Выживание становилось вершиной ее желаний.

Дарти резко выпрямилась, опасливо глядя из-под локтя вниз, подтягивая себя на следующий сук. Он скрипел и сгибался под ее весом. Внизу болотный тигр расхаживал взад-вперед, пятился, рычал, возмущенно раскачивая ее гамак передними лапами.

Ткань выдержала. Но ветви, за которые кокон был закреплен, треснули. Они рухнули, врезавшись в ветви, растущие ниже, и пропали из виду. Болотный тигр удержался только потому, что венерианские кошки имеют сверхъестественные инстинкты, позволяющие им передвигаться по деревьям. Он все еще был близко, но, пока он балансировал на качающейся ветке, Дарти вскарабкалась еще выше, стараясь не обращать внимания на зуд в самой чувствительной части бедер от трения о шершавую кору.

Теперь перед ней стояла другая логическая задачка. Чем ближе она была к стволу, тем выше она могла забраться, и тем быстрее адаптационный костюм доберется до нее; но болотный тигр вряд ли будет преследовать ее на тонких концах ветвей. Она решила, что будет двигаться по диагонали, вверх и вбок, пока выше подняться уже будет невозможно. Она поднялась еще на две ветки выше, прежде чем услышала сзади шорох прыгающего тигра. Инстинктивно она сделала правильный выбор, поднимаясь выше, а не спускаясь вниз, — неизвестно, как далеко способен прыгнуть хищник. Поднимаясь вверх по качающимся ветвям, зверь вынужден был делать короткие прыжки. Короткие… но все равно мог настигнуть Дарти. Теперь перед ней стоял выбор: либо двигаться вбок, пока он не поймал ее, либо быть съеденной. Хорошо еще, что мокрые листья и дождь смыли едкий сок с ее ладоней. Она подняла глаза и увидела прямо перед собой четыре горящих от любопытства голубых глаза второго болотного тигра.

— Ах ты, сволочь, — произнесла Дарти, — вам что, никто не говорил, что вы одиночные хищники?

Новый тигр был примерно того же возраста, раскраски и такой же пушистый, как и первый. Может, они одного помета? Однопометники некоторых земных видов кошачьих охотились вместе, пока не вырастали. Пожалуй, это был верный ответ. Еще одно открытие провалится в живот тигра вместе с пережеванными мозгами Дарти. Может, она сумеет передать информацию Кракен, пока тигры будут потрошить ее.

Болотный тигр поднял переднюю лапу и неуверенно протянул к Дарти растопыренные когти. Дарти зашипела на него, и зверь отступил и посмотрел на нее, раздумывая, но лапу не опустил. Следующий удар будет наверняка.

Она могла, конечно, сейчас связаться с Кракен. Но только чтобы отвлечься, а не для помощи. Помощь имеет смысл, когда прибывает вовремя.

Она представила, как рассказывает Кракен, и вообще кому бы то ни было, как она вступила в противостояние с двумя болотными тиграми, и почувствовала прилив сил в дрожащих ногах. Это не взрослые особи. Они неопытны. Им не хватает уверенности в своих силах, и они не знают, как ее оценить.

Дикие хищники никогда не дерутся, чтобы убить. Они добывают пищу.

Дарти покрепче уперлась коленями в ветку, заорала пострашнее прямо тигру в глаза и изо всех сил ударила его в нос.

Она чуть не свалилась с этого проклятого дерева, и только инстинктивное движение левой рукой, ухватившей ветку, снова вернуло ее в вертикальное положение. Болотный тигр присел, морда его сморщилась, ему явно некомфортно. Второй тигр стоял позади нее.

Дарти скользнула мимо второго и бросилась к краю ветки. Десять метров, пятнадцать, и ветвь задрожала, прогибаясь под ее весом. Вокруг возвышалось множество лесных исполинов, но ветка сильно наклонилась и почти касалась нижней. Она покачивалась от ветра и скрипела при каждом движении.

Еще несколько метров, и она может вытянуться вперед и достать до нижней ветки.

Еще несколько метров, и сук треснет, а она рухнет вниз.

Вполне вероятно, ветка не отломится полностью — живая венерианская древесина волокнистая и сочная, — но Дарти запросто свалится с нее.

Она сделала глубокий вдох — чистый воздух, дождь, сладкий аромат цветов, травянистый запах сорванных листьев — и снова повернулась к тиграм.

Они по-прежнему сидели там, где она их оставила, рядышком на стволе дерева, обвив хвостами кору и следя за ней восемью злобными, сверкающими глазами. Головы они втянули глубоко в плечи и скалили зубы длиной в палец.

— Милые кошечки, — растерянно сказала Дарти, — почему бы вам просто не отправиться домой? Уверена, ваша мама приготовила вам немного монстра на ужин.

Тот, которого она обмочила, зарычал в ответ. Она не могла винить его за это.

Дарти сделала шаг назад.

Внизу раздался шорох. Нет, это уже становится смешным.

