Бомж смотрел на волшебника с недоверием.

Позже, за молочным коктейлем, Мелисса сказала Кэти:

— Не могу поверить, что мы его упустили.

Несколько мокрых прядей выбились из косички и лезли Мелиссе в глаза.

Кэти выпустила изо рта трубочку, поцарапав губу.

— Точнее, он от нас удрал.

Мелисса хмыкнула. Слева от нее Джина неистово поглощала картошку фри, щедро посыпая ее солью, которую растирала по всей длине ломтика пальцем.

— Он появился из ниоткуда. Прямо рядом со мной. А потом исчез. Я с него глаз не сводила.

— Да, не вышел из тебя преступный гений, — без особого энтузиазма заметила Кэти.

Джина вздрогнула, и Кэти вместо извинений утащила у нее картофелину. Девушки принялись шутливо бороться, и в конце концов Кэти удалось сунуть картошку себе в рот. Она еще хрустела солью, когда Мелисса сказала:

— Это не кажется вам немного странным?

Кэти дожевала, забыв слизнуть с нижней губы полоску жира.

— Нет, — сказала она, запивая картошку шоколадным коктейлем. Волосы защекотали шею, и ей представилось, будто кто-то до нее дотронулся. По телу пробежали мурашки, как и тогда, когда они преследовали доктора Ш. Подобное ощущение Кэти испытывала лишь изредка, целуясь со своим парнем. Она заерзала на стуле. — Это кажется мне еще каким странным!

Она не стала рассказывать подругам о своих ощущениях. У Мелиссы был парень, который учился в Гарварде и приезжал к ней только на выходные. А Джина была… Джиной. Могла подцепить любого парня, повстречаться с ним немного и бросить. Кэти не хотела, чтобы подруги считали ее милой невинной девочкой. Нет, они бы не перестали с ней дружить, но наверняка посмеялись бы.

— И что нам теперь делать? — спросила она, заметив взгляд Мелиссы. — Ничего противозаконного он не совершил.

— Но ты же не видела труп.

— Нет. Но он никого не убивал. Мы знаем, где он был, когда та женщина упала.

Джина поджала губы, но кивнула и тут же уткнулась лицом в стакан.

Мелисса снова откинула непослушные волосы.

— Он очень спешил, — сказала она, — а сейчас сыро и влажно.

— И что?

— Да ничего. Вдруг дверь разбухла и плохо закрывается?

— Даже не думай! Нас отчислят!

— Мы ничего не возьмем, — Мелисса покрутила стакан в руках и перевела взгляд на лежащую на столе винтовую крышку. — Просто посмотрим, есть ли у него полицейский сканер. И попробуем узнать адрес доктора Ш.

— Без меня, — сразу сказала Кэти.

— Давай хотя бы проверим, заперт ли его кабинет.

Мелисса взглянула на Джину. Та пожала плечами.

— Такие замки можно кредиткой открыть.

— «Нет» значит «нет».

— Ну хоть на стреме постой, — довольно резко сказала Джина, и Кэти аж подскочила. Сглотнув, она кивнула. Ладно. Она постоит на стреме.

— Доедать будешь? — спросила она.

Джина подтолкнула к ней свою недоеденную картошку.

— Нет, детка, мне хватит.

Бездомного звали Генри. Он сожрал целое ведерко жареной курицы, которое принес ему Мэттью. Сам Мэттью сидел рядом на корточках, тяжело дыша. Едкие испарения твари, за которой он охотился, перебивали вонь давно не мытого бомжа и грязи. Глаза по-прежнему слезились, а нос заложило. Мэттью подумал, что так его организм протестует против сложившейся ситуации. Однако с заложенным носом ему было даже легче.

— Нет, — сказал Генри. Он изъяснялся путано, постоянно вставлял в свою речь междометия и отклонялся от темы, но сумасшедшим не был. Впрочем, если б и был, для Мэттью ничего бы не поменялось. — То есть… ладно, что там. Я кое-что вижу. Сейчас — значительно чаще, чем когда принимал лекарства, — Генри пожал плечами, и к его бороде приклеились крошки от панировки. — То есть, это, я не псих, но бывает, что я вижу нечто краем глаза, а когда поворачиваюсь, там уже ничего нет. Понимаешь?

Говоря это, он смотрел через левое плечо Мэттью, и тому даже захотелось обернуться.

— Понимаю, — ответил он.

Бетон раскалился так, что в джинсах и пиджаке Мэттью стало невыносимо. Он скинул пиджак, повесив его на металлический столбик, и засучил рукава.

— Ого, — поразился Генри, срывая с куриной косточки кусок мяса, — крутые татухи.

— Спасибо, — сказал Мэттью, осматривая свои руки.

— Больно было? Вот уж не подумал бы, что у тебя такие наколки.

— Немного больно, — признал Мэттью. — А что вы видите? Краем глаза?

— Каких-то суетливых тварей. Иногда летающих, — Генри развел руками. — Их лучше видно, когда я выпью.

— Может, это крысы? Голуби?

— Змеи, — заявил Генри, бросая обглоданные кости в ведро. — И петухи.

