Время от времени Роза погладывала на небо, хотя и знала, что не увидит там Жабку. Драконы ушли вперёд, чтобы связать боем имперский воздушный патруль. Конечно, их появление насторожит захватчиков, но едва ли те смогут догадаться о приближении целой конной армии.

Три тысячи всадников вытянулись извилистой лентой, петляющей меж холмов. Возглавлял колонну дозор, где кроме разведчиков было несколько магов, высматривавших незримые простому глазу опасности. Следом шла тысяча отборных латников, за ними — две тысячи союзной конницы. В основном это были дружины поддержавших Временный Совет баронов и войска великих герцогств. Последние порой имели приличные доспехи, однако не отличались дисциплиной и подготовкой. Ещё тысяча конников осталась при главных силах, как и эльфийские егеря. «Использовать эльфов в открытом бою — всё равно, что пытаться разбить окно соседу, кидаясь в стекло золотыми монетами», — сказал на собрании штаба маршал де Котоци.

Роза и её свита ехали ближе к центру колонны, с Чёрными Щитами. Эти солдаты, теперь все носившие броню жандармов, сражались против узурпатора со дня гибели королевы Октавии. Среди них Роза чувствовала себя уверенней. Офицеров отряда юная волшебница знала в лицо. Компанию ей составлял командующий конницей.

— Мне неловко, милорд генерал, — сказала девушка, глянув в очередной раз на облачную пелену над головой. — Я даже не поздравила вас с новым званием. Мне следовало хотя бы послать записку.

— Это звание ничего не стоит, мэтр, — пожал плечами дон Эжен де Больор. Бывший полковник из Велонды не изменил своей привычке, и до сих пор носил широкополую шляпу вместо шлема. — Кто мне его жаловал? Не законный король, не мой герцог. Вот освободим молодого господина, он утвердит моё генеральство — тогда и поздравите. Кстати, ещё раз благодарю за новости о нём.

После того, как король Огюст взорвал столицу мятежного герцогства атомной бомбой, находившийся в войсках старший сын герцога стал единственным законным наследником титула де Велонда. Он попал в плен на берегах Шаанты — и судьба его оставалась неизвестна, пока от сестры Ангелы Роза не узнала, что король привёз юношу в Дерт, бросив в темницу.

— А ещё вы хорошо смотритесь со шпагой, мэтр, — вдруг добавил генерал, улыбнувшись. Роза улыбнулась в ответ:

— Её выбрала Жанна, так что ничего удивительного. Она знает, какой клинок мне по руке.

— Надеюсь, вам не придётся её обнажать.

Шпага на бедре Розы была очень тонкой и лёгкой, с серебряным плетёным эфесом. Чистой воды украшение, деталь костюма. Символ того, что ученица некромага идёт на войну вместе с солдатами. Жанна отказывалась учить подругу фехтованию, твердя: «На серьёзные занятия вы не найдёте времени, а вершки придадут вам ненужную уверенность. Вы попытаетесь драться, когда надо бежать, и умрёте». Однако донна Минерва взглядов гвардейца не разделяла, и охотно давала Розе небольшие уроки в свободные минуты. Теперь девушка умела правильно держать шпагу, знала несколько простых приёмов атаки и защиты. Но, конечно, она трезво оценивала свои способности.

— Я не стану играть в эльфийскую воительницу, милорд. — Учёная положила ладонь на изящный эфес. — Обещаю. Однако я здесь не чтобы смотреть со стороны. У меня своя миссия, а мои люди будут помогать вам.

— Ваши люди. — Эжен хмыкнул, обводя взглядом дюжину Белых Сов, следующих за девушкой. Кроме них Розу сопровождали Минерва, Жанна и капрал Тивэль. — Забавно, правда? Когда я вас впервые увидел, на спине того дракона, то подумал — какая милая девочка, что она тут делает? Когда же я говорил с вами после битвы на Шаанте, после нашего разгрома… я почему-то не сомневался, что рано или поздно у вас появятся… свои люди.

Перед речкой, которую сейчас форсировали имперцы, местность становилась более плоской. Конница Временного Совета вышла на равнину и тут же начала разворачивать строй широким фронтом. Роза же вместе с генералом поднялась на макушку пологого холма, откуда вид был лучше. Первое, что она заметила — движение в небе. Под низкой плёнкой серых облаков мелькали стремительные тени. Изредка полыхали вспышки пламени или отблески молний. Воздушный бой был в самом разгаре, однако понять, кто побеждает, не представлялось возможным. Внизу же броды пересекало войско захватчиков.

