— Ее дни наверняка были похожи один на другой. Как ты смог это установить?

— Календарь, — с довольным видом пояснил Питер. — Она не делала одну и ту же работу по дому каждый день. Был график для понедельника, для четверга, и… короче, я нашел, где эти графики не совпадают. И еще кое-что забавное. Смотри.

Он показал на дисплей. На нем появилась Долли в черно-белой униформе с пылесосом.

— Домашняя камера, — объяснил Питер. — Долли подключена к охранной системе Стила. Нечто вроде сторожевой собаки с идеальными волосами. И наш хакер также отредактировал записи наружной веб-камеры, которые дублируют записи в доме.

— Насколько это сложно?

— Не сложнее, чем клонировать ее файлы, но о них нужно знать, чтобы найти. Это подтверждает, что наш злоумышленник в курсе, как обойти нужные коды. А что у тебя?

Роз пожала плечами.

— У Стила было много денег, а это означает много врагов. И он почти не контактировал с людьми. Годами. Я уже начала вызывать его известных партнеров для дачи показаний, но, если только они меня не удивят, я полагаю, мы сейчас расследуем убийство из-за денег, а не из ревности.

Закончив работу с пилочкой для ногтей, Долли вытерла ее о свой тюремный комбинезон и положила на промокашку Питера, рядом с флакончиком чернил для взятия отпечатков пальцев и световыми ручками. Питер смахнул ее в ящик стола.

— Значит, мы, скорее всего, не ищем гениального программиста-любовника, которого он бросил ради робота. А жаль — мне нравится в этом поэтическая справедливость.

Долли моргнула, приоткрыв губы, но вроде бы решила, что комментарий Питера относится не к ней. Но все же она набрала воздуха — можно ли назвать это вдохом? — и сказала:

— Моя обязанность — помочь в поисках убийцы моего владельца контракта.

— Как думаешь, их теперь снимут с продаж? — спросила Роз, понизив голос.

— Разве перестают продавать машины, когда какая-нибудь из них разбивается? Мир несовершенен.

— Или примут те законы о роботах, о которых все болтают?

— Что бы из себя ни представлял позитронный мозг, у нас его нет. Вымышленные роботы Азимова обладали самосознанием. У Долли же нейроны бинарные, какими мы считаем и человеческие нейроны. У нее нет даже полной нюансов нейрохимии, как, скажем, у кошки. Кукла не может хотеть. Она не может делать моральные выводы — как не может их делать твоя машина. В любом случае, если бы мы такого добились, роботы стали бы не такими полезными для защиты домов. Да, кстати, сексуальные протоколы в этой кукле практически традиционные…

— В самом деле?

Питер кивнул.

Роз потерла туфлей трещинку на кафельном полу.

— Но если принять во внимание, что ему не требовалось нечто… экстравагантное, то зачем ему понадобилась Долли, если он мог получить любую женщину, какую захотел бы?

— Потому что с куклой нет драмы, боли и разочарований. Просто комфорт, идеальная любовница. С бесконечным разнообразием.

— И никогда не нужно беспокоиться о том, чего она хочет. Или любит в постели.

— Идеальная женщина для нарцисса, — улыбнулся Питер.

* * *

Собеседования оказались безрезультатными, но Роз ушла из участка только после десяти вечера. Весеннее утро могло быть теплым, но сразу после заката начал дуть прохладный ветер, ероша волосы, которые она наконец-то распустила уже у самой двери.

Зеленый электромобиль Роз все еще стоял возле машины Питера. Он включился, когда Роз к нему подходила, моргнул фарами и втянул в корпус зарядную штангу. Дверь водителя открылась, когда чип в кармане у Роз оказался достаточно близко. Она села и позволила машине пристегнуть себя.

— Домой. И ужин, — произнесла она.

Плавно выруливая со стоянки, машина отправила сообщение в дом Роз. Она доверила вождение автопилоту. Это было не так круто, как вести самой, но безопаснее, когда она так устала, что веки у нее воспалились и отяжелели.

Что бы там Питер ни говорил о разбивающихся машинах. Роз была благополучно доставлена к дому. Тот впустил ее, когда она открыла дверь ключом — у нее стояла хорошая охранная система, но Роз не очень любила технические новинки, — и на нее сразу нахлынули запахи кипящей пасты и поджариваемого в тостере чесночного хлеба.

— Свен? — окликнула она, запирая дверь изнутри.

— Я в кухне, — отозвался ровный голос.

Она оставила туфли возле двери и пошла на запах через обставленную дешевой мебелью гостиную.

Свен готовил без рубашки, и она могла видеть на его спине заплатки в тех местах, где кожа стала хрупкой и потрескалась от возраста. Робот повернулся и встретил ее улыбкой.

— Плохой день?

— Кое-кто опять умер.

Свен положил деревянную ложку на подставку.