— Точно не вороны или стервятники?

— Да нет, — уверенно сказал Генри. — Петухи и змеи, цвета как вон та стена.

— Черт, — Мэттью влез в пиджак. — Спасибо, Генри.

Значит, это все-таки кокатрис.

Разумеется, Кэти не смогла просто так стоять на стреме и следить за лестницей. Она и сама прекрасно знала, что не удержится и пойдет с подругами. Просто ей не хотелось сдаваться сразу.

В итоге она оказалась у дверей кабинета доктора Ш, прикрывая Джину. Та постучала в дверь и, не получив ответа, просунула в щель кредитную карточку и отодвинула защелку. Это вышло у нее так быстро, что Кэти сперва показалось, будто Джина просто подергала ручку. На всякий случай постучав еще раз, Джина открыла дверь.

Кэти решила, что Джина переигрывает, и поскорее скользнула внутрь, чтобы случайные прохожие не заподозрили, что они лезут в пустой кабинет.

Мелисса вошла последней, закрыв за собой дверь. Кэти услышала, как щелкнул замок.

Вряд ли он кого-то остановит.

Кэти прижалась спиной к двери и обхватила себя руками, сдерживая дрожь. Джина, будто зачарованная, разглядывала кабинет; остановившись посреди тесной комнаты, она покрутилась на месте, сунув руки в карманы и неуклюже выставив локти. Мелисса проскользнула мимо нее — настолько аккуратно, насколько могла «проскользнуть» рыжеволосая девушка шести футов ростом — и принялась осматривать письменный стол, ничего при этом не трогая.

— Здесь наверняка должны быть какие-то счета — все ведь на работе их заполняют…

Тут Джина прекратила крутиться, уверенно, как стрелка компаса, указывающая на север, устремив взгляд в сторону книжных шкафов. Сначала она дернулась, потом замерла, потом поежилась. Вытянув шею, она стала изучать названия книг.

Но не она, а Кэти, собравшаяся с силами и заглянувшая ей через плечо, первой увидела ряд небольших черных книжиц с ленточками и выбитыми серебристой краской датами на корешках.

— Девочки, — произнесла она, — может, его адрес есть в этих дневниках?

Джина посмотрела, куда указывает Кэти, и разразилась градом испанских слов, от которых Кэти наверняка сгорела бы со стыда, если бы понимала по-испански. Впрочем, ругательства были обращены к самой Джине, и после секундного ступора Кэти сняла с полки самый свежий дневник.

— Лучше сесть за стол.

Книжица похрустывала в ее руках и на ощупь казалась корявой, погнутой, словно между страницами что-то было засунуто. Кэти не хотелось это уронить.

Мелисса встала у нее за спиной. Кэти аккуратно положила книгу на свободный край стола и сняла резинку, стараясь не задеть разложенные на столе бумаги и еду. Обложка резко распахнулась, будто дневник сам желал, чтобы его прочли. План Кэти соблюдать осторожность провалился. Почерк в дневнике был знакомым — она дважды в неделю видела его на доске. Но не это захватило внимание Кэти.

Слева на странице был приклеен засушенный цветок, напротив которого в столбик был комментарий. В тусклых солнечных лучах, пробивавшихся сквозь пыльные ставни, лепестки цветка отливали синевато-фиолетовым.

— Матерь божья, — выдохнула Джина. — Что тут написано?

Кэти пригляделась.

— Четырнадцатое октября тысяча девятьсот девяносто пятого, — прочитала она. — Джина, это дневник за прошлый год.

— Наверное, новый у него с собой. Видишь что-нибудь интересное?

— «Сойдет за десять», кажется. И какой-то адрес на Лонг-Айленде. Фланаган, Дир Парк-авеню, Вавилон. Какие-то имена. Потом — «вследствие исчезновения Шона Робертса — в кассовом аппарате клуба для подростков найдены несколько дубовых листьев и цветок». А дальше — «Деньги фей»? Так и написано — «фей».

— Да он псих, — решила Джина. — Шизик. Совсем поехавший.

— Может, он фэнтезийный роман пишет? — Кэти не знала, откуда в ней взялось желание защитить преподавателя, но она была настроена решительно. — Мы читаем его личные записи, вырванные из контекста. Не стоит спешить с выводами.

Джина пихнула ее локтем; Кэти отмахнулась и перевернула страницу. Еще один отчет об исчезновении, на этот раз без приклеенных к странице улик. Этот отчет занимал шесть страниц. Следом шли заметки об убийстве при невыясненных обстоятельствах, затем о похищении… и еще несколько страниц об исчезновении Робертса. К одной из страниц было прикреплено сломанное бронзовое перо, которое зазвенело от прикосновения. Кэти отдернула руку. Внизу страницы было всего одно слово: «раскрыто», и дата — следующий день после Рождества. Похоже, доктор Ш считал себя полицейским… каким-то волшебным полицейским.

— Ник Найт[1] какой-то, — заметила Мелисса.

Кэти удивленно моргнула, и только теперь поняла, что читала все вслух.

— Психопат какой-то, — парировала Джина.