Имперский авангард уже переправился. Отряд пехоты выстроился прямоугольником на западном берегу, с флангов его прикрывали две группы всадников. Прямо сейчас через броды двигались обозные телеги и пара рот пикинёров.

— Серьёзного нападения не ждут, иначе сразу выставили бы пушки, — заметил де Больор. — Но как всегда, готовы к неприятностям. Имперцы любят перестраховаться.

Он что-то сказал сигнальщику, и тот задул в рожок, передавая приказ. Впереди отборная конница расходилась на фланги, союзные всадники строились аморфной массой по центру.

— Вы. — Роза указала на двух полевых лекарей и мага-целителя из своей свиты. — Разместитесь у подножия этого холма, приготовьтесь к приёму раненых. Остальные. — Она повернулась к «Белым совам». — Знаете, что делать. Следуйте за Чёрными Щитами, раненые на вас. Оружие применять только для самозащиты.

Минуту спустя вместе с ней остались лишь телохранители и капрал.

— Надеюсь, я вам не помешаю, милорд, — сказала Роза, спешиваясь и берясь за сумку с магическими принадлежностями. Генерал ничего ей не ответил — он сосредоточенно осматривал будущее поле битвы в подзорную трубу. Пожав плечами, ученица некромага занялась установкой измерителя. Бросать взгляды в сторону реки она, впрочем, не забывала.

Имперцы, определённо, были начеку, но появление нескольких тысяч конников прямо перед носом застало их врасплох. Эхо горнов доносилось даже до импровизированной ставки де Больора. На переправе возникла сумятица, когда возницы попытались двинуть обозные телеги назад, а пехотинцы, напротив, бегом бросилась к западному берегу, ломая строй рот. Из середины главной колонны имперские канониры выкатывали орудия. Но развернуть их или выслать серьёзную помощь авангарду враг не успевал.

Роза заметила, что лучшие части де Больор поставил на фланги, центр же получился довольно слабым. Задумку генерала несложно было понять. Имперская пехота, обороняющая переправу, едва ли дрогнет и побежит, а значит, прямая атака на неё чревата большими потерями. Сокрушать авангард Империи от конницы Совета не требовалось — лишь задержать.

Три тысячи всадников пустили коней рысью, затем плавно перешли в галоп. Роза привыкла, что атакующая кавалерия всегда укутана облаками пыли, однако земля промёрзла, из-под копыт лошадей летели только твёрдые комья земли. Малочисленная конница имперцев на западном берегу ждала до последнего, не решаясь удалиться от пехоты. Лишь когда два войска сблизились на расстояние ружейного выстрела, имперские всадники пришпорили коней. Они не успели разогнаться как следует. Две стальные волны сшиблись.

На правом фланге, где остриём удара были Чёрные Щиты, имперцев опрокинули практически сразу. Жандармы в чёрных латах смяли, рассеяли захватчиков в считанные минуты. По левую руку враг держался чуть лучше — там завязалась свалка, однако ж, медленно движущаяся к берегу. Союзная конница расшиблась о стену пик по центру, закружилась водоворотом вокруг строя имперской пехоты. Пикинёры Империи стойко держали позиции, но и сами не могли сдвинуться с места, чтобы помочь гибнущим кавалеристам.

Разметав противника, Чёрные Щиты обогнули пехоту авангарда и ударили по едва выбравшимся на берег копейщикам. Две или три сотни солдат явно торопились соединиться с товарищами — и спешка вышла им боком. Конные латники врезались в бесформенную толпу людей, которым длинные пики только мешали. Сражение здесь моментально превратилось в бойню. Жандармы рубили солдат Империи, топтали конями, сбрасывали в реку. Часть латников спустилась к переправе, чтобы заняться бегущими и обозниками, остальные же, оставив позади заваленный трупами берег, промчались вдоль реки на другой фланг, атаковали с тыла вторую группу вражеской конницы.

Ударила пушка. Имперцы смогли развернуть на своём берегу несколько полевых орудий — но они палили вразнобой, и ядра падали далеко от всадников Коалиции. Канониры боялись задеть плотный строй собственной пехоты. В небе пара драконов начала было снижаться, однако рядом с ними немедля возникли другие крылатые силуэты, втягивая в замысловатый воздушный танец. И тем не менее, генерал де Больор знал меру. Как только через броды двинулись, сохраняя построение, выставив пики, новые роты имперцев, он приказал сигнальщику трубить отход. Оставив в покое потрёпанную пехоту авангарда, всадники рысью потянулись назад. Они не торопились — врагу просто некем было их преследовать.