— Что ты чувствуешь, если кто-то умирает?

Робот не отличался широким диапазоном эмоций, но ее это устраивало. Ей требовалось нечто вроде опоры в жизни. Роз подошла к Свену и прижалась головой к его теплой груди. Тот обнял ее за плечи, и Роз прильнула к нему, глубоко дыша.

— Что мне надо работать.

— Поработаешь завтра. Тебе станет лучше, когда ты поешь и отдохнешь.

* * *

Питер, наверное, спал этой ночью на кушетке в дежурке, потому что, когда Роз приехала в участок около шести утра, на нем были вчерашние брюки и новая рубашка и он уже по горло погрузился в кофе и файлы Долли. Сама Долли стояла в углу — подключенная, но в режиме покоя.

Или такой она казалась, пока не вошла Роз. Глаза Долли проследили за ней.

— Доброе утро, детектив Киркбридж. Хотите кофе? Или кусочек фрукта?

— Спасибо, нет.

Роз развернула второй стул Питера и тяжело на него уселась. Воздух в помещении был наэлектризован ожиданием.

— Фрукта? — спросила Роз у Питера.

— Долли верит в здоровое питание, — пояснил он, бросая салфетку на стол, где лежал недоеденный мандарин. — А еще она в мгновение ока сделала у нас в участке уборку. И мы с ней беседовали о литературе.

Роз повернула стул так, чтобы видеть боковым зрением и Питера, и Долли.

— О литературе?

— О поэзии, — сказала Долли. — Детектив Кинг вчера днем упомянул поэтическую справедливость.

Роз уставилась на Питера.

— Долли любит поэзию. Стил и в самом деле предпочитал умных женщин.

— Долли любит не только это. — Питер снова включил дисплей. — Помнишь?

Роз увидела вчерашнюю сцену уборки. Гул пылесоса становился то громче, то тише, когда Долли то поднимала щетку, то опускала ее.

Роз приподняла брови. Питер поднял руку.

— Подожди немного. Как выяснилось, тут есть вторая звуковая дорожка.

Он шевельнул пальцами, и тесный кабинет наполнился звуками.

Музыка.

Импровизационный джаз. Сложный и причудливый.

— Долли слушала это в голове, когда пылесосила, — пояснил Питер.

Роз сложила кончики пальцев и поднесла их ко рту.

— Долли?

— Да, детектив Киркбридж?

— Почему ты слушаешь музыку?

— Потому что я ею наслаждаюсь.

Роз опустила руку к груди и поправила блузку возле ключицы.

— А тебе нравилась работа в доме мистера Стила?

— От меня ожидалось, что она будет мне нравиться.

Роз взглянула на Питера. По спине у нее пробежал холодок. Классическая увертка.

Как раз такие ответы алгоритмы общения домашнего компаньона не должны уметь выдавать.

Сидящий за столом Питер кивнул:

— Да.

Долли повернулась на звук ее голоса.

— Вас интересует музыка, детектив Киркбридж? Я с удовольствием как- нибудь поговорила бы с вами о ней. А поэзия вас интересует? Я сегодня читала…

— Матерь божья, — произнесла Роз одними губами.

— Да, — согласился Питер. — Долли, подожди здесь, пожалуйста. Нам с детективом Киркбридж надо поговорить в коридоре.

— С удовольствием, детектив Кинг, — отозвалась Долли.

* * *

— Она убила его, — сказала Роз. — Убила и стерла воспоминания об этом поступке. Кукла ведь должна знать свои программы и коды, правильно?

Питер прислонился к стене возле двери в мужской туалет. Он сложил на груди руки с мускулистыми предплечьями, выглядывающими из закатанных рукавов.

— Это слишком торопливый вывод.

— И ты тоже в это веришь.

Он пожал плечами.

— Сейчас в четвертой допросной сидит представитель «Венус консолидейтед». Что скажешь, если мы с ним поговорим?

* * *

Представителя звали Дуг Джервис. Фактически он являлся вице-президентом по связям с общественностью и, хотя был американцем, прилетел ночью из Рио исключительно для разговора с Питером и Роз.

— Похоже, они отнеслись к этому серьезно.

— А ты бы не отнеслась? — поинтересовался Питер, скосив на нее глаза.

Джервис встал, когда они вошли в комнату, и крепко пожал им руки через стол. Они представились друг другу, а Роз попросила принести кофе для гостя. Джервис оказался белым мужчиной хорошо за пятьдесят, с волосами того же мышиного оттенка, что и у Роз, и челюстью как у собаки боксера.

Когда они снова уселись, Роз произнесла:

— Итак, расскажите мне подробнее об этом орудии убийства. Каким образом Клайв Стил оказался владельцем… экспериментальной модели?

Джервис начал качать головой, еще когда Роз говорила, но дал ей закончить предложение.