Но это был не третий тигр. Она посмотрела вниз и увидела человеческую фигуру, карабкающуюся по веткам пятьюдесятью метрами ниже, время от времени скрывающуюся в листве. Она двигалась с удивительной легкостью. Костюм. Он приближался к ней.

Ускорить процесс его приближения нельзя, как бы этого ни хотелось, и Дарти заставила себя сидеть на месте. Один из тигров, тот, которого она ударила, мягко поднялся на лапы и крадучись двинулся к ней. Он сделал полдюжины шагов, прежде чем ветка начала скрипеть так, что мороз продирал по коже. Он был уже достаточно близко, она могла рассмотреть его влажные, пушистые усы. Дарти уперлась босыми ногами в сучья под ногами, стараясь стоять прямо: болотные тигры подбирались к ней, распластавшись, и вид большого, высокого противника должен был остановить их. Она раскинула руки, качаясь от ветра и с трудом балансируя на ветке.

Адаптационный костюм забрался на ветку позади нее. Тигры выжидали. Ее руки были раскинуты в стороны, ноги напряжены. Костюм свернулся позади нее, хлопая по коленям, прижимаясь и оборачиваясь вокруг тела. Это сказалось на ее равновесии и колебаниях ветки.

Она быстро присела, схватившись за ветку. Терпение тигров лопнуло. Сидя посредине ветки, тигр сжался, задние конечности его подрагивали. Он прыгнул, и у Дарти было достаточно времени, чтобы попробовать перекатиться под ним. Достаточно времени, чтобы попробовать, но недостаточно, чтобы это удалось.

Одной из лап второго ряда болотный тигр ударил ее руку, припечатав, словно бейсбольной битой. Она увернулась, именно поэтому лапа попала на руку, а не на голову. От удара Дарти прокатилась по ветке, цепляясь адаптационным костюмом за кору. Она слышала, как первый тигр приземлился туда, где она только что была, слышала треск ветки, видела, как она прогибается. Болотный тигр взвизгнул, цепляясь когтями, его однопометник от резкого визга попятился назад и прыгнул, приземлившись рядом с Дарти. Он вцепился в ветку, отчаянно трещавшую под тяжелой тушей. Дарти рухнула вниз с онемевшим от боли плечом и кружащейся головой.

Костюм спас ее. Вытянувшись в воздухе, она вцепилась в ветку здоровой рукой. Ветка выдержала, но согнулась, и она врезалась в сук, растущий ниже, приняв удар той же рукой, которую повредил тигр. Мгновение она не понимала, то ли под ней треснула ветка, то ли сломалась кость. Понимание пришло, когда, осмотрев себя внутри костюма, она заметила, что рука свисает плетью. Плечевая кость была сломана.

Она висела рядом с коконом. Используя складки ткани, подобралась поближе к стволу, затем скомандовала гамаку сворачиваться в походное состояние. Она нашла один из расставленных ранее датчиков движения и обнаружила, что он отсырел. Во всяком случае, ее присутствия он не зарегистрировал.

Что ж, это Венера.

Она укладывала вещи в карманы костюма, внимательно следя, не возвращаются ли тигры, когда в голове ее раздался голос:

— Дар!

— Не волнуйся, — сказала она Кракен, — просто у меня болит рука из-за нападения болотного тигра. Все в порядке.

— Болит или сломана? Погоди, ты сказала «болотный тигр»?

— Его уже нет. Я его напугала. — Она не была уверена, что хотела сейчас рассказывать. — Передай Замин, что несовершеннолетние тигры охотятся парами.

— Там пара болотных тигров?

— Я в порядке, — ответила Дарти, прекращая разговор.

Она сползла вниз, полагаясь на костюм больше, чем ей бы хотелось. Больше тигров она не видела. В нижнем ярусе джунглей она снова перешла на бег.

Четыре перебежки и четыре ночевки спустя — спала она урывками, длинные изматывающие марш-броски перемежались беспокойным коротким сном — яркое пятно в облаках заметно сместилось на восток. Полдень перешел в день и теперь шел на убыль. Она регулярно залезала на деревья в поисках геометрических форм, заросших лесом, и каждый раз, взглянув на яркий мазок скользящего вниз солнца за облаками, хмурилась.

С помощью адаптационного костюма Дарти прошла пятьсот километров на запад. Горы Максвелла теперь терялись в дымке и облаках, наполовину скрытые за горизонтом. Она двигалась быстро, карабкаясь, ползая и прыгая в джунглях, хотя теряла время на добывание пищи для костюма. Отпускать его кормиться самостоятельно она не решалась после истории с болотными тиграми. Ей приходилось придерживать и перевязывать руку — костюм сросся, образовав удобную люльку, — и для подавления боли питаться полужидкой кашицей. Кости срастутся неправильно, конечно, и, когда она вернется, придется сращивать их заново, но это мелочи. Оболочка фильтровала токсины и аллергены, попадавшиеся с пищей, переваривала некоторые углеводы, белки и жиры, производя мягкую, немного сладковатую и богатую питательными веществами пасту, безопасную для Дарти. Она высасывала ее из тюбика по мере необходимости, раздавливая между языком и нёбом, прежде чем проглотить липкую массу.