— Потери три к одному, а может даже и пять к одному, — произнёс де Больор весьма довольным тоном. Он опустил трубу, упёр её в край седла, и впервые с начала битвы оглянулся на Розу. — Как у вас дела, мэтр?

— Хорошо. — Юная учёная закончила делать пометки на вощёной дощечке, провел ладонью над проволочным шаром, гася в нём разноцветные огни. — Тут я закончила. А вы?

— Мы здесь надолго, — ответил генерал, гладя медный корпус трубы большим пальцем. — Повторять атаку я не планирую. Но мы будем мозолить глаза имперцам сколько сможем. Угроза нового нападения вынудит их переправляться куда медленней. Полагаю, до ночи останемся здесь. В темноте отступим, но оставим тыловой заслон, который разожжёт костры и будет гонять имперских разведчиков, создавая видимость нашего присутствия.

Вместе с Чёрными Щитами вернулись и люди Розы. Троих не хватало, однако это не значило, что они мертвы — возможно, кто-то отбился от группы и оказался в другой части войска. Совы везли в сёдлах раненых и вели в поводу коней, оставшихся без всадников. Некоторые из них также были нагружены ранеными.

— Тоже хорошо поработали, — отметила Жанна. — Может, улучшили соотношение потерь для генерала. Самую малость.

Бой в небе завершился чуть позже. Похоже, вничью — ни один мёртвый дракон так и не рухнул наземь, метавшиеся под облаками точки просто разделились на две неравные по числу стайки и разошлись, одни на восток, другие на запад. Имперцы выкатили батареи орудий к самой воде и под их прикрытием переправляли всё больше отрядов пехоты. Новые роты пикинёров и стрелков строились маленькими каре позади бойцов авангарда или подпирали их фланги. От рот отделились группки в три-четыре человека. Эти люди рыскали по недавнему полю боя, что-то выискивая.

— Собирают своих раненых и наше добро, — пояснила Жанна.

— Наши раненые там тоже остались. — Роза сдвинула брови. — Даже на правом фланге Совы не могли вывезти всех. Генерал…

— Место боя за имперцами, — пожал плечами де Больор. — Можно выслать к ним парламентёра и попросить отдать раненых. В прошлую войну так иногда делали. Но всегда есть шанс, что парламентёра пристрелят. Они на нас очень злы сейчас, спорить готов.

Роза плотно сжала губы, обдумывая пришедшую ей мысль. Погладив гриву Камышинки, напустила на себя решительный вид:

— Генерал, говорила же — я здесь не чтобы смотреть со стороны.

Она поднялась в седло, оправила плащ и слабо улыбнулась де Больору:

— Действуйте по своему плану, я позабочусь о раненых. Как обещала.

— Мэтр! — Удивительно, но командующий кавалерией, похоже, немного испугался. — Бросьте это, я пошлю своего адъютанта. Вам ни к чему рисковать сейчас.

— Чиркать стилом по воску — не единственная моя обязанность, — сказала девушка с уверенностью, которой на деле не испытывала. — Не переживайте, едва ли имперцы сразу прикончат кого-то вроде меня. Если дела пойдут плохо, я не буду хвататься за шпагу, а вы подумайте, сколько будет стоить выкуп меня из плена.

Она пустила кобылу вниз по пологому склону, жестом велев спутникам следовать за собой. Добравшись до полевого госпиталя, где лекари и целитель уже оказывали помощь раненым конникам, подозвала оставшихся Сов. Приказала:

— Следовать за мной, оружие в ножнах. Даже если нас атакуют — не сопротивляться. Скачите назад во весь опор, если догонят — сразу сдавайтесь.

Миновав едущих навстречу кавалеристов, Роза очутилась посреди чистого поля, между двумя армиями. Она дала Камышинке шенкеля, одной рукой держа уздечку, а другой поглаживая эфес шпаги. Использовать её ученица некромага действительно не собиралась, но прикосновение пальцев к хитрому узору плетёной гарды успокаивало нервы. Стоит ли игра свеч? Жизни людей бесценны, однако война есть война. Пытаясь помочь одним, Роза ставила под угрозу других — свои близких в том числе. Но… дело ведь не только в раненых кавалеристах. Это красивый жест. Ещё одна гирька на весы Розы, ещё одна монетка в её кошелёк. Сегодняшний поступок видят сотни, которые расскажут тысячам. Однажды этот незримый капитал придётся пустить в ход. Творец ведает, для чего — но возможно, это тоже спасёт жизни.