Кэти собралась было возразить, но тут по ее спине пробежали мурашки. Слова застряли в горле, и она перелистала дневник обратно к форзацу. Там действительно оказался адрес, дом на Западной Шестидесятой улице.

— Он не псих, — сказала Кэти, а про себя подумала: «Не психованней меня».

— С чего ты так решила? — голос Мелиссы был спокойным, а вот Джина смотрела на Кэти не с подозрением, не с ехидством, а с любопытством. Она ждала объяснений.

— Послушайте, — сказала Кэти. — Он волшебник или что-то в этом духе. Как иначе он скрылся от Джины? А что насчет его татуировок, которые то видны, то нет? А невидимые кольца?

Мелисса закусила губу и тут же отпустила.

— Так это он убил ту женщину, или нет?

— Не знаю, — ответила Кэти. — Хочется верить, что он хороший.

Джина похлопала ее по плечу и потянулась к дневнику.

— Поедем к нему домой и узнаем.

Жизнь членов круга магов, куда входил Мэттью, не была безоблачной. Во-первых, их никто не любил. На то были веские причины: прометеанский клуб был полон снобов, капиталистов и политиков. Вдобавок, основной задачей клуба стояло ограничение и контроль дикой магии, что автоматически делало Мэттью врагом всех независимых ведьм, сатанистов, травников, жрецов вуду и последователей сантерии, у которых можно было раздобыть необходимые для ритуалов предметы.

Вроде молодого белого петушка, еще не знавшего курочки.

В Нью-Йорке хватало птичьих рынков, но учитывая специфичность заказа, Мэттью не хотел соваться куда попало. Было бы весьма неприятно в последний момент узнать, что у его птички выщипали несколько цветных перьев, чтобы сделать ее белой. Или что петушок был, скажем так, чуть поопытнее самого Мэттью.

Добавим к этому недавнюю эпидемию гриппа, из-за которой многие рынки закрылись. Нет, Мэттью нужно было добыть птицу нелегально. Бойцовый петух подошел бы идеально.

Включив компьютер, он по памяти ввел ай-пи адрес, подождал, пока закончится загрузка и спросил совета на доске сообщений прометеанского клуба.

В клубе наверняка были те, кто мог подсказать Мэттью интересующую его информацию.

Вечером, перед самым закрытием, он пришел к обшарпанной зеленой двери тускло освещенного склада, где воняло птичьим пометом, опилками, перьями и кукурузой. Этот запах окончательно выбил из носовых пазух Мэттью слезоточивое зловоние кокатриса. Глубокий, насыщенный, он был даже приятен ему. Мэттью сделал несколько частых глубоких вдохов, но закашлялся и прикрыл лицо рукой. Затем он чихнул, и впервые за много часов почувствовал, что его разум не затуманен.

Через окошко в двери была видна клетка — не такая, в каких сидели многочисленные петухи и цыплята, а большая. Она примостилась у перегородки в противоположном конце помещения. Внутри клетки стоял стол. Мэттью пригляделся. За столом сидела плотная женщина с седыми, собранными в тугой пучок волосами, и раскладывала пасьянс.

Мэттью откашлялся.

— Мне нужен петух.

— У меня есть бентамки, — ответила женщина через решетку, — а еще пара род-айлендских красных. Вам есть, где их держать? Могу предложить что-нибудь.

Женщина не выдавала себя. Все это были не бойцовые породы петухов.

— Мне нужен исключительно белый, — Мэттью задумался. — Или черный.

Женщина встала и задвинула створку дверного окошка. Как и ожидалось. Вздохнув, Мэттью принялся стучать, пока не оставил на двери вмятину. Ответа не последовало.

Пять минут спустя женщина сдалась и заглянула в щель для бумаг и денег, что располагалась внизу двери. Мэттью заметил темные глаза и морщинистый нос.

— Не продам я тебе петуха, чертов сатанист! — заявила женщина.

«А для кровавых боев продашь?» — подумал Мэттью, снова вздыхая. Резко опустив руку, он сунул ее в щель, едва не схватив старуху за нос. Та отпрянула, но Мэттью успел поймать створку, прежде чем она захлопнулась. Его мускулы напряглись. Женщина крепко давила на створку; запястье Мэттью дрогнуло, но не подалось.

— Молодой человек, я вас предупреждаю, — ровным тоном произнесла старуха.

Она ни капли не испугалась. Ладно, черт с ним.

— Я ловлю кокатриса, — признался Мэттью.

Хватка женщины ослабла, и створка подалась, с глухим ударом достигнув верха.

— А чего сразу не сказал? Давно пора разобраться с этой тварью! Пока она болталась в Восточном Гарлеме, вы и палец о палец не ударили.

Мэттью отвел взгляд. Как обычно, полиция обо всем узнавала последней.

Старуха задумалась.

— Тебе и девушка понадобится.

— Не волнуйтесь, — сказал он, закусывая щеку. — Об этом я уже позаботился.

Дома Мэттью поджидала женщина. Само по себе это было не удивительно — у Джейн был ключ и пароль от замка. Но это оказалась не Джейн, а детектив из отдела убийств Марион Торнтон.