Вода никогда не была проблемой, точнее проблема была в том, что ее слишком много. Это Венера. Вода хлюпала при каждом шаге. Она текла сверху и проникала в карманы. Сухим оставалось только то, что было гидрофобизировано, но покрытие уже начинало стираться на многих вещах. Кокон Дарти теперь всегда был сырым. Даже костюм, идеально прилегавший к коже, становился то душным, то липким в зависимости от температуры.

Костюм также фильтровал ее кровь, извлекая токсины, накапливающиеся от усталости. Но этого было недостаточно. Сон есть сон, и его ей постоянно не хватало.

Пейзаж становился все более странным и причудливым. Вокруг все так же простирался лес, прерываемый разве что полосами болот, но теперь среди них появлялись возвышения фумарол, курились оранжевые и красные столбы, выпуская струи горячего пара между обваренными, пожелтевшими листьями. Дарти видела один извергающийся гейзер; она заметила, что там, куда била струя, в кронах деревьев сквозил просвет. Но вьющиеся травы обвили даже бугристые известняковые валуны с наветренной стороны.

После пяти марш-бросков и пяти… попыток поспать Дарти начала признавать, что она отчаянно, отчаянно хочет домой.

Но конечно же, она не пойдет туда с пустыми руками.

Ее рука болела уже меньше. Это положительный момент. Но в целом она была измотана, чувствовала сырость и холод, и какая-то жирная коричневая пиявка хотела присосаться к ее костюму. Это был новый вид, неизвестный науке, и Дарти сдержалась.

Кракен пыталась связаться с ней каждые несколько часов.

Она не отвечала, потому что понимала, что, стоит только ей начать говорить, она будет просить Кракен приехать и забрать ее отсюда. И тогда она никогда не сможет посмотреть в глаза другим венерианцам.

На Венере не так уж много жителей.

Дарти решила доказать свою теорию или умереть, пытаясь сделать это.

С Замин тем не менее она связывалась. Они болтали о болотных тиграх. Как и следовало ожидать, Замин пришла в восторг и сказала, что она опубликует это, указав Дарти в качестве исследователя.

— Расскажи про опасности тоже, — машинально сказала ей Дарти.

— О да, конечно, — ответила Замин. — Дар… ты там в порядке?

— Рука болит, — призналась Дарти. — Хотя лекарства действуют. Я даже могу поспать немного. В сухой постели.

— Да, — сказала Замин, — ты можешь, не сомневаюсь. Держи Кракен в курсе.

— Она узнает, если я умру, — сказала Дарти.

— Она хороший друг, — ответила Замин. Очень ловко она говорила о Кракен, но не о Кракен и Дарти. — Я беспокоюсь о ней. Знаешь, она была невероятно добра ко мне и поступала великодушно, когда у меня были настоящие трудности. Она…

— Она великодушная, — сказала Дарти, — гениальная и харизматичная. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Слушай, мне нужно смотреть под ноги, не то я сломаю вторую руку. Тогда вам придется доставать меня отсюда. Ты хочешь, чтобы я выглядела как идиотка?

— Дар…

Она прекратила разговор. Еще несколько часов после этого она чувствовала душевный подъем, по крайней мере когда забиралась в кокон, кормила костюм, но усталость быстро взяла свое, и она уснула.

Дарти проснулась шестнадцать часов и двенадцать минут спустя, не понимая, где она, и с болью во всех суставах. Девяносто секунд ушло на то, чтобы вспомнить, что она в костюме, в коконе, в пятидесяти метрах над уровнем земли, совершенно измотанная и с тяжелой головой от количества съеденного болеутоляющего. Затем она сориентировалась во времени.

Машинально собрав и уложив вещи, она сползла вниз по лозе и встала в раздумьях посреди подлеска. Приближалась ночь, долгая ночь; у нее еще было время вернуться на базу, не вызывая помощи, и теперь каждый день увеличивал опасность.

Она бежала дальше.

В следующий раз, когда она отдыхала и пополняла ресурсы, ее вызвала Кракен.

— Да, дорогая? — стиснув зубы, сказала она.

— Привет, — произнесла Кракен. Повисла пауза, и Дарти чувствовала, как она с трудом подавляет свои эмоции. Шаг. Шаг. Пока ноги несли ее, ничто не могло ее поймать. Эта боль в груди только от быстрого бега. — Замин говорит, что беспокоится о тебе.

Дарти фыркнула. Она проспала слишком долго, но теперь, возобновив бег, она почувствовала, что долгий отдых благотворно повлиял на ее состояние.

— Ты знаешь, о чем Замин хотела со мной поговорить? О тебе. Ты такая замечательная. Заботливая. Очаровательная. — Дарти выдохнула. — Как часто люди рассказывают тебе о том, что я замечательная?

— Ты, наверное, удивишься, — сказала Кракен.