Проехав немного, девушка жестом остановила Сов и двинулась дальше лишь с тремя спутниками. Не выдержав, она в какой-то момент обернулась — и увидела, что Жанна улыбается. Едва заметно, но по-настоящему. Подобное зрелище слегка выбивало из колеи, однако в груди Розы будто растаял комок льда. Девушка расправила плечи и вскинула подбородок.

По ним не стреляли, им на перехват не скакал эскадрон конницы. Из строя имперских пикинёров вышел человек с офицерской перевязью на кирасе, без спешки зашагал навстречу Розе, сопровождаемый четырьмя солдатами без пик. Остановился, выжидательно глядя на конников. Розе не хотелось подъезжать слишком близко, но и повышать голос было плохой идеей — у юной учёной он и без того был высоким и звонким. Не хватало пустить петуха в такой момент. Роза встала в стременах, откинула плащ, чтобы её лучше было видно. Приложила ладонь к груди, затем широким жестом указала на поле брани, усеянное телами. Офицер сложил ладони на крестовидной гарде своего старомодного меча, медленно покачал головой.

— Капрал Тивэль, — произнесла Роза, не отводя взгляда от имперца.

— Да, мэтр.

— Разрядите свой арбалет.

— В того типа? — уточнила девочка.

— Капрал. — Роза вздохнула. — Снимите с арбалета магазин и выньте стрелу. Чтобы имперец это видел.

Она спешилась, взмахом руки приказала Жанне и Минерве оставаться на месте. Двинулась к имперскому командиру, придерживая левой рукой шпагу. Клинок вообще стоило оставить Жанне, однако снимать оружейную перевязь было слишком долго.

К счастью, имперец оказался коренастым, и Розе не пришлось запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Встав перед офицером, она представилась:

— Я мэтр Роза Гранчи, маг. На моём попечении находятся приюты для беженцев в этой части королевства, и также я отвечаю за помощь раненым солдатам. Во имя милосердия Пророка и всепрощения Единого Творца я прошу вас допустить моих людей на поле боя. Мы хотим лишь забрать своих раненых.

— Чтобы вы их вылечили, и они снова сражались против нас, мэтр? — не представившись в ответ, пробасил имперский офицер. Его чёрная борода, плохо расчёсанная и густая, грозно топорщилась.

Роза прищурилась, сохраняя серьёзное лицо:

— Кто бы ни победил в этой кампании, война закончится раньше, чем большинство раненых сможет вернуться в строй. А после этого, я надеюсь, мир будет долгим. Уже сейчас есть проблемы важнее, чем убивать друг друга, милорд. Зимой бед станет ещё больше. По обе стороны границы.

— Но какой мне прок идти на уступку, мэтр?

— Никакого, — честно признала Роза. — Разве что… надежда, что однажды кто-то поступит с вами так, как вы поступили с ним. Но я понимаю, сколь призрачна подобная выгода. Тем не менее, я прошу вас.

Смуглое лицо имперца озарила кривоватая ухмылка:

— А если я попрошу в уплату поцелуй, красавица?

Роза достала из кармана курточки кружевной носовой платок — такой же белый, как её костюм. Протянула имперцу:

— Пусть это будет моим знаком внимания, милорд. Если мы ещё встретимся при лучших обстоятельствах… на балу в честь заключения мира, например… вы сможете обменять его на мой поцелуй.

За те несколько секунд, что имперский командир рассматривал платок, Роза успела ощутить холод в животе и слабость в коленях. Однако мужчина усмехнулся ещё раз и принял дар. Аккуратно сложив платок, убрал его в карман и с хриплым смешком сказал:

— Не думайте, что я забуду ваши слова, мэтр Роза Гранчи. Увидимся. Забирайте своих побитых героев, сколько сможете увезти.

Когда Роза вернулась к спутникам, Жанна спрыгнула наземь и взяла её под локоть. Очень вовремя — девушка готова была без сил упасть на колени перед Камышинкой.

— Получилось, мэтр? — спросила изнывающая от нетерпения капрал Тивэль. Вынутую из арбалета стрелу она не убрала в колчан, а так и вертела в руке.

— Получилось, — только и смогла выдавить юная учёная. Неожиданно что-то прилипло к линзе её очков. Девушка сняла их и обнаружила упавшую на стекло снежинку. Настоящую, хрупкую и изящную, уже начавшую таять. Ещё одна снежинка легла на линзу рядом с первой, что-то холодное коснулось щеки Розы. Последняя осень старого мира подошла к концу. Зима вступала в свои права.