— Это серийная модель. Или будет таковой. Та, что досталась Стилу, проходила альфа-тестирование и была одной из первых трех. Мы планируем начать полномасштабное производство в июне. Но вы должны понять, что «Венус» не продает домашних компаньонов, детектив. Мы предлагаем контракт. Насколько я понимаю, у вас тоже есть такой компаньон.

— У меня есть домработник, — подтвердила она, игнорируя взгляды Питера. Он ничего не скажет при свидетеле, но потом наверняка поупражняется в мужском юморе. — Старая модель.

Джервис улыбнулся.

— Естественно, мы хотим знать все возможное о тех, кто причастен к столь потенциально взрывоопасному для нашей компании случаю. Мы навели справки о вас и вашем партнере. Вы удовлетворены нашим продуктом?

— Он делает очень хороший чесночный хлеб. — Она прочистила горло, перехватывая контроль над разговором. — Что будет с Долли после возвращения? Закончится ли ее контракт? Или ее вообще заменят новой моделью?

Джервис поморщился, услышав это разговорное выражение, как будто оно его оскорбило.

— Некоторые, наиболее устаревшие, выводятся из эксплуатации. Других обновляют и отправляют работать по новому контракту. Например, ваш помощник работает уже по четвертому.

— И что делают после возвращения с настройками, предпочитаемыми владельцем?

— Вновь приводят к заводским стандартам.

Питер беззвучно постукивал пальцами по столу.

— Разве это не жестоко? — спросила Роз. — Разве это не своего рода убийство?

— О нет! — Джервис откинулся на спинку кресла, искренне шокированный. — У домашнего компаньона нет ощущения себя, нет идентичности. Это предмет. Естественно, у вас возникает к нему привязанность. Люди привязываются к куклам, плюшевым животным, автомобилям. Это естественный аспект психики человека.

Роз поощрительно хмыкнула, но Джервис уже договорил.

— Имеется ли какая-нибудь причина, по которой у компаньона может возникнуть желание слушать музыку?

— Нет, ему не становится скучно. — Джервис энергично покачал головой. — Это же инструмент, игрушка. Компаньону не требуется обогащенная среда обитания. Это не собака или осьминог. Его можно держать в шкафу, когда он не работает.

— Понятно, — сказала Роз. — Даже продвинутую модель, как у мистера Стила?

— Именно так, — подтвердил Джервис. — Разве ваш развлекательный центр играет со скуки в стрелялки, пока вы спите?

— Точно не знаю, — сказала Роз. — Я же в это время сплю. Значит, когда Долли вернется к вам, ее память очистят.

— Да, при нормальных обстоятельствах ей провели бы очистку и передали по контракту новому хозяину. Однако, учитывая ее красочную историю…

— Да, понимаю, — сказала Роз.

— Когда вы предполагаете завершить работу с компаньоном мистера Стила? — осведомился Джервис безо всякой нервозности или расчета. — Моя компания, разумеется, готова всячески помогать в расследовании, но мы должны подчеркнуть, что кукла является корпоративной собственностью, и весьма дорогостоящей.

Роз встала, через секунду поднялся и Питер.

— Это зависит от того, будет ли она присутствовать на суде, мистер Джервис. В конце концов, она или вещественное доказательство, или важный свидетель.

* * *

— Или убийца, — сказал Питер в коридоре, когда его телефон издал характерный сигнал звонка из лаборатории ДНК.

Телефон Роз запиликал секунду спустя, но она нажала отбой. Питер уже ответил на вызов.

— Генетического материала нет, — сказал он. — А жаль.

Если бы нашлась ДНК, отличная от ДНК Стила, то лаборатория смогла бы провести криминалистический генетический анализ и выдать общее описание убийцы. Общее, потому что окружающая среда также оказывает воздействие.

Питер прикусил губу.

— Если она это сделала… Тогда она будет не последней.

— Если она орудие убийства, то ее сотрут и перепродадут. Если же она убийца…

— Андроид может предстать перед судом?

— Может, если он личность. И если она личность, ее следует оправдать. Синдром избитой женщины. Она была порабощена и сексуально эксплуатировалась. Ее унижали. Она убила его, чтобы прекратить неоднократные изнасилования. Но если она машина, то она машина…

Роз закрыла глаза. Питер провел ладонью по ее руке.

— Даже изнасилование без извращений остается изнасилованием. Ты возражаешь против ее оправдания?

— Нет. — Роз жестко улыбнулась. — И подумай, какой судебный иск шлепнется на колени этому хорьку Джервису. Ее должны оправдать. Но не оправдают.

Питер повернул голову.

— Будь она человеком, шансы у нее были бы пятьдесят на пятьдесят. Но она машина. Где она получит жюри присяжных из себе подобных?

Молчание повисло и тянулось между ними, подобно цепи. Роз удалось заставить себя прервать его.

— Питер?

— Что?