянусь тебе богом, сладко. Бурые ягнята и черные козлята — тихие, смирные. С ними я хорошо справляюсь. Но рыжие, пышнохвостые, длинноухие всю душу мне вымотали: бегут, бегут — никак их не остановишь.

Удивился Горлан Оган.

— А разве есть у тебя, Давид, рыжие, пышнохвостые, длинноухие козлята?

— Есть, дядя, есть, да еще как много!

— Неужто? — изумился Горлан Оган. — Ну-ка выгони ягнят из пещары — я на них погляжу.

Вошел Давид в пещеру да как стукнет посохом об этот камень, об тот, да как крикнет — все куницы, зайцы, лисицы повыскочили и удрали.

Вышел Давид из пещеры.

— Эй, дядя! — молвил он. — Что ж ты козлят моих упустил?

— Чудной ты, Давид! — молвил Горлан Оган. — Какие же это козлята? Это — зверье, пусть себе бегут!

Давид рассердился:

— Ай-ай-ай!.. Упустил ты моих козлят! Хозяева спросят, где их козлята, что я им отвечу?

Опять помчался Давид по горам и ущельям догонять удиравших зверей. И до того он их загонял, до того он их заморил, что они языки повысунули от усталости. Давид всех переловил, привел и сбил в одно стадо с ягнятами.

— С этими дохлыми тварями не отдохнешь, куска хлеба не съешь, — сказал он.

Вечером Давид погнал ягнят и козлят к городу и, дойдя до окраины, крикнул:

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Горожане отовсюду набежали, ягнят и козлят своих забрали, увели, да еще каждый в придачу, кто сколько мог, куниц, зайцев, лисиц с собой утащил. Зайцев порезали, съели, из лисиц и куниц шубы сшили, шубы на себя надели.

С той поры сасунцы приучились охотиться за зайцами, мясо их в пищу употреблять, а из шкур лисиц и куниц шили себе шубы.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Вечером Горлан Оган созвал отцов города.

— Плохо дело, — сказал он им. — Давид козлов от зайцев не отличает, все время гоняется за зверьем, за день пару стальных сапог изнашивает. Прошу вас, подыщите Давиду другое занятие.

Подумали отцы города и говорят:

— Да, джаным. Не оставил он в горах ни зайцев, ни лисиц. Всю дичь перевел.

— Так что же нам делать с Давидом?

— Пусть пасет буйволов и коров.

Утром Оган пошел к кузнецу, здказал Давиду стальные сапоги и стальной посох. Давид вышел на окраину.

— Гей вы, владельцы коров и буйволов! — крикнул он. — Гоните скотину сюда, а я ее на пастбище погоню. Я не буду больше пасти ягнят и козлят. Гоните буйволов и коров!

Горожане пригнали скот.

Давид выгнал стадо в поле.

Стадо он пустил пастись, а сам растянулся под обломком скалы и уснул. Много ли, мало ли спал Давид, неизвестно. Проснулся, глядь-поглядь — нет стада. Пока он спал, буйволы и коровы взобрались на гору и разбрелись по нагорному лесу да по теснинам. Давид — туда-сюда, наконец влез на высокую скалу и во всю мочь крикнул:

— Эй вы, горы, Сасунские горы! Где мое стадо?

От Давидова рева гром пошел по горам и ущельям. На этот раз из берлог, из логовищ выскочило видимо-невидимо волков, медведей, тигров и львов.

— Ах, чтоб их черт побрал! Опять удирают!..

Припустил Давид за зверями и так долго бегал, так долго за ними гонялся, что они языки повысунули от усталости и остановились. Давид волков словил под кустами, медведей в пещерах, тигров на горах, львов во рвах, поймал и смешал со своим стадом. А тем временем буйволы и коровы уже наелись, спустились с горы в поле, воды в реке напились и разлеглись на берегу.

Все поле усеяно было зверями. Друг друга они не трогали — Давида боялись. Чуть только кто кого укусит — Давид схватит обидчика и с такой силой швырнет, что тот сквозь землю провалится.

В полдень дядя принес Давиду поесть, смотрит — поле дикими зверями усеяно. У Горлана Огана желчный пузырь лопнул от страха.

— Давид! Что ты наделал? — еще издали крикнул Оган.

А Давид как ни в чем не бывало ему ответил:

— Я стадо на водопой пригнал, дядя Оган. Проголодался. Ты мне поесть принес?

— Подойди ко мне и возьми. Я ближе не подойду.

— Почему, дядя?

— Чудак человек! Ты тигров и львов, сколько их ни есть, пригнал, со стадом смешал и еще спрашиваешь, почему я не подхожу?

Давид подошел, взял еду и вернулся к своему стаду.

А Горлан Оган скорым шагом пустился назад и, дойдя до Сасуна, вскричал:

— Гей, сасунцы! Запирайте городские ворота, запирайте двери ваших домов! Давид всех волков, медведей, тигров и львов, сколько их ни есть, поймал, со стадом смешал, вечером в город пригонит. Запирайте двери, спасайтесь!

Вечером Давид погнал стадо к городу и, придя на окраину, крикнул:

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Никто не идет за скотиной. Давид снова позвал, снова закричал во всю мочь, но город был нем, городские ворота были на запоре.

— Придете за скотом — добро пожаловать! — сам с собой заговорил Давид. — Не придете — пошли вы ко всем чертям!.. Вот и делай людям добро! Я им с гор и из ущелий пригнал столько крупных коров, а они ворота захлопнули перед самым моим носом, не идут за стадом, а мне домой из-за них не уйти, не поспать…

Сказавши это, Давид лег прямо наземь, шапку под голову положил, уснул и проспал до утра.

Раным-рано проснулся, видит: дикие звери убежали в горы, остались коровы да буйволы. Давид вновь кликнул клич. Горожане встали, дрожа от страха, отворили двери, пошли за своими буйволами и коровами и пригнали их домой.

— Э-эх! Чудные вы люди! — промолвил Давид. — Вовремя не пришли — тучные коровы успели удрать, остались лишь тощие.

Пошел Давид к хромому попу, весь день псалмы читал, вечером пришел домой и завалился спать, с тем чтобы на заре снова выгнать стадо на пастбище.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Отцы города пришли к Горлану Огану.

— Брат наш Оган! — сказали они. — Опять бог знает что вышло. Ваш Давид и впрямь дурачок — коров от медведей не отличает. По его милости нас растерзают тигры и львы. Наши жены и дети от страха умрут.

Речи эти дошли до слуха Давида. Рассердился Давид:

— К чертям ваше стадо! Больше я вам не пастух.

А Горлан Оган ему на это сказал:

— Когда так, я тебя больше не стану кормить. Иди на вое четыре стороны!

Обиделся Давид. Вышел из города, лег под большим камнем, призадумался и незаметно уснул.

Утром Кери-Торос пришел в город, спросил:

— Где мальчик наш? Где Давид?

В городе все мужчины Давида бранили, все женщины проклинали.

Пошел Кери-Торос Давида искать. Вышел из города, смотрит — спит мальчик под камнем; ни подушки под головой, ни одеяла сверху. Кери-Торос так пнул его ногой, что будь то не Давид, а кто-нибудь еще, ушел бы он в землю на семь кангунов, уж вы мне поверьте!

Пробудился Давид.

— Эй, Кери-Торос! — молвил он. — За что ты меня ударил?

— А что ты наделал, безумец?

— Ей-богу, я не виноват. Лохматые коровы бросились бежать со всех ног, и я их побил. Горожане осерчали и отняли у меня стадо.

— Эх ты, блажной! Сумасброд ты сасунский, вот ты кто! Слушай, мой мальчик. Те, что со всех ног удирают, пусть бегут себе в горы, а тех, что не шибко бегут, собирай и гони впереди себя в город. Понял? А ну вставай, вставай, идем! Я уговорил отцов города, чтобы они опять взяли тебя в пастухи.

— Нет, Кери-Торос, — молвил Давид. — Я в этом городе не останусь. Укажи мне какой-нибудь другой город, туда я и пойду.

Кери-Торос увел Давида к себе.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